М. Н. Тихомиров — Начало книгопечатания в России. Часть 2

Прочитать первую часть статьи вы можете по этой ссылке.

Наиболее ценное историческое свидетельство о времени и причинах возникновения книгопечатания в Москве — это послесловие первопечатного «Апостола» 1564 года.

Согласно ему, после взятия Казани царь Иван Васильевич велел строить «многие церкви» и покупать для них «на торжищех» священные книги: Псалтыри, Евангелия и «Апостолы». Однако текст большинства купленных книг был испорчен невежественными переписчиками, и только ма­лое количество их оказалось годным. «И сие доиде и царю в слух», вследст­вие чего он начал думать, «како бы изложити печатный книги, якоже в Грекех и в Венецыи и во Фригии и в прочих языцех».

Повелением царя и благо­словением митрополита «начаша изыскивати мастерства печатных книг». Царь велел построить дом, «идеже печатному делу строитися». Делателями были Иван Фёдоров, дьякон церкви Николы Гостунского, и Пётр Тимофеев Мстиславец. «И в первее» 19 апреля 1563 года начали печатать «Апостол». Печатание его было закончено 1 марта 1564-го.

Таким образом, послесловие даёт такие указания о начале книгопечатания в России:

1) поиски «мастерства печатных книг» начались после взятия Казани, то есть после 1552 года;

2) причиной создания московской типографии было желание дать точный и единообразный текст священных книг;

3) печатание книг было задумано по типу изданий других стран, в первую очередь таких, как Греция, Венецианская республика, Италия (Фригия);

4) «Апостол» печа­тался по повелению царя Ивана IV и по благословению митрополита Макария, следовательно, был изданием официальным;

5) для печатания книг был построен печатный дом и давались деньги из казны;

6) печатниками были русские люди — Иван Фёдоров и Пётр Тимофеев Мстиславец.

Время, когда в Москве стали изыскивать мастерство печатных книг, определено в послесловии так (соблюдаем знаки препинания подлинника):

«И тако повелением благочестиваго царя и великого князя Ивана Васильевича всея Русии, и благословением пресвященного Макария митрополита начаша изыскивати мастеръства печатных книг, в лето, 61, осмыя тысящи, в 30е лето государьства его. благоверный же царь повеле устроити дом от своея царския казны идеже печатному делу строитися. и нещадно даяше от своих царских сокровищ делателем Николы чюдотворца Гостунъского диякону Ивану Федорову да Петру Тимофееву Мстиславцу на составление печатному делу и к их упоко­ению, дондеже и на совершение дело их изыде...»

Неясная конструкция фразы о начале изыскания мастерства печатных книг вызвала спор, как согласовать две разногласящие даты, имеющиеся в одной фразе: 1553 год («61, осмыя тысящи») и 30-е лето государства Ивана IV, приходившееся на 1563 год. Иными словами, какая дата правильнее как дата основания печатного дела в Москве — 1553 или 1563 год?

Некоторые исследователи разрешали вопрос в пользу того, что опечатка была в годе издания: надо читать 1563, а не 1553. Тогда дата изыскания мас­терства печатного дела и 30-е лето государствования Ивана IV совпадут. Та­кой вывод и делает, например, А. С. Зернова, ссылаясь на послесловие «Львовского апостола» 1574 года, по которому «друкарня» в Москве возникла в 1563 г.

Но это объяснение при более глубоком рассмотрении оказывается поверхностным. Ведь в послесловии «Апостола» 1564 г. ясно различаются два момента в истории начального русского книгопечатания:

1) время, когда был построен печатный двор в Москве;

2) время, когда началось печатание «Апостола».

Печатание «Апостола» действительно началось в 1563 году, в 30-е лето государствования Ивана IV, когда «первее начата печатати сия святыя книги, деяния апостольска». «Апостол» 1564 года и был первой книгой, выпущенной печатным двором, с «выходом» — обозначением места и времени издания. Однако ему, как показывает существование безвыходных Евангелий, предшествовали дру­гие книги, напечатанные до создания казённого печатного двора в Москве. Поэтому слова «и первее начата печатати» никак не обозначают, что книгопечатание в Москве возникло только в 1563 году.

