Как Эрик Берн оценивал интуицию?

Доктор Зара Ирани, студентка 2-го года обучения в Red Kite Training, в своем задании исследует мысли Берна об интуиции, приводя конкретные примеры из собственного контекста и понимания.

Я решила обсудить, как Эрик Берн, основатель транзактного анализа (ТА), оценивал интуицию, и какое отношение его выводы имеют к моей собственной развивающейся практике. Ключевым источником информации для этого является посмертно опубликованная книга эссе Берна "Интуиция и эго-состояния" (1977).

Я начинаю с описания того, как Берн понимал интуицию через психотерапевтические эксперименты и клиническую практику, задокументированные в этой книге, и как исследования Берна - как следует из названия книги - тесно связаны с его разработкой модели эго-состояний. Далее я исследую, как Берн ценил интуицию как клинический инструмент, признавая при этом, что она способна подорвать клиническую практику. Вторая часть эссе начинается с примера из практики, который демонстрирует мое понимание и практическое применение теорий Берна об интуиции. В заключение я описываю, как на мою клиническую практику сильно повлияли эти теории.

Эксперименты Берна по интуиции

"Интуиция и эго-состояния" - это сборник из восьми эссе, написанных в период с 1949 по 1962 год, причем каждое последующее эссе развивает знания Берна и его прикладную практику. Книга начинается с ранних экспериментов Берна с интуицией и заканчивается более уверенным определением интуиции в ее связи с зарождающейся концепцией эго-состояний Берна (Berne. 1977, pix). Труды Берна были и остаются ключевым критическим дискурсом о способе мышления, проверки и понимания идей об интуиции и интрапсихических процессах (Stewart. 1992, p17).

Эксперименты Берна с интуицией возникли после его службы в медицинском корпусе армии США, где он служил психиатром с 1943 по 1946 год (Stewart. 1992, p3). Во время службы. Берн получил задание, которое позволило ему развить свой интерес к теме интуиции. Он должен был провести краткую психологическую оценку солдат, подавших заявление на увольнение. Берн разработал простой эксперимент, включающий интервью с каждым заявителем, состоящее из двух вопросов: "Вы нервничаете?" и "Вы уже обращались к психиатру?" (Beme. 1977, pp7-8). Когда данные были обобщены. Берн отметил, что его интуитивное суждение обычно было более надежным, чем когнитивное (Cornell & Thunnissen. 2015. p4). К концу своего срока службы. Берн завершил дальнейшие уточнения и вариации эксперимента и собрал более 10 000 интервью.

Эти клинические исследования послужили источником материала для "Природы интуиции" (1949), его работы о том, как интуиция может быть полезна в клинической психотерапии (Beme, 1977, pp30-31).

Описания Берном работы с интуицией показывают фундаментальную настройку и осознание довербального бессознательного или предсознательных функций, которые обладают способностью передавать восприятие бессознательным образом (Beme, 1977, p4). Он описывает внимание, которое он уделял телесности каждого солдата, в частности, языку тела нижней части лица и шеи (Beme, 1977, pp13-31). Этот аспект работы Берна - то, что интуиция клинициста основана на постоянном интрапсихическом сканировании внутри соматики (тела) - был фундаментальным для его более поздних теорий человеческой коммуникации в ТА.

Берн понимал, что природа интуиции выходит за рамки языка и формального образования, и что это никоим образом не должно ограничивать возможности ее ценности, вовлечения или изучения в рамках психотерапии. Он провел важное различие между "пониманием" и "вербализацией" (Beme, 1977, pp26-46), заключив, что эти способы обработки информации не обязательно зависят друг от друга. Берн относил интуицию к "чувствуемым" и "ощущаемым" сферам подсознания, но подчеркивал, что терапевт должен уравновешивать интуитивное мастерство с объективными наблюдениями и суждениями (Beme, 1977, pp33-48).

По мнению Берна, интуиция легко "затуманивается", если не соблюдается дистанция между "интуитором" и незнакомцем. Он подчеркивает, что терапевту необходимо учитывать сложность внутриличностных и межличностных "проблем", которые могут наполнить климат интуиции липким "сопротивлением" (Beme, 1977, pp22-24) и "контрпереносным" туманом. Это описание напоминает писания Сартра о вязкости в "Бытии и ничто", где вязкое описывается как экзистенциальный страх потерять свои физические границы и затеряться в материи: "Прикоснуться к слизи - это риск, кажется, стать слизью". (Sartre, 1992, p610).

Берн стремился к тому, чтобы интуиция была легитимизирована как клиническая среда, на основе которой можно было бы проводить научные наблюдения для подтверждения ее ценности (Beme, 1977, pp28-31). Таким образом, его эксперименты были направлены не только на подтверждение интуиции, но и на создание научного средства для передачи ее функций. Определение интуиции как способности направлять и информировать как врача, так и клиента в мощных прозрениях представлялось Берном жизненно важным способом "знать, как действовать" в интересах терапевтического изменения и лечения (Beme, 1977, p28).

