Деконтаминация соревновательных взаимоотношений
Ян Вандербург (TAJ, October 1977, p. 324-326) Пер. Н.Э. Человечкова
Д. Шифф, Левин и Штайнер, помимо прочих, проделали замечательную ТА-ориентированную работу, связанную с конкурентными взаимоотношениями и отношениями сотрудничества. Наше общество поощряет соревновательное поведение. Однако некоторые виды такого поведения не удовлетворяют людей и являются деструктивными для общества. Их можно рассмотреть и проанализировать с клинической точки зрения как пример неприемлемой, «извращенной» конкуренции. Ложноопределенная или непрямая конкуренция может быть в центре многих патологий, в частности маниакально-депрессивной (Шифф, 1975).
Я изложил в письменной форме упражнение, которое помогает клиенту деконтаминировать его Взрослого от ложной конкурентности и поддерживает изменения в поведении.
Инвентаризация конкурса
- За что именно мы соревнуемся?
a. Это реальное соревнование?
b. Это видно (определяемо)?
c. Цели достижимы?
i. Со мной?
ii. Сейчас?
- Стоит ли бороться за…?
- Правила конкурса ясные, конкретные и полные?
- Те, другие, с кем я конкурирую, в курсе, что у нас соревнование?
- Они согласны соревноваться?
- Как я узнаю, кто выиграл и когда?
- Если другой тоже об этом узнает
a. Будет ли это иметь для меня значение?
b. Сколько людей должны об этом знать, и кто они?
- Если я выиграю или проиграю, что дальше?
Вопросы не содержат «Почему я соревнуюсь?» или «Это уместная конкуренция?» по двум причинам: во-первых, здесь скорее всего область проявления контаминаций Родителя и Ребенка; во-вторых, часто ответы на оба вопроса появляются в процессе или по окончании инвентаризации.
Упражнение придумано таким образом, чтобы выявить скрытую цель клиента в соревновании – потерять что-то очень важное, несмотря на то, выиграет он или нет. Скрытая цель – большой путь, следуя по которому маниакально депрессивный (или другой неадекватно конкурирующий) клиент усиливает свою грандиозность с помощью повышения значимости ситуации. Что, в свою очередь, поддерживает и обслуживает его состояние постоянной готовности к провалу, а также принимает меры к созданию серии кризисов для проверки способность клиента функционировать как было принято в семье.
Перечень вопросов в инвентаризации можно менять: если на какой-нибудь вопрос ответили «нет» или «я не знаю», - это значит, что, возможно, соревновательность была искажена и проявляется по-другому. Добавляем дополнительные вопросы, позволяющие прояснять и конкретизировать ответы (процесс деконтаминации).
Первый вопрос (За что именно мы соревнуемся?) и развернутый ответ на него организуется так, чтобы вовлечь в работу эго-состояние Взрослого и получить от него ответ. Если клиент и на самом деле в реальности вовлечен в конкурентный процесс, то информация довольно доступна и имеет определенную степень достоверности. Размышление о соревновании воодушевляет клиента не конкурировать просто за достижение цели, а дает силы посмотреть на цель не магическим способом.
На второй вопрос (Стоит ли бороться?) обычно отвечают из Ребенка, которого поддерживают два других эго-состояния. В идеале клиент мог бы прямо ответить «Да», используя своих Родителя, Взрослого и Ребенка. Однако на практике оказывается, что исключительно Ребенок решает, стоит бороться или нет. Терапевту важно осознать факт, что только клиент может принять это решение, оно зависит от его внутренней уверенности; приоритеты клиента определяет сам клиент, у терапевта нет таких компетенций.
С помощью 3-го вопроса (Правила соревнования ясные, конкретные и полные?) у Взрослого запрашивается оценка Взрослой информации. Когда человек внутри ситуации конкуренции, у него не возникает мыслей, нужно ли конкурировать, соответствует ли его внутренне состояние внешним реалиям. Здесь будет полезно пригласить Маленького Профессора, чтобы он с помощью своей интуиции почувствовал возможные проблемные места. В противном случае человек может глубже вовлечься в психологическую версию игры в старую раковину.
С помощью 4-го вопроса (Те, другие, с кем я конкурирую, в курсе, что у нас соревнование?) проясняется, не лежит ли проблема в области фантазий: что хорошего произойдет, когда клиент выиграет, ведь только он знает о том, что он соревновался. Такого типа ситуации часто случаются с четырех- и пятилетками, и выигрыш здесь - это ответ других, что о соревнованиях вообще-то нужно договариваться.
С помощью 5-го вопроса (Они согласны соревноваться?) завершается деконтаминация проблемы контрактирования, и рассматривается вопрос контроля, где обоюдная ответственность играет важную роль, как неотъемлемая часть контракта. Ответы на 4-й и 5-й вопросы должны идти из Взрослого эго-состояния, при этом подразумевается, что они хорошо понимаются и одобряются Ребенком.
Вопросы 6 и 7 («Как я узнаю, кто выиграл и когда? Если другой тоже об этом узнает, будет ли это иметь для меня значение? Сколько людей должны об этом знать, и кто они?») поднимают проблемы открытых и скрытых целей конкуренции касаемо как организации завершения соревнования, так и «невидимых свидетелей», от которых Ребенок ждет одобрения и аплодисментов. Именно в этот момент скрытые инвестиции исчезают (и даже определяют «выигрыш», как в некотором роде проигрыш), результат становится очевидным.
Последний вопрос («Если я выиграю или проиграю, что дальше?») подразумевает разрешение для клиента двигаться дальше и не застревать в старом гневе или горе, или найти себя в каком-то значительном и неудачном старом конкурсе. («Я получил третье место на церемонии вручения Пулитцеровской премии», «Я был слишком низок для Phi Beta Kappa»).
Использование техники «инвентаризация конкурса» имеет целью поддержать следующее:
a. клиент учится конкурировать открыто;
b. предварительно договаривается о соревновании со стороной конкурентов;
c. цель должна быть реальна, достигаема и ценна;
d. критерии оценки должны быть ясными и понятными.
Я выражаю благодарность моим клиентам, коллегам терапевтам и терапевтам-тренерам, особенно Теду Баретт-Пэйдж из Эвергрин, штат Колорадо, чья помощь была неоценима в создании и усовершенствовании этой техники.