В Псалтыри 1568 г., напечатан­ной в Москве Никифором Тарасиевым и Невежей Тимофеевым, также читаем о первом опыте книгопечатания в Москве: «первие начаша печатати сию книгу пророческую часть». При этом совершенно не упоминается о более ранних московских изданиях. Слово «первие» (сперва) в данном случае, как и в «Апостоле» 1564 г., говорит лишь о выпуске первой книги из данной типографии или о впервые напечатанной в ней данной книге, а не о начале книгопечатания вообще.

Но если даже настаивать на опечатке в датах, то почему надо считать опечаткой именно цифру 60 (кси) в годе основания печатного дела в Москве, а не цифру 30 («л»), обозначающую год государствования Ивана IV? Ведь легче было перепутать близкие по начертанию буквы «к» (20) и «л» (30), чем спутать фигурное кси с простым «о» (70). Значительно проще предполагать опечатку в обозначении года царствования, чем года основания типографии.

Ещё более вероятно, что в послесловии вообще никакой ошибки в дате сделано не было, и слова «в 30е лето государьства его» начинают новую фразу. Тогда спорная фраза будет читаться так: «в 30е лето государьства его благо­верный же царь повеле устроити дом...» Правда, перед словами «благоверный же царь» в тексте поставлена точка, но подобная же точка в послесловии «Апостола» 1564 г. полностью разрывает такую, казалось бы, на наш взгляд, неразрываемую фразу: «и сия вся святыя храмы благоверный царь украшаше, честными иконами и святыми книгами». Как видим, понятие современной пунктуации никак не может быть применимо к русскому право­писанию XVI столетия.

Тем не менее, 1553 год как дата начала русского книгопечатания оставалась бы и после высказанных соображений спорной, если бы подтверждение этой даты мы не имели в другом источнике, бывшем до этого времени неизвестным.

Несколько лет тому назад я купил некоторые документы, раньше принадлежавшие углицкому собирателю древностей В. И. Серебренникову. Среди них оказалась небольшая тетрадь в четвёртку, в переплёте, обтянутом коленкором. На тетради наклеен ярлык в виде сердечка с надписью: «Сборник копий с разных старинных документов». Серебренников переписал эти документы с неизвестных подлинников, преимущественно углицкого происхожде­ния. Документы очень тщательно переписаны карандашом и чернилами, имеют нумерацию и оглавление. Всего в оглавлении показано 40 номеров на 180 страницах (кроме чистых листов).

Под документами есть надписи, позволяющие определить время, когда сборник был переписан. Так, на первой странице читаем примечание: «Составил свящ. А. Розов. 1901 г.» Следовательно, сборник был переписан не раньше этого года, по-видимому, в самом начале XX века.

Под XVI номером в сборнике помещён летописец, который обозначен такими словами: «В 1847 году в г. Тотьме найдена старинная рукопись под за­главием Русский летописец». Происшествия описаны в нём с Рюрика по 1668 год. Изложение краткое, самое письмо должно относиться к началу XIX века, разнообразие слога и приписки на полях и между строками показывают, что это выборка из нескольких разновременных летописцев. Первая половина рукописи содержит общеизвестные события русской истории, но в последней встречаются и местные заметки, касающиеся Вологды и Ростова. Это обстоятельство указывает на место происхождения как самой рукописи, так и оригиналов её.

В этом летописце и встречаем запись: «1553. Начатся печатание книг в Москве, при митрополите московском Макарии».

Никаких добавлений и пояснений к тексту летописца В. И. Серебренников не сделал; дата начала московского книгопечатания его не интересовала, и никаких оснований заподозрить подложность переписанного им Тотемского летописца нет.

Кроме послесловия «Апостола» 1564 года и Тотемского летописца о начале русского книгопечатания рассказывают два сказания.