Берн описывает, как клинические интуитивные способности основываются в Ребенке, который является докогнитивным и довербальным, основанным на ощущениях и исследовании, и который свободен от личной оценки и социальных санкций".

Интуиция и модель эго-состояний

Берн считал, что интуиция наиболее сильна, когда катектируется эго-состояние Ребенка, а Взрослый и Родитель выведены из эксплуатации и де-катектированы (Berne. 1977, p163). Он отмечает, что интуиция - это археопсихический феномен, состояние, возникшее и принадлежащее Ребенку (Beme. 1977. p161). Берн описывает, как клинические интуитивные способности основываются в Ребенке, который является докогнитивным и довербальным, основанным на ощущениях и исследовании (мира), и который свободен от личной оценки и социальных санкций. Сложнее, когда "неопсихические" (Взрослый) или "экстеропсихические" (Родитель) состояния находятся в исполнительном состоянии (Beme. 1975. pp 17-24).

В книге Берн ясно показывает, что для того, чтобы интуитивные способности были доступны здоровым образом, клиницист должен разумно действовать во всех эго-состояниях, когда это необходимо. Состояние Ребенка должно быть свободным для наблюдения и "интеграции" информации без самосознательного контроля. Родитель отвечает за "сортировку" и организацию данных, в то время как Взрослый берет на себя задачу вербализации "сырых интуиций" в клинический язык, с некоторым родительским руководством, чтобы повлиять на то, произойдет ли раскрытие или нет (Beme. 1977, pp165-166).

Ценность и риск интуиции для клиницистов

В заключительной статье книги "Психодинамика интуиции". Берн указывает на некоторые тормозящие условия, при которых интуиция не может функционировать. Соотнося интуицию с состояниями эго, Берн объясняет, как она может быть притуплена, когда либо Взрослое, либо Родительское эго-состояние находится в исполнительном состоянии (катектируется) (Berne. 1975. pp17-24). Родительское эго-состояние в этом случае посягает на свободу Ребенка наблюдать и действовать на основе инстинкта в игривых, открытых способах существования, в то время как логические рассуждения Взрослого могут аналогичным образом ослабить интуитивные импульсы (Beme. 1977. pp161-162).

Берн определил этическое мышление как особенно проблематичное для интуитивного клинициста (Beme. 1977. pp 160-164), поскольку оно требует "логического" мышления Взрослого - контекстуализации, решения проблем и работы в культурных рамках. Интуиция же требует от клинициста сосредоточиться и сосредоточиться на чувственном опыте, который существует за пределами обычных суждений, определений или объяснений. Берн заявляет:

"Чем более "этичен" человек. Чем более он воспитан и филантропичен в делах и мыслях, тем меньше его способности к наблюдению и интуиции могут функционировать без бессознательного морального вмешательства". (Beme. 1977. p164)

Другой процесс, который может исказить или испортить интуицию, - это контрперенос. Берн утверждает, что "первичные суждения" уязвимы и могут быть неправильно истолкованы через контрперенос. Берн пишет: "В таких случаях клиницист оказывается с той же точкой зрения, что и пациент; то есть его первичные суждения касаются не проблемы пациента, а того, насколько пациент подходит для удовлетворения собственных первичных потребностей терапевта". (Beme. 1977. p 93). Клинически это сравнимо с (конкордантным проактивным) контрпереносом, когда предвзятость или "искажающий элемент" мешает терапевту по-настоящему увидеть клиента (Clarkson. 1992. p156).

Виньетка случая

«Правильно поздороваться - значит увидеть другого человека, осознать его как явление, произойти с ним и быть готовым к тому, что он произойдет с вами" (Beme. 1975, pp 3-4).

Ниже приводится клиническое наблюдение за одним из моих клиентов на протяжении 12 терапевтических сессий. В нем рассматривается, как мое понимание и практическое применение теорий Берна об интуиции направляло терапевтический процесс.

Моя клиентка, женщина средних лет, решила пройти терапию, чтобы поддержать свою роль человека, постоянно ухаживающего за больными. Она была представлена как высоко адаптированный ребенок, отражающий сценарий, включающий строгие, карательные интроецированные родительские и общественные ожидания: симптомы эмоционального и сексуального насилия, которому она подвергалась более 35 лет. Мы заключили контракт на дезактивацию и катектирование ее Взрослого ("укрепить уверенность, обрести голос и самоуважение"). Наше участие было ее первой встречей с ТА. Несмотря на высокую тревожность клиентки, которая соматически выражалась в хаотичных, неистовых движениях, она быстро поняла, что я могу ее регулировать. Я предположила, что эта перспектива развилась во время нашей первой встречи по телефону, когда я услышала и отреагировала на то, что, по моему мнению, было потребностью клиента в спокойном, ясном и гарантирующем участии. Philipson. and Lee (1966) (Massey. 2006. p140) описали как уровни между взаимосвязанными людьми, когда на поведенческом уровне люди взаимодействуют когнитивно через интерперцепции, а эмоционально остаются в курсе степени неловкости и комфорта между ними (Massey. 2006, p140).

