История Русско-Азиатского банка.

I.Предисловие. Русско-Китайский банк.

До Русско-Японской войны основным инструментом экспорта капитала на Дальний Восток был Русско-Китайский банк, основанный в 1895 г. (затем эту функцию выполнял Русско-Азиатский банк); устав банка был утвержден 10 декабря 1895 г. Целями банка были финансирование Китайской Восточной железной дороги (КВЖД), договор о постройке которой был подписан в августе 1896 г., и проведение торговых операций в странах Восточной Азии.

Директором-распорядителем банка в 1896–1904 гг. был до своей смерти А. Ю. Ротштейн, совмещая эту работу с руководством Петербургского Международного коммерческого банка. В создании Русско-Китайского банка участвовали Петербургский Международный коммерческий банк, Парижско-Нидерландский банк, банк «Лионский кредит» и др.

Назначение А. Ю. Ротштейна (одной из наиболее значимых фигур в российских финансовых кругах эпохи Витте) говорило о важности проекта Русско-Китайского банка, связанного с политической экспансией Российской империи на Дальнем Востоке. По словам Ротштейна в письме к банкиру Ф. Нотгафту, в действительности интересы самого Витте в Русско-Китайском банке были политическими, они «заключаются вовсе не в железнодорожных делах» (сколь бы масштабным в финансовом отношении ни был проект КВЖД), а в том, что «этот банк – инструмент» влияния, «который он… в любую минуту может использовать». Это хорошо понимали и во Франции, имевшей свои политические интересы в Индокитае, и французский финансовый капитал неоднократно пытался «прибрать Русско-Китайский банк к своим рукам», хотя банк «совершенно не нуждался» в «благосклонности французов». Русско-Китайским банком А. Ю. Ротштейн руководил до своей смерти от воспаления легких в 1904 г., после чего его сменил А. И. Путилов.

Более половины акций банка (его первоначальный основной капитал составлял 6 млн руб., 48 тыс. акций по 125 руб.) находилось у банков-соучредителей, значительный пакет акций принадлежал Государственному банку (4200 акций их первой эмиссии, и все 12 тыс. акций второй эмиссии). Роль иностранных владельцев ценных бумаг банка постепенно увеличивалась – в 1904 г. иностранным инвесторам принадлежало 7335 акций из общего количества 41 636, а 1905 г. – 17 475 из 50 412, главным образом за чет того, что Министерство финансов продало крупный пакет акций французскому банку «Banque de Paris et des Pays-Bas», который вскоре после этого ввел акции Русско-Китайского банка в котировки Парижской биржи.

Годовой оборот банка вырос с 1899 по 1903 г. от 6,7 до 14,5 млрд руб., а чистая прибыль в 1904 г. достигла 4,3 млн руб. Но после поражения России в войне с Японией банк понес значительные потери (только в 1907 г. убытки составили 11 млн руб.), операции в Маньчжурии почти полностью прекратились, а количество филиалов банка уменьшилось с 45 до 22. Министерство финансов отказалось от планов поддержки банка, и пакет акций, находившийся в собственности Государственного банка, был продан французским акционерным банкам.

II. Вопрос о слиянии Русско-Китайского банка и Сибирского банка.

По началу была идея слияния Русско-Китайского банка с Сибирским банком.

Можно предположить, что именно в этой связи между Русско-Китайским и Сибирским банками начались переговоры о заключении «в целях предотвращения излишнего соперничества» соглашения об урегулировании деятельности и «нормирование операций» в ряде городов Дальнего Востока и Сибири». Это соглашение было подписано правлениями Русско-Китайского и Сибирского банков 24 марта 1909 года. А 14 мая 1909 г. Путилов представил министру финансов Коковцову конфиденциальную докладную записку, в которой содержались основные положения проекта слияния Русско-Китайского и Сибирского банков.

