О небытии

• «Масса бытия», истолковываемая как множество, состоит из элементов; каждый из этих элементов обладает определённостью; наличие тех или иных качеств, свойств, образующих «определённость» элемента, очевидно, подразумевает и предполагает отсутствие у него тех или иных свойств и качеств.Каждый из элементов множественной реальности обладает качеством, свойством или серией свойств, качеств; при этом число отсутствующих у этого элемента свойств и качеств простирается в бесконечность. Число имеющихся у вещи наличных, актуальных качеств поддаётся арифметическому подсчёту – число же отсутствующих у неё качеств – нет, ибо это число бесконечно. Вывод: отсутствие свойств и качеств существеннее их наличия. Общий вывод: вещь (элемент, нечто), даже обладая некоторыми свойствами и качествами, в большей степени не существует, чем существует.

• Если бытие и небытие переходят друг в друга, если бытие способно стать небытием, а небытие – бытием, то, следовательно, у них должен иметься некий «посредник». Благодаря этому «посреднику» бытие причастно небытию, а небытие причастно бытию. Такой посредник, очевидно, отчасти существует, отчасти не существует и отчасти существует и не существует. Он, очевидно, причастен бытию и причастен небытию, но и не только: этот посредник причастен самой причастности бытия небытию и небытия бытию, ибо именно благодаря ему бытие и небытие причастны друг другу. Таким образом, в этом посреднике обнаруживаются и дают о себе знать степени бытия и степени небытия. Вывод: причастность бытия и небытия друг другу свидетельствует о том, что то или иное нечто способно обладать степенями бытия и небытия, несуществования, и что, обладая таковыми, нечто способно индивидуализироваться не только благодаря причастности бытию, но и благодаря причастности небытию. Общий вывод: философская проблема неравноценного существования или сосуществования теснейшим образом связана с философской проблемой неравноценного несуществования: как выясняется, одно нечто (благодаря причастности бытию и небытию) не только неравноценно сосуществует с иным нечто, но и неравноценно не существует с ним.

• Если бытие и небытие никак не связаны друг с другом, если бытие вовсе не «переходит» в небытие, а небытие не способно «трансформироваться» или стать «трансформируемым» в бытие, если существование и несуществование – это такие сферы реальности, которые не имели, не имеют и не будут иметь никакого отношения друг к другу, – то это значит, что бытие и небытие, оставаясь замкнутыми и изолированными друг от друга пластами действительности, едины, монолитны и одномерны. Из этого следует, что так понимаемое бытие не имеет ни степеней, ни уровней: такое цельное бытие – не иерархия бытия, и оно не содержит в себе себе противоположного, то есть не содержит в себе небытия, – и потому каждый элемент, каждый фрагмент, каждая часть бытия существует в полной мере, существует наибольшим и полноценным образом. Иными словами, если бытие не имеет никакого отношения к небытию, то в «массе бытия» нет экзистенциальных степеней и отсутствует экзистенциальное умаление. Таким образом, даже мельчайшая часть бытия – это высший «градус» бытия, это бытие в его наивысшей – единой – степени. В бытийной «ткани» нет небытия, нет отрицания бытия, следовательно, всё бытийствующее есть, существует максимальным образом. Если бытие – не иерархия бытия, то любая модальность бытия – это максимум бытия, максимум существования. Вывод: бытие – есть.

Равным образом и небытие, не имеющее отношения к бытию, тоже одномерно и монолитно. Небытие не причастно бытию, к небытию нельзя приложить глагольную связку «есть», и по отношению к небытию экзистенциальная «предикация» неуместна. Вывод: небытие – не есть.

Заметим, небытие небытия, отрицая бытие, вовсе не отрицает иные «предикации», продуцируемые реальностью и в ней обретаемые. Отсутствие экзистенциальной «ткани» и её тотальное отрицание – не повод отрицать реальность небытия, ибо реальность может утверждаться не только экзистенциальными категориями, но и категориями внебытийными.

