Реванш Пифагора или Цифра contra Буква
Кажется, что сегодня, в цифровую эпоху, должны торжествовать люди с естественнонаучным психотипом (инженеры, математики, айтишники и т.д.). Очевидно историческое поражение гуманитариев. Если взять за точку отсчета античность, то можно сказать, что цивилизация сначала пошла за Гераклитом и Платоном с их устремленностью к Логосу, то есть к слову, смыслу, тексту, книге, языку в целом, а сейчас сделала резкий поворот к Пифагору с его магической одержимостью Числом.Триумфцифры сегодня вездесущ – и естественники и гуманитарии, и физики и лирики, и консерваторы и либералы, и ученые и неученые, и верующие и неверующие в равной мере захвачены, пленены, очарованы цифрой. Буква как бы сохраняет пока что свой традиционный облик, но видно, как он стремительно исчезает.
Цифровизация сегодня – это,ни много ни мало, новая фаза человеческого бытия.Сопротивляться этомуне то что бессымсленно, но и попросту невозможно. И сегодня даже самые консервативные и традиционалистские институты общества, которые еще недавно выступали против ИНН, видя в этом приближение антихристова царства, сегодня без тени смущения отодвигают Букву, чтобы дать дорогу Цифре. Иначе невозможно: та бесконечная лавина новых сведений (в старой терминологии «информация») требует принципиально иной формы их обработки.
Сегодня всего стало больше: мир увеличился количественно, и поэтому нужна какая-то иная бухгалтерия, чтобы вести счет разрастающимся как опухоль фактам, явлениям, событиям, вещам, происшествиям, деньгам, в конце концов. Что еще, если не цифра может справиться с этой задачей?
Очень долго европейская культура была логоцентристской. Даже во времена «научных революций» преобладали философские описания того, что происходило в сфере науки. Многие видные представители Нового времени были учеными и философами в одном лице. Это продолжалось вплоть до недавнего времени, когда чуть ли не в одночасье произошел крах доверия в отношении метарассказов. Как известно, эту новую ситуацию с трансформацией знания Ж.-Ф. Лиотар описал в терминах «состояния постмодерна».
Парадоксв том, что постмодернизм (в самом широком смысле) боролся с определенным, уже изрядно надоевшим греко-римским и евро-христианским лоцецентризмом. Но это была борьба за язык в поисках другого языка, лишенного тех авторитарных претензий, какие были у ведущего языка европейской культуры с античных времен. Это по сути борьба старой и новой филологии, так как сам по себе постмодернизм культивирует слово – ироничное, абсурднее, игровое, амбивалентное, многомерное, нестабильное и т.д., но именно слово. Тексты его главных представителей безупречны прежде всего в языковом отношении.
Но оказалось, что это недоверие к традиционным метарассказам было не только знаком девальвации существовавших форм легитимизации знания, но симптом того, что сегодня называют цифровой эпохой. И наступившая эпоха сегодня начисто выметает последние островки того, что было связано с буквой.
Этоновый тип мышления, иной алгоритм восприятия бытия как такового, которое предполагает, прежде всего, аналитику, а не рефлексию. Цифровая структура в отличие от буквенного изображения – это стерильное царство абсолютно безликих математических знаков, царящих в пустом пространстве, лишенном смысла, в то время как буквенное изображение – это семантическая пиктограмма, перенасыщенная смыслами, которые, как из рога изобилия, источаются из неисчерпаемого Логоса. Первая деградация буквы произошла тогда, когда они как представители естественных языков стали использоваться для изображения математических символов (например, синуса).
В структуре любой вещи (и духовной и материальной) как бы зашифрованы, закодированы «цифровые атомы». И поэтому любой сложный организм можно перевести в цифру. То есть не только упростить, стандартизировать, но изъять из кишащей магмы так никогда не поддающейся никакой рационализации смыслов, всего лишь его математический знак. Этот знак – своего рода скелет организма, есть труп смысла. И наподобие «трупа красоты» оказывает свое чарующее воздействие на тех, кто хочет обойтись без всякого смысла, перепоручив мучительную работу размышления счетоводам бытия.
Это тоже своего рода символизм, но в отличие от классических форм символизма, который предполагал виртуозную игру смыслов, в данном случае имеет заклание смысла как такового. Традиционная цифра (или число в пифагорейской терминологии) жила в коконе буквы, никогда не отрываясь, не автономизируясь от нее. Сэр Исаак Ньютон, создавая математический формулы закона тяготения, снимал шляпу при слове «Бог». Демонстрируя, тем самым, метафизический приоритет Буквы, то есть слова, смысла, логоса.
Освободившаяся из «плена» смысла цифра сегодня поистине демонстрирует «чудеса техники», преобразуя все новые и новые пространства жизни, которые становятся удобными, понятными, легкодоступными, унифицированными. Мир становится цифрой. По сути дело произошло, выявленное Ницше, «восстание рабов в морали», которое распространилось на все сферы жизни.
Возникает вопрос: что дальше? Фатальна ли ситуация в плане обреченности на ускоренную цифровизацию? Конечно, и сегодня часто можно встретить наивно-идиллические руссоистские призывы «назад к природе». Но это совершенно бесполезно, потому, что в эту самую природу без «цифры» сегодня уже и не попадешь. Даже на отдых, не то, что на пмж.
Любая критика цивилизации является всего лишь «формой критики», присущей самой цивилизации. И в этом плане она беспомощна что-либо реально изменить. Но «перемен требуют наши сердца». Все в этом мире надоедает, и уже надоедает и цифра с ее фантастическими техническими возможностями.Потому что надоедает сам мир. Нужно понимать, что в мире есть «суета сует» и перед ней бессильна цифра. Главного, на что всегда в тайне рассчитывает, по крайне мере надеется человек, цифра сделать не может. Бесконечно облегчать и упрощать жизнь – да. Но куда деть бытие с его болью и скукой, с человеческой жаждой Истины и Абсолюта?!«Куда ж нам плыть?» Все эти вопросы неизбежно возникнут, рано или поздно, и тогда вновь восторжествует Буква с ее Духом.
Буква сегодня отдыхает, она не умерла. Подождем, когда цифра исчерпает себя, дойдет до своего дна. В отличие от буквы, у цифры есть дно. И когда царство цифры станет смертельно скучным, то произойдет неведомое, невероятное, непредсказуемое и неописуемое, но неизбежное возвращение к Букве. В конце концов, как хорошо известно, всему свое время: время рождаться, и время умирать; время разрушать, и время строить; время плакать, и время смеяться… время букве, и время цифре. А что лучше, судить не человеку, ибо из людей никто не знает этого.
В. Варава