Первым документом, из которого нам известно о проекте слияния двух банков, является конфиденциальная докладная записка Путилова Коковцову от 14 мая 1909 года. Анализируя положение Русско-Китайского банка, Путилов высказал мнение, что его невозможно быстро восстановить только посредством правильного ведения дела. «Случайно или нет, — продолжает он, — но возможный выход прояснился сам собой. В настоящее время два банка работают на Дальнем Востоке с г. Соловейчиком, мы пришли к заключению о необходимости соглашения между двумя банками, и мы заключили такое соглашение. Но в ходе этой работы нам стало ясно, что подобное соглашение является паллиативом и солидную базу для дела можно создать лишь путем полного слияния двух банков; это слияние имело бы результатом не только возможность создать "Русско-Азиатский банк" серьезный и могущественный. Это был бы настоящий коммерческий банк, а не полуправное учреждение, живущее благодаря милости правительства». Из дальнейшего текста записки видно, что идея проекта была уже согласована с министром. «Я уже имел честь сообщить Вашему сиятельству об основных чертах нашего проекта и, получив Ваше принципиальное согласие на дальнейшее изучение этого варианта, я связался с г. Соловейчиком, находящимся сейчас в Берлине, чтобы он переговорил с Дойче банк, который является одним из основных акционеров Сибирского банка. Г. Соловейчик только что меня известил, что Дойче банк одобряет, который является одним из основных акционеров Сибирского банка. Г. Соловейчик только что меня известил, что Дойче банк одобряет в принципе проектируемую комбинацию и пригласил меня на 26 мая в Берлин для серьезных переговоров об этом. Прежде чем ехать в Берлин я должен иметь указание Вашего сиятельства, а затем переговорить с нашими французскими акционерами, которые удерживают большую часть акций Русско-Китайского банка».

Но из-за разногласий данному проекту не суждено было сбыться.

III. Слияние Русско-Китайского банка с Северным банком.

Как полагает Жиро, эту идею предложил вице-президент Северного банка Верстат . Скорее всего он прав. У Северного банка были свои проблемы, которые безуспешно пытались решить его руководители. Как раз в середине октября 1909 г. Ломбарде, оставшийся в Петербурге, телеграфировал Верстрату: «Для Вашего сведения, ситуация кассы Северного банка становится все более трудной. Мы имеем уже переучет в Государственном банке 5.300.000 рублей, и наши резервы минимальны... Будем вынуждены просить поддержку Генерального Общества, чтобы не оказаться в безвыходном положении. Доризон назначил мне встречу в среду утром. Я должен буду сообщить ему о ситуации, и я хотел бы не быть один, делая это малоприятное сообщение. Поэтому буду Вам признателен, если смогу Вас найти в Париже в среду утром».

Идея нового проекта возникла, видимо, при обсуждении в Париже сложившейся ситуации, когда туда приехал из Берлина Путилов с известием о провале переговоров о слиянии Русско-Китайского и Сибирского банков. На заседании дирекции («Центрального Комитета») Генерального Общества 13/26 ноября 1909 г. Доризон, говоря о том, «в каких условиях родился проект слияния Северного банка и Русско-Китайского банка», сообщил, что этот проект был выдвинут «вследствие неудачи комбинации слияния этого последнего с Сибирским банком».

Исходную стадию обсуждения нового проекта освещают сохранившиеся в фонде Северного банка телеграммы, которыми в конце октября — начале ноября обменивались Путилов, вернувшийся в Петербург, и Верстрат, оставшийся в Париже. Из них видно, что после возвращения Путилова из Берлина в Париж, он и Верстрат договорились между собой. Они обсудили свою Новую идею с Нецлиным и Доризоном. В первой из этих телеграмм от 24 октября / 6 ноября 1909 г. Путилов, сообщая о том, что в Петербурге еще нет слухов об их новом «деле», писал: «Информация от Нецлина продолжает быть благоприятной. Но еще нет ничего определенного. Желательно ускорить дело в Париже, чтобы к возвращению министра финансов можно было бы ему представить дело». Но, видимо, на первых порах руководители Парижско-Нидерландского банка и Генерального Общества не проявляли особого интереса к новому проекту. В телеграмме Путилову от 30 октября / 12 ноября Верстрат информировал о своих переговорах с Нецлиным и Доризоном. Проблема заключалась в сравнительной оценке акций двух банков. В тот же день Путилов послал телеграмму Верстрату. Он торопил его: «Здесь циркулируют слухи, исходящие из Парижа о проектируемой операции. Чтобы избежать повторения неприятности, которая имела место отношении проекта слияния Сибирским банком, необходимо закончить как можно быстрее дело Париже». Он сообщил также, что, в ответ на депешу Нецлина, высказал ему мнение, что вопрос об оценке акций «должен быть решен исключительно Париже соглашением с Соженер». 31 октября / 13 ноября Путилов вновь телеграфировал Верстрату, согласовывая с ним своего рода разделение труда: «Во время моей поездки Париж, — писал он, — Доризон предложил следующую базу: обмен пяти старых акций Северного банка на шесть новых и 10 старых Русско-Китайского банка на шесть новых... Я вам советую придерживаться этой базы. С моей стороны я попытаюсь убедить Нецлина согласиться».

