Мистерия традиционализма. Философия Юлиуса Эволы.

Многие представители различных направлений правой мысли неоднократно слышали о Юлиусе Эволе – одном из наиболее значимых консервативных мыслителей XX века. Его труды о примордиальной, то есть изначальной традиции, довольно хорошо известны среди людей, являющихся обладателями традиционных взглядов. В этой небольшой работе я попытаюсь донести смысл основных положений концепции, сформированной этим неординарным человеком.

Затрагивая личность известного философа-традиционалиста нельзя не упомянуть о его сомнительных изысканиях в области эзотерики, исходя из которых, он выстраивает логические обоснования ряда своих теорий, однако, они не будут затрагиваться в данной статье, так как демонстрируют собой сложные ответвления базовых идей, заложенных в произведениях сего автора. Первейшей же книгой к рассмотрению надлежит быть «Мистерии Грааля», в ней впервые был изложен традиционный метод исторических изысканий, сгенерированный Эволой.

Истоки идей

С чем мы сталкиваемся, приступая к изучению трудов Юлиуса Эволы? В первую очередь, с огромным пластом разнородного историко-мифологического материала, объединённого в единую композицию благодаря недюжинным цепочкам, проведённым от самых древних времён до относительно недавних эпох. Философ не случайно включает в своё повествование такое необъятное количество сведений о давно минувших веках, с помощью данной информации он демонстрирует работу своего «традиционного подхода», который заключается в 3 постулатах:

1) Отказ от «временного предрассудка», кроющегося в приписывании каких-либо памятников мифологии к конкретному историческому периоду.

2) Отказ от «этнического предрассудка» - отнесения преданий, легенд, сказаний к конкретному народу или культуре.

3) Отказ от «географического предрассудка» - прикрепления всего выше означенного к определённой местности, точке на карте мира.

Дабы проиллюстрировать свой подход Юлиус обращается к циклу легенд о Граале, причём столь умело, что не остаётся совершенно никаких сомнений в обоснованности взгляда на исторические изыскания такого рода. Более того, на почве мифотворческого всплеска последней четверти XII – первой четверти XIII вв. выстраивается ясная картина философии гибеллинства, возводящей в ранг высших ценностей честь, отвагу и жертвенность, а вместе с ними и любопытство, как бы это странно не звучало. Но для того, чтобы разобраться в философии рыцарства высокого Средневековья нам для начала необходимо вернуться к первоосновам человеческого бытия, закладывающегося Эволой в его фундаментальном труде.

Внешний вид Грааля по описанию из некоторых легенд
Внешний вид Грааля по описанию из некоторых легенд

Характерной чертой творчества великого философа является безапелляционное принятие креационистической теории происхождения жизни на земле. После приведения ряда параллелей между мифологиями разных культур и народов, в которых приводится суждение о мировом древе, которое, собственно говоря, по его выводу является не иначе как Райским Древом, родом из самого Эдема, автор плавно подводит нас к факту наличия межнациональной изначальной традиции. Конечно, в процессе обоснования данной теории встречаются и довольно странные аргументы, представляющие собой по словам самого Эволы: «сверхисторические моменты», неподкреплённые действительным историческими фактами. Для нас же наиболее важным и драгоценным является его мнение по поводу состояния мира на момент происхождения и некоего «возрождения» изначальной традиции, то есть с последней четверти XII и вплоть до второй половины XVII вв.

Итак, Эвола признаёт наличие всеобъемлющего духовного кризиса, сложившегося в результате развала Римской Империи, т.к. она являлась не просто огромным государством с множеством подданных, но и символом царской власти, единства мира под эгидой золотого орла. Когда же человеческая цивилизация утратила в лице Рима лидера своих духовных запросов, она была вынуждена обратиться, опять-таки по мнению Юлиуса, к христианской философии, отчасти и приведшей к её (Римской империи) гибели. Однако, нельзя не отметить недостаточную глубину такого взгляда на мировой упадок идей и мечтаний, произошедший на два века раньше, чем утверждает итальянский мыслитель. Первые предпосылки наметившегося краха проявились во время появления культов Митры, Заратустры и Будды, причиной тому послужила усталость людей всего мира от языческих верований, не способных выиграть схватку со временем ввиду ограниченности своего «религиозного» замысла. Проще говоря, язычество не отвечало на вопросы, которых становилось всё больше и больше, а рост культурного уровня различных цивилизаций, в особенности – средиземноморской, сметал на своём пути кровавые обряды.

