Павел Карагеоргиевич — последний регент Югославии. Часть I « Правление Александра I ».
Смерть... Смерть являет собой самой бурное, подлинное проявление бренной жизни. Именно скрываясь за каркасом личной трагедии, жизнь наглядно формулирует свою осязаемую ценность. Чаще всего именно на фоне гибели мы осознаём весомость той или иной личности, столь стремительно, как нам кажется, покинувшей нас. Смерть это не конец — воскликнут некоторые. Возможно... Но это явно начало чего-то нового, необузданного прежде — это начало новой истории. Вот почему этот рассказ начинается со смерти. Король умер. Да здравствует Король !
СМЕРТЬ МОЛОДОГО КОРОЛЯ
Александра I можно вправе назвать человеком-эпохой. Именно ему довелось возглавить армию Сербии в первой мировой войне. После окончания оной, Александр I с трагичной решительностью принял у себя в стране волны белой эмиграции, бедствующей после окончательного разгрома движения в России. Будучи близко-ознакомленным с русской культурой, Король был её ярым защитником и покровителем. Даже простое без-детальное упоминание всех его актов поддержки в отношении русской эмиграции достойно своей отдельной статьи, коею я надеюсь в будущем составить. Будучи явно незаурядной личностью, человеком энергичным, буквально гальванизированным — Александр ощупью старается спасти страну от сепаратистских веяний. Удручённый несостоятельностью политики последних лет, он смело врывается в государственное управление « диктатурой 6 января ». Процесс окончательного объединения Югославии, зачатый в жерле Белградских дворцов, будет впоследствии довершён Павлом, героем следующей статьи.
Возможно предчувствуя свою скорую смерть, Александр в последние дни перед поездкой, часто говорил с Павлом. Он рассказывал ему о том как необходимо будет действовать. Какие решения принять. Как дальше править Югославией... http://isgi.ru/article/nikolskiy-ev-serbskiy-korol-strastoterpec-aleksandr-i-karageorgievich
9 октября 1934 года — растерянные, будто в миг постаревшие, чиновники французского и югославского правительств, спешно вносили окровавленное тело Короля в префектуру Марселя. Увенчанные флагами и гирляндами, вытянутые, прямоугольные окна здания скорбно нависали над струящимся, в след за телом, ручьём фраков и мундиров. Вся эта потерянная масса, прежде уверенных в себе людей, подавлено рассуждала о происходящем. Некоторые возможно надеялись что Король выживет, иных беспокоила судьба прочих пострадавших, третьи размышляли о том как отреагирует на события родина. Лишь спокойные флаги привычно подчинялись порывам ветра, что бы затем быть спущенными в скорбящей горечи. Король погиб.
Какую страну оставил после себя Александр ? Единую, зацементированную народной солидарностью, Югославию ? Или же... раздробленный, непокорный ворох народностей, только и ожидающих возможности что бы ударить по центральному правительству ?
Королевство при Короле.
Попытка Александра организовать собственную « самодержавную » диктатуру - исходила как-раз из прагматичных побуждений. Прежний дуалистический строй, царствовавший в королевстве СХС - создавал яркие условия для политической борьбы и перманентных кризисов, мешавших единению и развитию страны. Правительства сменяли друг-друга с завидной регулярностью, а проблемы накапливающиеся с течением времени — прозябали в без-деятельной тоске. В условиях демократического бардака, усугублённого к тому-же национальными конфликтами много-конфессиональной унитарной монархии — перед Югославией возникла перспектива застыть на мести, выдохнуться в своём ирредентистском порыве. Меж-тем позиция не-сербов была проста — мировая война уже закончилась. Прежде вынуждавшие присоединиться к Сербии, причины, уже давно изжили себя — нет более борьбы за спорные земли, Каринтийский плебисцит и прочие территориальные притязания остались в прошлом или перестали быть настолько явными, бывшая СХС ( без Сербии ) ныне не представляла из себя разрушенную, изувеченную войной территорию без адекватного административного и военного аппаратов. Из этого следовало что перед местными партиями, ратовавшими в защиту независимого пути, возникла возможность опереться на относительно сытые массы в борьбе за собственную власть. Именно в попытке пресечь подобный исход Александр спешно организует собственную диктатуру.