Первые шаги в выработке исходной базы переговоров давались трудно. Но уже 9/22 ноября Верстрат телеграфировал: «Сегодня беседа дала удовлетворительный результат. Нецлин предложил очень ловкую комбинацию, которая, возможно, будет принята Доризоном». Он выражал надежду, что теперь, возможно, окончательное соглашение будет достигнуто в «короткий срок»117. В этот день Верстратом была составлена отложившаяся в архиве Генерального Общества записка, видимо, предназначенная для Доризона, в которой подводились первые итоги переговоров, анализировались остававшиеся разногласия и высказывались соображения о возможных путях их урегулирования.

Предложение Нецлина свидетельствовало, что главные действующие лица все больше втягивались в «дело» и сами стали проявлять заинтересованность в его осуществлении. 10/13 ноября 1909 г. Путилов телеграфировал Верстрату: «Получил Вашу депешу и депешу Нецлина, который, кажется, также надеется на успех нашей комбинации». Предложение Нецлина дало новый импульс зашедшим было в тупик переговорам. 11/24 ноября 1909 г. Верстрат сообщал члену правления Северного банка В.Ф.Давыдову: «...После многочисленных переговоров с Нецлиным мы почти достигли соглашения. Завтра увижу Доризона и, если, как я убежден, он согласится с нами, пойдем дальше очень быстро». Но пока Верстрат просил держать дело в секрете. В тот же день Путилов известил Верстрата о своей встрече с директором Кредитной кан- целярии В.Ф.Давыдовым, который сообщил, что министр финансов «дал свое принципиальное согласие» на намеченную комбинацию. «Давыдов категорически требует, — писал Путилов, — чтобы соглашение было осуществлено на днях, дабы избежать повторения печальной истории с Сибирским банком».

Утром 12/25 ноября Путилов получил сообщение получил телеграфное сообщение от Верстрата: «Замечательный день. Полное соглашение». На следующий день Центральный Комитет Генерального Общества одобрил достигнутое предварительное соглашение, согласно которому создавался новый банк, располагающий капиталом в 30 млн. рублей и резервами на сумму в 22 млн. рублей. 14/27 ноября французские газеты опубликовали сообщение о предстоящем слиянии Русско-Китайского и Северного банков. 15/28 ноября Верстрат информировал В.Ф.Давыдова о том, что он был у французского министра финансов, который высказал весьма положительное отношение к проекту слияния Русско-Китайского и Северного банков125. На следующий день в Париж прибыл Путилов, чтобы «завершить переговоры о слиянии»126. 17/30 ноября административные советы Парижско-Нидерландского банка и Генерального Общества заслушали сообщение своих директоров-распорядителей Нецлина и Доризона о начавшихся переговорах и содержании проекта слияния Русско-Китайского и Северного банков.

В итоге 4 декабря 1909 г. представители Русско-Китайского и Северного банков подписали протокол, в котором оформлялись «основы» осуществления слияния этих банков. Согласно протоколу акционерный капитал нового банка определялся в 35 млн. руб., а его резервы в 17.004.330 руб. При этом вклад Русско-Китайского банка оценивался в 19.225 тыс. руб. Из них 12.937, 5 тыс. рублей должны были войти в акционерный капитал нового банка. Соответствующие этой сумме 69 тыс. акций (почти 187,5 руб.) нового банка подлежало обменять на акции Русско-Китайского банка, а 6.287.5 тыс. рублей решено было внести в резерв нового банка.