Первое из них носит заглавие «Сказание известно о воображении книг печатного дела и о его пресечении». Сказание в основном следует послесловию «Апостола» 1564 года, но имеет некоторые добавления, сделанные на основании дополнительных источников, если судить по словам «повествуется от неких». Слова эти могут указывать на письменный источник, рассказывавший о начале книгопечатания в России. Рядом с таким источником сказание ссылается и на устные рассказы: «глаголют же нецыи о них».

Добавления сказания имеют немаловажное значение для истории начального периода русского книгопечатания. Так, в нём в таких выражениях го­ворится о первопечатниках:

«И обретеся некто смыслен и хитр к таковому ору­дию, Николы чудотворца Гостунского, иже и ныне зрится той храм близ двора царева, внутрь самого Кремля града, и у тоя убо церкви диякон был званием Иоанн Федоров сын, да другий, клеврет его, Петр Тимофеев сын Мстиславец... глаголют же нецыи о них, яко от самех фряг то учение прияста; повествует же ся от неких, яко прежде их нецыи, или будет и они сами, малыми некими и неискусными начертании печатываху книги, последи же совершение той Иоанн да Петр искус прияста от тех прежереченных фряг».

Ценная особенность сказания — в том, что оно подчёркивает связь начального периода книгопечатания в Москве с его дальнейшим развитием, называя Андроника Невежу учеником первопечатников.

Обращают на себя внимание и слова сказания о поисках печатного мастерства Иваном Фёдоровым и его «клевретом» Петром Мстиславцем. Слово «клеврет» обозначало не только раба, но и помощника. «С своими отрокы, рекше клевреты, помоштьникы», — читаем в одном древнерусском переводе.

Проверить показание о подчинённом положении Петра Мстиславца нет возможности, но оно основано на какой-то древней традиции. Подтверждение правильности этого показания можно видеть в том, что в Литовском великом княжестве, когда Иван Фёдоров и Пётр Мстиславец уехали в разные города, в руках Ивана Фёдорова остались печатный шрифт и доски для гравюр и заставок, при помощи которых он отпечатал «Львовский апостол» 1574 года. Иными словами, Иван Фёдоров был хозяином печатных принадлежностей, вывезенных из Москвы, а Пётр Мстиславец только его помощником — «клевретом».

Чрезвычайно интересно свидетельство сказания о заимствовании печатниками типографских знаний от фряг (итальянцев) и первых попытках печатания книг «малыми и неискусными начертаниями», после которых Иван Фёдоров и Пётр Мстиславец начали печатать «совершение», лучше заимствовав навыки печатного дела от тех же итальянцев. Подтверждение этому свидетельству находим в неясном сообщении Рафаелло Барберини, относящемся к 1565 году, по которому первая типография в Москве пользовалась греческими буквами для печатания славянских книг. По словам Барберини, типография была доставлена в Москву из Константинополя. В действительности греческая и славянская азбуки были в то время глубоко отличны по начертанию, а книгопечатание в России к 1565 году пустило уже глубокие корни. Однако послесловие первопечатного «Апостола» указывает на 1563 год как на время устройства царской типографии. К этому времени и могли относиться технические усовершенствования, заимствованные от итальянских мастеров. Указание трёх источников на связь начального русского книгопечатания с итальянским (послесловие «Апостола», свидетельство Барберини,«Сказание известно») нельзя игнорировать.

«Сказание известно о воображении книг печатного дела» было составлено при патриархе Филарете, то есть между 1619 и 1633 гг., вероятно, вскоре после возвращения Филарета из плена в 1619 году. Филарет, по сказанию, похвалил своего сына, царя Михаила Фёдоровича, за возобновление книгопечатания. Сказание, видимо, возникло в кругу печатников, учеников Андроника Невежи («и по тех мастерох иные мастеры быша»). Ко времени возникновения сказания (вскоре после 1619 года) могли ещё оставаться живые свидетели начала русского книгопечатания или, по крайней мере, люди, рассказывавшие об этом событии со слов очевидцев. Это и есть «нецыи» — «некоторые», повествовавшие об Иване Фёдорове и Петре Мстиславце.