«Я мог или отсоединить Хорватию, или упразднить Видовданскую конституцию и ввести режим 6 января… Я стремился положить конец шовинистическим настроениям отдельных областей, которые продолжали, как и ранее, приносить огромный ущерб народному и государственному единству» - Александр I в разговоре с сербским Патриархом Гаврилой ( Джожичем ).
Осторожные, неуверенные попытки сербской политической элиты — провалились. В демократичных условиях у Сербии не-было возможности воздвигнуть единое югославское государство. Дерзкая категоричность Короля оправдывалась надеждами на спасение родины. Диктатура должна была стать неким залогом твёрдости, способным решить накопившиеся в стране проблемы. Именно таковой она и предстала в королевском манифесте Александра I:
„Пришел час, когда больше не должно быть никаких посредников между народом и королем… Парламентские институты, которыми как политическим инструментом пользовался мой блаженно почивший отец, остаются и моим идеалом… Но слепые политические страсти настолько злоупотребляли парламентской системой, что она стала препятствием всякой полезной национальной деятельности. Согласие и даже обычные отношения между партиями и отдельными людьми стали совершено невозможными. Вместо развития и воплощения идеи народного единства парламентские вожди начали провоцировать столкновения и народную разобщенность… Мой святой долг любой ценой сохранить народное единство государства… Этот идеал должен стать самым важным законом не только для меня, но и для каждого человека. Такое обязательство на меня налагает моя ответственность перед народом и историей, моя любовь к родине и святая память о бесчисленных и бесценных жертвах, павших за этот идеал. Прибегать, как и раньше, к парламентской смене правительства или к новым выборам в законодательное собрание значило бы терять драгоценное время в тщетных попытках, отнявших у нас несколько последних лет. Мы должны искать новые методы работы и прокладывать новые пути“.
Чем же являлась « диктатура 6 января » ? Определённые лица могут ( вполне резонно ) предположить что это была попытка узурпировать власть, вознести себя к абсолютному трону... Таковой диктатура кажется на первый взгляд. Однако, основываясь на более углублённом изучении данного события — общая картина, прежде скрытая за дымкой неосведомлённости, постепенно начинает прорисовываться. Выступает её деятельный контур, позволяющий нам, сторонним зрителям, немного освежив рассудок, рассмотреть этот бойкий силуэт начинаний Александра I . Последняя надежда Короля основывалась на уничтожении оппозиционных партий, коие и формулировали политическую жизнь страны. Речь шла о их запрете. Была отменена конституция, новой опорой власти были объявлены кадры доказавшие свою лояльность на политической арене Королевства СХС. Более нет выборочных областных управленцев — по закону о муниципалитетах и областном самоуправлении — оные теперь назначались из Белграда. Казалось бы — явная диктатура ставящая перед собой целью - полное административное доминирование сербов — организовывается прямо на наших глазах. Кажется ещё немного и Король окончательно низведёт страну до кризиса, ещё более углублённого нежели тот, с коим была призвана бороться новая диктатура... Однако не всё было так однозначно. К примеру на пост министра финансов был назначен Станко Шврлюга, прежде возглавлявший Загребскую биржу, а портфель министра промышленности и торговли получил Желимир Мажуранич, адвокат, до этого защищавший хорватский и иностранный бизнес в Югославии.
Диктатура официально сформулировала свои цели так:
- Реформа администрации;
2. Экономическое обновление и финансовая санация;
3. Достижение полного духовного единства сербов, хорватов и словенцев, требующее унификации законодательства, реформы и сокращения чиновничества, подъема производства… нового административного деления страны.