Вклад Северного банка оценивался в 26 млн. руб., из них 17.499.750 рублей поступали в акционерный капитал нового банка и соответствующее количество его акций (93.332 шт.) обменивались на акции Северного банка.

Кроме того, было решено осуществить дополнительный выпуск 24.334 акций на сумму 4.562.750 руб. Поскольку финансовая группа, гарантирующая этот выпуск, обязалась подписаться на него с премией в 91.095 руб. на каждую акцию, то резерв нового банка должен был пополниться из общей суммой премии в 2.216.580 руб.

Стороны постановили начать слияние с 1/14 января 1910 года. Решив составить устав нового банка по обоюдному согласию на основе прежних уставов двух банков, они, однако, заранее установили, что Совет нового банка будет состоять из 15—18, а его дирекция из 5 членов. Завершить слияние решено было до 30 июня 1910 года. Заключительный протокол до начала его исполнения подлежало представить на рассмотрение министра финансов России.

11 января 1910 г. под председательством товарища министра юстиции А.Г.Гасмана состоялось особое совещание по делу о слиянии Русско-Китайского и Северного банков, в котором участвовали представители Министерства юстиции, Министерства финансов, Министерства торговли и промышленности и Государственного контроля, также «приглашенный для представления объяснений» А.И.Путилов. Оно пришло к выводу, что слияние Русско-Китайского и Северного банков на предложенных основаниях «представляется вполне допустимым и не вызывает в существе никаких возражений».

19 апреля / 2 мая 1910 г. в Парижско-Нидерландском банке состоялось еще одно совещание, посвященное подготовке учреждения Русско-Азиатского банка. Оно уточнило прежнее решение, определявшее количество акций Русско-Азиатского банка, подлежавших реализации в связи с тем, что выяснилось намерение царского правительства отказаться от участия в этом банке. Для покупки у Государственного банка 8.609 акций Русско-Азиатского банка, которые он должен был получить в обмен на принадлежащие ему акции Русско-Китайского банка, решено было организовать особый синдикат.

25 мая / 7 июня 1910 г. постановление об учреждении Русско-Азиатского банка на основе слияния Русско-Китайского и Северного банков принял Совет Министров России. 1/14 июня 1910 г. Нецлин доложил на заседании административного совета Парижско-Нидерландского банка, что все вопросы слияния Русско-Китайского и Северного банков определены окончательно.

Однако прошло еще четыре месяца прежде чем оно было фактически реализовано. Лишь в октябре, когда последовало опубликование устава Русско-Азиатского банка, был создан банковский синдикат, осуществивший намеченные операции по размещению акций нового банка. С декабря 1910 г. Русско-Азиатский банк стал фактически функционировать.

IV. Акции, капитал Русско-Азиатского банка и его политика.

В правление нового банка входили А. И. Путилов (председатель), М. Верстрат (вице-председатель), П. А. Бок, В. Ф. Давыдов, К. И. Дюбрейль, Р. Э. Легран, но первоначально петербургское правление имело только исполнительские функции, а политика банка определялась специальным комитетом, находившимся в Париже.

Доля русской группы в упомянутой операции составила 25%. Остальные 75% реализуемых акций брали на себя поровну Парижско-Нидерландский банк и Генеральное Общество.

Первоначально в 1910 г. основной капитал банка составлял 35 млн руб., в 1912 г. – 39,5 млн руб., и в это время по объему капитала банк уступал лишь Петербургскому Международному коммерческому банку (в 1912 г. – 48 млн руб.) и Русскому для внешней торговли банку (в 1912 г. – 50 млн руб.). Но по размерам вкладов Русско-Азиатский банк (256 млн руб. в 1912 г.) лидировал, опережая Международный коммерческий (198 млн руб.) и Русский для внешней торговли (1274 млн руб.). Опережал Русско-Азиатский банк другие банки и по своему балансу – 641 млн руб. в 1912 г. (579 млн руб. у Русского для внешней торговли и 553 млн руб. у Международного коммерческого банков).
Банк был владельцем крупного портфеля ценных бумаг – по данным на 1 июля 1912 г., его капиталы были инвестированы в государственные гарантированные ценные бумаги (на 25 636,0 млн руб.) и государственные негарантированные ценные бумаги (на 6824,8 млн руб.), всего на 32 460,8 млн руб. Операций по покупке и продаже ценных бумаг по поручениям было произведено на 5052,8 млн руб.