Реальность не исчерпывается сопоставлениями и противопоставлениями «бытие – небытие», «существует – не существует». И если всё существующее реально, то не всё реальное существует.

Учитывая это, делаем общий вывод: бытие реально; бытие – есть, и есть полноценно, максимально; небытие же – не есть, но при этом реальность небытия не менее реальна, чем реальность бытия.

• Осмысление небытия из недр бытия рано или поздно приводит к допущению о том, что на небытие можно взглянуть с точки зрения категорий, которыми часто «измеряют» и квалифицируют бытие, существование, сущее. И при такой постановке вопроса можно прийти к мысли о случайности небытия, о необходимости небытия, о возможности небытия… Окружающая нас со всех сторон телесная, чувственно воспринимаемая реальность наглядно убеждает человеческий разум в том, что небытие (при всей его негативности и отстранённости от жизни и бытия) может оказаться, например, случайным, или необходимым, или же возможным. В самом деле, нечто может (1) случайно не быть; (2) необходимость небытия нечто вовсе не является чем-то неслыханным, невиданным и экстраординарным; нечто, (3) вероятно, может не быть, не существовать. Очевидно, что, с одной стороны, случайное небытие, необходимое небытие и возможное небытие, а с другой – небытие-как-таковое (то есть абсолютный «ноль» небытия, «ноль» абсолютного небытия) – совсем не одно и то же. Тотальное в своей негативности небытие и небытие, «определяемое» категориями «случайное», «необходимое», «возможное» (и не только этими категориями), – совершенно разные виды
  небытия; и их сопоставление убеждает в том, что реальность небытии – реальность неодномерная.

Вывод: небытие, не содержащее в себе бытия, способно обладать иными – внебытийными – объективациями, и потому небытие, в сущности, множественно.

Общий вывод: из отрицания бытия вовсе не следует отрицание всякой множественности; отрицание бытия вовсе не является утверждением единства.

• Динамический «переход» сущего в не-сущее и изменчивость вещей, неразрывно связанная с их разрушением, деформацией и модификацией, подводят к мысли о том, что бытие и небытие – это модальности друг друга: бытие – модальность небытия, а небытие – модальность бытия. Сопоставление такого рода позволяет заключить о том, что небытие – это «инобытие» бытия, а бытие – это «иное небытие» небытия. Выявление этих статусов отсылает нас, собственно, к бытию и небытию, ибо если небытие может расцениваться как «инобытие бытия», а бытие – как «иное небытие» небытия, то чем же в таком случае является «чистое» бытие, бытие-как-таковое, и что же такое небытие-само-по-себе? И тут мы приближаемся к важнейшей философской проблеме – проблеме бытия бытия и небытия небытия. Вопрошая о бытии в его «чистом» виде, мы подходим вплотную к идее «бытия бытия». Равным образом и вопрошание о небытии в его «чистом», незамутнённом и исконном «виде» толкает к вопрошанию о «небытии небытия».

Ось «бытие бытия» даёт повод выделить в бытийной сфере и отличить друг от друга (1) незыблемое бытие и (2) бытийствующее. Бытие – только есть. Бытийствующее может и быть, и не быть, и быть и не быть. Бытийствующее, в отличие от незыблемого бытия, способно утратить свою бытийную «ткань» и, перейдя в небытие, «обернуться» не существующим «инобытием бытия».

Осмысляя в схожем ключе «небытие небытия», мы должны различать (1) незыблемое небытие (то есть небытие как таковое) и (2) «не-бытийствующее». Первое всегда не существует; его нет, не было и не будет. Второе же способно обрести существование, способно быть, – и, существуя, оно представляет собой «иное небытие небытия».

Вывод: взаимообратимость бытия и небытия – не повод для их окончательного смешения; а их смешение вовсе не является их отождествлением.

• Небытие – не существует. Небытие – это то, чего нет. Небытие ни при каких обстоятельствах невозможно концептуализировать, формализовать и персонифицировать. Именно поэтому о небытии следует молчать.

* * * *
Юлиан Смирнов