Политические партии, как указанно раннее, были уничтожены. Таким образом — новый режим отбросил в сторону ( пусть и на время ) мешающий рудимент, препятствующий углублённому реформированию государства. Были сокращены некоторые министерства, Королевство СХС было переименовано в Королевство Югославия, изменено региональное деление ( вместо 33 областей были введены 9 бановин и одна особая административная единица — Белград ). Финальным штрихом, на холсте устремляющейся в будущее, Югославии, предстала новая Конституция 1931 года. Александр ещё не был готов окончательно отпустить Королевство в более свободное, обделённое его пристальным вниманием, плавание. Новая конституция возвращала определённые устои старой, демократичной СХС. Государство возродило на своей земле конституционную монархию. Король, при поддержки народного представительства — принимал на себя роль законодательной власти. Оными представительствами являлись Сенат и Народная скупщина Королевства Югославия.
Король обладал полномочиями назначать половину Сената, а так же был способен распустить или созвать представительство. В его воли было утверждать или отклонять законы, объявлять войны, назначать чиновников, вести международный политический курс Югославии и прочее подобное. Таким образом Король сохранял свою абсолютную власть при наличии народного представительства. Правительство было подчинено Александру. Что касалось партий... им было вновь объявлено о запрете на создание подобных организаций.
Выборы, условия участия в которых были столь обременительными, что добиться реального допуска до таковых могли лишь люди поддерживаемые правительством, были проведены в ноябре 1931. После окончания оных, в строй вступила единственная, на тот момент, легальная партия Югославии — ЮРКД ( Югославянская радикальная-крестьянская партия ).
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ВО ВРЕМЯ ДИКТАТУРЫ
Под эгидой диктаторского режима был сформирован Верховный законодательный совет. В стране в тот момент — царствовал правовой хаос. Политический бардак, вызванный постоянной борьбой, нисколько не способствовал организации хоть чего-то вменяемого в правовом поле. В этих условиях, к примеру, за 1929 год Королём было подписано 200 новых законов, являвших собой фактическую, жизненную необходимость ( достаточно упомянуть хотя бы тот факт что единое уголовно-процессуальное и фискальное законодательство появилось в Югославии только спустя 10 лет после объединения ).
Для более наглядной демонстрации бедственного положения, побудившего Александра к диктатуре, достаточно привести цитаты стенограмм, передающих рассуждения в Совете министров ( цитируются ново-назначенные Александром, министры ):
16 февраля 1929 г. «Министр транспорта полагает, что… у нас вообще нет экономической политики, так как нет статистки, на основании которой можно было бы производить расчеты и вырабатывать государственный экономический курс».
21 февраля 1929 г. «Министр торговли и промышленности полагает, что ранее его ведомство функционировало бессистемно, без должных принципов и статистики, необходимых для любой работы, а тем более для Министерства торговли и промышленности»;
«Министр строительства… Действительно, за последние десять лет почти все проекты в нашем государстве осуществлялись небрежно, без должной подготовки… О негосударственных дорогах в первые девять лет существования страны… никто не заботился».
12 марта 1929 г. «Министр просвещения… В вопросе школьных учебников царит полный хаос, позволивший разным безответственным людям заниматься для них весьма выгодным, а для школы вредным, издательским бизнесом»;
«Министр здравоохранения… В последние годы административная деятельность моего министерства была полностью дезорганизована… Это можно объяснить отсутствием преемственности в работе. За десять лет сменилось семь помощников министра, а о самих министрах и не говорю».
3 июля 1929 г. «Министр торговли и промышленности говорит, что проблема проведения аграрной реформы столь же стара, как и социальный вопрос… То, что они десять лет спустя до сих пор не решены, служит лучшим доказательством слабости государства»
Что особо-примичательно: ни одна из партий Югославии, и тем более народ — нисколько не противо-препятствовали установлению диктатуры. Даже приемник Радича ( убитого в ходе покушения в парламенте ) Мачек — будущая головная боль Павла, по-совместительству новый руководитель Хорватской крестьянской партии, позитивно отозвался об уничтожении старой конституции. В подобных обстоятельствах, Король переоценил свои силы. Будучи уверенным в незыблемости своих позиций, он тем-не-менее смог самолично застать их крах.