В 1912 г. определились основные направления деятельности Русско-Азиатского банка: финансирование роста производства вооружения и железнодорожного строительства, организация финансово-промышленных групп в нефтяном и табачном производстве. Лишь в железнодорожном деле он сотрудничал со своими французскими патронами. Они отвергли предложение Путилова о создании треста банков и организации военно-промышленной группы на базе Общества путиловских заводов. В то же время Русско-Азиатский банк оказался совершенно в стороне от промышленных интересов Генерального Общества и Парижско-Нидерландского банка в России. Таким образом, в своей практической деятельности Русско-Азиатский банк пошел своим путем, который почти не соприкасался с российскими «делами» его парижских патронов. Но последние продолжали удерживать контрольный пакет акций Русско-Азиатского банка. Реализация дополнительных выпусков его акций в 1912 г. показала, что Генеральное Общество и Парижско-Нидерландский банк не намерены уступать этот пакет кому бы то ни было.

В планах А. И. Путилова было превращение Русско-Азиатского банка в ведущий российский банк с помощью улучшения структуры активов и повышения капитализации, используя для того вложенные в банк значительные французские капиталы. В конце 1911 – начале 1912 г. Путилов потребовал предоставить ему свободу действий в управлении Русско-Азиатским банком, угрожая в ином случае оставить свой пост. После этого руководство французских банков (вложивших значительные капиталы в Русско-Азиатский банк) перестало вмешиваться в проекты Путилова.

За короткое время Русско-Азиатский банк превратился в крупнейшее в Российской империи кредитное учреждение, занимая первое место среди акционерных банков России по объему операций (объем депозитов банка составлял 250 млн руб., общих активов – 600 млн руб.). В 1912 г. оборот достигал 58,9 млрд руб., вклады и текущие счета – свыше 2,1 млрд руб., чистая прибыль за 1913 г. – 6,5 млн руб. (дивиденды – 10%). В 1914 г. основной капитал банка был равен 45 млн руб., резервный – 23,5 млн руб., объем вкладов – 367 млн руб., общий баланс банка – 843,8 млн руб. Банком было выдано кредитов на 983,6 млн руб., а разветвленная сеть отделений (в 1913 г. – 89 отделений в Российской империи и 18 в других странах мира) этого банка универсального типа с обширными связями простиралась от Нью-Йорка и Лондона до Шанхая и Иокогамы. В операции с ценными бумагами было вложено 807,3 млн руб.
В своей политике Русско-Азиатский банк стремился оставаться полным монополистом в экспорте российского капитала в страны Азии. В 1913 г. «иркутские капиталисты Москитинов и Юферов» получили предложение монгольского правительства об учреждении в Урге «монгольского национального банка» (с правом эмиссии денег) для кредитования монгольского правительства, а «учредители будут взимать от 6 до 7%». Однако Русско-Азиатский банк не поддержал эти проекты. В годы перед Первой мировой войной Монголия, где российский капитал не имел конкуренции, привлекала российских инвесторов, и проектов, связанных с освоением этой страны, было немало.

Кроме своей первоначальной задачи – экспорта российских капиталов в страны Восточной Азии, значительное внимание руководство банка уделяло финансированию тяжелой (особенно военной) промышленности и железнодорожных компаний. Общий объем инвестиций банка в промышленные предприятия достиг к 1914 г. 323 млн руб. А. И. Путилов был не только руководителем Русско-Азиатского банка, но и членом правления около 50 промышленных акционерных компаний. Накануне войны «владельцами России» были «племянник кардинала» сахарный король Карл Ярошинский, «русский мужик» Батолин, один из создателей могущественного концерна Стахеева-Батолина-Путилова, и знаменитый банкир Путилов. «Ни один диктатор не мог быть похвастаться их положением. Ярошинский, Батолин, Путилов – вот имена, которые знала вся Россия».