Я считаю, что эти взаимопереживания связали меня и моего клиента вместе таким образом, что позволили оживить наши межличностные интуитивные состояния. Сначала меня невольно провели (через Zoom) через ее дом, когда клиентка сжимала в руках свой телефон, через который я вела трансляцию. Постепенно она научилась физически и эмоционально ориентироваться, сначала с помощью явных физических движений, а затем медленно повторяя мое дыхание и голос, который она неоднократно воспринимала как "добрый, прекрасный, успокаивающий...". Через некоторое время наших занятий эта клиентка - теперь уже настроенная на меня - начала предвкушать, что занятия закончатся. Взрослый был разбужен, и родительские состояния начали успешно интроецировать аспекты того, как я ее воспитывала. Было трогательно наблюдать и быть частью ее физиса, но то, что произошло дальше, было совершенно неожиданным. На вопрос, как она хотела бы интегрировать оставшуюся часть наших сессий с ее целями и прощанием, она попросила серию медитаций и медитаций на внимательность работать. Я была удивлен, потому что, хотя я квалифицированный учитель медитации. Я ни разу не говорила ей об этом.

То, что я испытала здесь, было интуитивной способностью клиентки понимать свои собственные потребности в идеальном тандеме с тем, что я могла ей дать. Сеансы были полезны в плане облегчения тревог ее Ребенка и облегчения заботы ее Родителя. Каким-то образом ее Ребенок встретился с моим, и произошло сотрудничество здоровой гибкости и текучей трансферентной вовлеченности, так что мы могли играть. И статья Сью Юсден "Minding the Gap" (Eusden, 2011), и исследование Винникотта об игре (Winnicott. 1971) были полезными напоминаниями о том, что у меня есть как свобода, так и ответственность за поиск/эксперимент с моими клиентами. В данном примере развивающаяся интуиция клиента (в отношении меня) была побочным продуктом нашего настроенного альянса.

Выводы

Интуиция требует от терапевта разделения трех типов эго-состояний. Как Берн, Я пытаюсь использовать себя в качестве фасилитатора через своего рода капитуляцию, которую может полностью обнаружить только Ребенок (Berne, 1977. p 165). Если я могу сдаться в неизвестность. У меня больше шансов сделать это в своих клиентах. Родительские оценки, которые я делаю на основе этих реакций, помогают "разобраться с терапевтическими и контртерапевтическими установками" (Berne. 1977, pl 12). так что я могу достаточно надежно предсказать - в рамках Взрослого - как клиент может отреагировать и понять это. Я определяю этот вид осознания и обработки как тот, где я как терапевт должен, как предлагает Берн, разумно действовать во всех состояниях эго, когда это необходимо.

Интуиция требует активного участия и практики

Как уже упоминалось в приведенном примере, для моей клиентки интуиция побудила ее представить себе лечение по сценарию. Это понимание не является продуктом ее аналитического мозга, а находится внутри игривого пульса physis. Этот тонкий язык взаимосвязи является самой сутью психотерапии, способствуя установлению связей на службе выживания и процветания (Eusden. 2011).

Как обучающийся транзактный аналитик я беру на себя ответственность за интеграцию практик mindfulness для облегчения интуиции между клиентом и терапевтом. Среда, которую мы совместно создали, позволила моей клиентке открыть интуитивный портал. Разрешение интуиции на сессиях - это то, к чему я не отношусь легкомысленно, понимая уязвимость воздействия и последствия контрпереноса.

Интуиция основана на потребности

Используя интуитивную часть своего разума, моя клиентка смогла установить намерения, воспользоваться эффектом плацебо, расслабить свою симпатическую нервную систему и довериться себе. Это способствовало развитию способностей Взрослого, которые она жаждала обрести. Намеренное дыхание, которое я часто делала во время сессии, позволило нам с клиенткой впитать важные аспекты работы, а ей - вызвать состояние, которое позволило, подготовило и развило интеграцию и кристаллизацию. Это происходило посредством слегка гипнотического, намеренного интуитивного способа чувствования, который в конечном итоге и послужил основой для ее исцеления. Эта способность чувствовать была основана на ее стремлении к безопасной связи, но я также почувствовала, что интуиция была вызвана подлинной потребностью в этом. Поддерживать интуитивную практику - это мой способ убедиться в том, что внутрипсихическая связь жива и устойчива.

Вы можете работать этично и поддерживать интуицию с клиентом.

Этот последний пункт во многом заставляет меня придерживаться исследований Берна. Не потому, что я согласна с его предупреждением о том, что этическая работа притупит интуитивные способности, а потому, что у меня есть альтернативное понимание, которое отражает мой опыт не только как начинающего психотерапевта, но и как йогини и визуального художника. Эти практики являются для меня успешными способами сочетания интуитивных методов работы с сильными этическими рамками. Обе эти практики осознанны и имеют сильную структуру, основанную на соматике. Без таких рамок эти практики не позволили бы достичь интуитивных озарений. Это наводит меня на мысль, что интуиция, текучесть, гибкость, рост и вера связаны между собой, и что когда мы посвящаем себя практике и настроены на нее, "шепот несет воспоминания" (Dubois. 2020).