КРИЗИС ДИКТАТУРЫ
Настал момент кризиса диктатуры. Не взирая на старания Александра, ситуация действительно была непростой. Народ, по мнению некоторых политиков ( Маринкович — новый премьер-министр Королевства ), сам не осознавал желает ли он унитарности или же федерализма ( возможно даже статуса конфедерации ), из чего следовала неопределённость, мешающая делу. Сам Александр, незадолго до своей смерти признал - «С проводимой до сих пор политикой следует заканчивать, ибо она завела страну в тупик… Должен вам признаться, что предпринимаемые с 6 января 1929 г. усилия оказались безуспешными… К сожалению, для осуществления моей программы требуется много времени… Наше государство молодо, и предрассудки в нем слишком живучи. Это воспрепятствовало тому, чтобы прогресс наступил так быстро, как нам бы того хотелось». Речь, естественно, шла о сепаратистских порывах масс.
Как же так случилось что попытка отмести прогнивший парламентаризм — закончилась тупиком ? Я, как человек поверхностно знакомый с темой, а потому неспособный к углублённому анализу общего положения дел, предпочту сокращёно передать мысль озвученную в фундаментальном труде « Югославия в XX веке. Очерки политической истории ».
Исходя из этого, достойного, произведения можно выделить несколько причин общего краха начинаний Александра I:
Экономический, прогрессирующий кризис, связанный ( по мнению народных масс ) с королевской властью ( на самом деле бушевавший во всём мире );
Отсутствие народной поддержки у концепции унитарной, централизованной Югославии ( здесь в свою очередь сыграла привычная всякой власти оторванность от масс и общая народная тенденция к сепаратизму ).
Под покровом народного недовольства, проявили свою активность некогда сброшенные политические партии. Первой голову подняла Крестьянская-демократическая коалиция — существенный визави центрального сербского правительства. Отринув предложенный государством союз с оппозицией ( попытки к установлению коего Александр проявлял с первых дней установления своей диктатуры ), региональные народные представители в лице лидеров бывших оппозиционных партий ( ныне запрещённых ) осознавали одну простую истину — власть идёт с ними на диалог не от хорошей жизни. Чем дольше они, оппозиционеры, будут выжидать — тем более выгодные условия можно будет вырвать из рук у конвульсирующего в пред-смертной агонии, королевского режима ( о чём в открытую заявлял Мачек ).
Неприятие централизованной ( хоть и идущей на уступки ) белградской власти силилось, под доверчивым впечатлением от кризисных, экономических тенденций, царствовавших в то время во всём мире.
В то-же время опора на некую внутреннюю сплочённость, солидарность славянских народов, ведомых первым среди равных ( то есть сербами ) — так и не оправдала себя за счёт отсутствия у этой концепции весомой поддержки населения.
Прежде упомянутая мною, Крестьянская демократическая коалиция — ухватившись за вышеуказанные проблемы вывела на свет свою резолюцию известную как Загребские пунктации. За ней следовали пунктации словенцев и мусульман — осуждающие не-эффективную экономику Югославии, централизацию власти, и общую деспотичность нового режима правления. Среди оппозиционеров, словно в миг пробудившихся от беспокойного сна, росла популярность идей конфедеративного и федеративного обустройства Королевства. Речь шла о создании ряда автономных областей в составе Югославии, учитывающей национальные группы населения и их культурные аспекты.
Таким образом… Александр I покидал Югославию с тяжёлым сердцем. Кризис парламентарной СХС, сменённый на кризис монархической диктатуры, увесистым грузом ложился на плечи растерянного Белграда. Государство трясло от волнений и общих неурядиц. Светлые порывы власти опошлялись или хирели под натиском объективных условий. Страна, погружённая во мрак внутреннего беспорядка, отравленного едкой желчью политической борьбы, готовилась принять на себя новую эпоху. Времена размеренной внутренней возни сменялись ускоренными мотивами громыхавших в дали, военных маршей. Мировой порядок менялся. Европа ослеплённая самоуверенной праздностью готовилась оступиться, броситься в объятия сладкой, истекающей жадной слюной, мировой войны.
В это мгновение к власти пришёл последний человек попытавшийся спасти Югославию. Последний регент Королевства, коие он поклялся защищать.
К власти пришёл Павел. Последний принц-регент Королевства Югославия.
