«Гришка Отрепьев» в творчестве Фридриха Шиллера
«Деметриус, или Кровавая свадьба в Москве» — последняя пьеса Фридриха Шиллера. Немецкий драматург работал над нею в 1804–1805 годах, опираясь на французские источники. Смерть оборвала написание этого произведения, и оно осталась неоконченным. Трудно сказать, как далеко устремился бы творческий замысел немецкого романтика, и сложно представить, как бы вы- глядела трагедия целиком. Важно другое: среди прозаических набросков развязки пьесы есть указание на то, что Дмитрий (или Деметриус) будет заподозрен москвичами в измене и убит в Москве. Два незавершённых акта можно рассматривать как широкие и развёрнутые исторические картины, на которых перед нами проходит множество самых разных действующих лиц, а честолюбивые и горделивые планы главных героев сплетаются в один смертельный узел. Известно, что, обращаясь к обширному историческому материалу, Шиллер был склонен творчески трактовать узловые события истории. В «Деметриусе» представлены основные черты его драматургии — любовная драма на фоне исторических событий и сложное переплетение личностного и народного.
Не будет преувеличением сказать, что в первом, «польском» акте доминирует лишь одна героиня — Марина Мнишек, а во втором, «русском» акте другая — Марфа, мать убиенного царевича Дмитрия. И если Марина и Марфа предстают пред нами своего рода «наследницами» Марии Стюарт, Амалии и Иоанны д’Арк с их сильной и несгибаемой волей, то характер Деметриуса очерчен Шиллером двусмысленно и неоднозначно: с одной стороны, Дмитрий требует в сейме русского царства и царского скипетра, с другой, переходя с поляками границу, просит прощения у бесконечных просторов родной земли. Конечно, читатель, знакомый с Гришкой Отрепьевым по Карамзину, Пушкину и Мусоргскому, будет удивлён, услышав слова Деметриуса о том, что в нём «возмутилась рыцарская кровь», и очевидно, что романтическая натура автора «Разбойников» и «Вильгельма Телля» наложила на кровавую трагедию свой возвышенный и рыцарственный отпечаток. Дмитрий Шиллера — это не Гришка Отрепьев, не хитрый Самозванец, а «наследник» Дон Карлоса, Карла Моора, Фиеско, Мортимера и Руденца. В нём явственно проступают черты, свойственные этим романтическим и философствующим натурам. Но при этом — если исходить из двух актов незавершённой трагедии, —характер Дмитрия представляет собой удивительную психологическую загадку и не поддаётся однозначному истолкованию… Впрочем, пусть читатель судит об этом сам… Заметим в скобках, что трагедию «Деметриус» очень высоко ставил Томас Манн, восхищавшийся её широтой и грандиозным размахом; и можно с уверенностью сказать о том, что «Деметриус, или Кровавая свадьба в Москве» принадлежит к интереснейшим произведениям мировой литературы.
Ю. Смирнов