Второе сказание имеет такое заглавие: «Сказание известно и написание вкратце о блазем сем деле, и воображении печатном, и о его пресечении». По этому сказанию, Иван IV принял в ум благую мысль произвести бы ему от письменных книг печатные, «крепкаго ради исправления и утверждения и скораго делания и легкия ради цены».

Скорое делание и «лёгкая» (дешёвая) цена, ради которых царь приказал приступить к печатанию книг, довольно чётко указывают на то время, когда книгопечатание уже укоренилось, печатные книги стали дешевле рукописных, процесс печатания ускорился. Произошло это примерно в середине XVII века. Самое сказание говорит о патриархе Иосифе. Следовательно, оно и возникло не раньше его вступления на патриаршество, то есть не раньше 1642 года.

Кроме послесловия «Апостола» 1564 г., Тотемского летописца и двух сказаний о начале книгопечатания в Москве говорится в сочинениях иностранцев. Важнейшие из них — свидетельства Штадена и Флетчера, которые, впрочем, очень кратки и противоречивы. Поэтому на них мы остановимся позже как на свидетельствах второстепенного характера.

Наконец, сохранились и самые печатные книги, выпущенные Иваном Фёдоровым и Петром Мстиславцем. Бумага, шрифт и украшения этих книг справедливо сделались предметом изучения, так как их типографские признаки указывают на определённую среду и связи печатного дела в России с книгопечатанием в других странах. Таких книг, имеющих выходные листы с обозначением места и времени их напечатания, сравнительно немного: «Апостол» 1564 г., Часословец 1565 г., Псалтырь 1568 г., Псалтырь 1577 г. К ним надо добавить издания, выпущенные Иваном Фёдоровым и Петром Мстиславцем в Литовском великом княжестве, в особенности Заблудовское Евангелие 1569 г. и «Львовский апостол» 1574 г. с их обширными послесловиями.

Но этот список печатных книг, относящихся к начальному периоду русского книгопечатания, явно неполон. Уже А. Викторов и Леонид поставили вопрос о существовании появившихся до Ивана Фёдорова безвыходных русских изданий, то есть выпущенных без указания места и времени их напечатания. До опубликования статьи Викторова и «библиографического исследования» Леонида эти издания без особых доказательств приписывались южным типографиям (молдавским, сербским, венецианским и другим). Викторов и Леонид провели образцовое для своего времени исследование о безвыходных изданиях по водяным знакам их бумаги, по изучению их орнамента и других украшений, по записям на листах и прочему.

Дальнейшие исследования расширили наши представления о русских безвыходных изданиях. Так, А. С. Зернова называет шесть безвыходных изданий: Евангелие, Псалтырь, Триодь постную, Евангелие, Евангелие, Псалтырь. В другом порядке располагает безвыходные книги Т. Н. Протасьева, указывая даже относительно точные даты их издания по водяным знакам. Порядок этот таков: Триодь постная, Евангелие, Евангелие, Евангелие, Псалтырь. В этот список не попала ещё одна Псалтырь, так как исследование Протасьевой было ограничено рамками собраний Государственного исторического музея в Москве.

Безличное название «Евангелие» можно уточнить обозначениями по характеру шрифта: узкошрифтное, среднешрифтное и широкошрифтное, что впервые было представлено мною в статье о начале московского книгопечатания.

Безвыходные издания не имеют обозначений, когда и где они были напечатаны, но на некоторых экземплярах подобных изданий имеются записи о продаже или покупке данной книги, о времени, когда она была продана в ту или иную церковь или монастырь и др. Ценность этих записей увеличивается точными указаниями, когда, кем и где они сделаны. Записи обычно делались на чистых листах в начале или конце книги или на нижнем поле листа, по одному или по два слова на каждом листе, таким образом, что вся запись порой растягивалась на несколько страниц.

Записи на безвыходных русских изданиях и водяные знаки их бумаги служат ценнейшим источником, подтверждающим слова первопечатного «Апостола» о начале поисков мастерства печатного дела в 1553—1563 гг., до построения царской типографии.

Продолжение будет опубликовано в следующей части данной статьи.

Источник: http://www.raruss.ru/slavonic/slav5/1571-tikhomirov.html .