Банк Путилова начал формировать вокруг себя финансово-промышленную группу, куда входили преимущественно предприятия военной промышленности – Общество Путиловских заводов, Общество Невского судостроительного завода, Российское общество оптического и механического производства и др. Суммарный капитал акционерных обществ, входивших в военно-промышленный концерн Русско-Азиатского банка, достигал 85 млн руб. Русско-Азиатский банк контролировал более 160 предприятий, а также финансировал многочисленные торговые операции с зерном и сахаром. Компаньонами Путилова в этом деле были И. И. Стахеев и П. П. Батолин, купцы родом из Елабурги, ранее конкуренты, а потом партнеры, создавшие тесно связанное с Русско-Азиатским банком товарищество «Иван Стахеев и К°».

Перед Первой мировой войной концерн все больше внимания уделял добыче нефти – вместе с братьями Нобель товарищество Стахеева учредило общество «Эмба» для поиска нефтяных месторождений на побережье Каспийского моря, а затем Стахеев и Батолин стали соучредителями нефтедобывающего общества «Эмба-Каспий». В планах Путилова и Стахеева, не осуществленных из-за войны и революции, было учреждение Русско-Бухарского и Русско-Норвежского банков.

Особенно долгой и упорной была борьба А. И. Путилова со своим основным конкурентом – Петербургским Международным коммерческим банком – за контрольный пакет акций Путиловского завода. В 1912–1914 гг. Русско-Азиатский банк инвестировал в модернизацию Путиловского завода около 30 млн руб., что было частью замысла Путилова и стоявших за ним французских финансовых кругов по вытеснению с российского рынка военных заказов немецкого концерна Krupp и расширению влияния французского концерна Schneider. Путиловский завод действительно получил выгодный государственный заказ на изготовление артиллерии Schneider в России. Но во время войны завод, как крупнейшее военное предприятие, перешел под управление государства в 1916 г.

Это никак не повлияло на положение Русско-Азиатского банка и самого А. И. Путилова, считавшегося в то время наиболее влиятельным и знаменитым российским финансистом. Но в отличие от Ротштейна, прославившегося своими светскими приемами и обедами, Путилов, получавший 400 тыс. руб. в год, что было весьма немало даже среди петербургских банкиров, вел скромный и замкнутый, даже аскетический образ жизни, позволяя себе лишь дорогие сигары, которые он постоянно курил. В Петербурге ходили легенды о его невероятной работоспособности, поношенном пиджаке со следами пепла от сигары и способности мгновенно, интуитивно принимать верные решения во всем, что касалось финансов.

V. Русско-Азиатский банк после большевицкого переворота.

После второй революции 1917 г. большевики формально национализировали Русско-Азиатский банк, как и все остальные финансовые учреждения, но на практике это оказалось не так просто сделать – значительная часть активов Русско-Азиатского банка находилась на Дальнем Востоке, в том числе на территории Китая. А. И. Путилов, бежавший с семьей из Петрограда в Финляндию, прибыл в 1918 г. в Шанхай, и банк, владевший в то время пакетом акций КВЖД, продолжил свою деятельность, финансируя белогвардейское движение на Дальнем Востоке и выпустив в Харбине собственные денежные знаки – боны.

Боны Русско-Азиатского банка, выпускавшиеся в Харбине.
Боны Русско-Азиатского банка, выпускавшиеся в Харбине.

Парижское отделение банка стало главным, и там находилось правление. Когда в 1921 г. в Париж прибыл советский дипломат Л. Б. Красин (до революции он руководил российским отделением компании «Сименс-Гальске»), хорошо его знавший Путилов предложил проект создания эмиссионного банка с международным участием для проведения денежной реформы в СССР. Хотя Красина привлекала эта идея, советское правительство ее не приняло, а Путилов настроил против себя эмигрантские круги. В парижской прессе распространились слухи, что Путилов начал переговоры с большевиками о сотрудничестве, и в 1926 году он был отстранен от руководства банком, который постепенно распадался и погряз в спорах между реальными и подставными акционерами, связанными с советским посольством в Париже. Председателем правления стал князь С. В. Кудашев, а осенью 1926 г. Русско-Азиатский банк был ликвидирован как несостоятельный должник.

Список литературы:

1.Мошенский С. З. «Рынок ценных бумаг Российской империи».

2.Бовыкин В.И. «Финансовый капитал в России накануне Первой мировой войны».

615 views·2 shares