Именно из-за недостаточной дальновидности рассуждений философа по поводу значения и результата вышеозначенной проблемы вытекает и не совсем верное понимание роли христианства, его подлинных задач и целей. По мнению Эволы христианство просто удачно легло на почву, удобренную сгоревшей мечтой о трансцендентной империи, представив вместо этого гораздо более значительную фигуру – Царя Мира. Нельзя не согласиться с автором по поводу конкретного царского аспекта христианской философии, заключающегося в символе Правителя Вселенной – Иисуса Христа, который соединяет в себе все три ипостаси – не знакомую нам Троицу, а её дополнительные «аспекты», если их можно таковыми назвать. В «Мистерии Грааля» Христос именуется и царём, и первосвященником, который этого самого царя помазывает, но и Богом, как бы это ни было очевидно. Соответствующий вывод мы делаем из церковного Предания, приводящегося ап. Лукой, в котором говорится о золоте, елее и ладане – дарах, кои были преподнесены волхвами новорождённому Иисусу.

Так почему же вначале я указал на отчасти ошибочное понимание сути христианства Юлиусом Эволой? Всё дело в том, что, несмотря на признание потрясающего эффекта «мистической трансцендентности» христианской веры, он, отнюдь, не собирается возводить её в ранг изначальной традиции, а проще говоря – истины, напрямую связанной с примордиальным центром – Богом. Всё же, им принимается и дух аскетизма и трудолюбия, пришедший в мир вместе с первыми христианскими общинами и положивший основу для философии гибеллинства.

Славное рыцарство

Мистерия традиционализма. Философия Юлиуса Эволы., image #2

Для того, чтобы представить себе рыцарей Средневековья нам необходимо произвести небольшой исторический экскурс. Главным образом, формирование рыцарского сословия в привычном нам понимании происходило с конца XII – начала XIII вв. в государствах западной Европы, то есть во Франкском государстве, Британии (не только в Англии, но и Уэльсе и Ирландии), в немецких княжествах, Испании, а также в Богемии и Польше. Исходя из данной информации, мы можем чётко проследить общеевропейский характер такого явления, несомненно, имевшего под собой не только некую военно-материальную основу, напрямую связанную со временем его появления, но и духовную базу, сопутствовавшею выделению сословия. Именно на неё нам следует обратить наиболее пристальное внимание.

Так как рыцарское сословие состояло в основном из представителей знати, совершенно очевидным для неё было и наличие духовных запросов, превышавших тщанья простого люда. Конечно, не все были заинтересованы в познании истины и следовании ей, но находились и те, кто готов был посвятить жизнь служению христианским добродетелям и борьбе со злом, не принимая священнического сана. Именно поэтому рыцарство пользовалось огромным уважением и почитанием со стороны простого люда и правителей того времени. Да и сами рыцари воспринимали своё дело не как способ заработка или достижения славы, а как неуклонное следование Богу и Его заповедям.В связи с этим в борьбе гвельфов и гибеллинов большая часть рыцарей выступила на стороне вторых. В виду того, что правитель СРИ воспринимался как избранник не только народа, но и Господа – именно ему в глазах доблестного сословия принадлежала законная власть, имевшая инициатический (то есть – посвящённый в некие тайны мироздания) характер. Католическая же церковь, несмотря на то, что она, казалось бы, неразрывно связана с Богом, выглядела узурпатором и претендентом на сакральную власть Царя Мира. Более того, образ императора Священной Римской Империи – Фридриха II Гогенштауфена очень тесно переплетался с пресвитером Иоанном в глазах населения, по этой причине возникла легенда о том, как он не смог сделать правильного поступка (задать Иоанну вопрос о дарах, которые он ему преподнёс) и сделать империю вечной, а себя – бессмертным. Свидетельство такого рода является крайне ценным, т.к. говорит о сакрализации образа СРИ и её властителя в сознании западной цивилизации средневекового мира.

Закат империи

Невзирая на крепость движения гибеллинов, оно всё-таки исчезло, хотя точнее будет сказать – ушло в своеобразную внутреннюю катакомбу. Виной этому послужили страх и зависть королей, а также недостатки некоторых церковных иерархов. Желание уничтожить сильных соперников на внутренне-политической арене побудило Филиппа Красивого к сотрудничеству с церковью, которая обвинила орден тамплиеров в ереси, дав этим санкцию на его полное уничтожение. Помимо ордена тамплиеров рыцарство само по себе стало неудобным, а говоря более конкретно – неудобной стала его наиболее возвышенная и в некотором роде посвящённая часть, отчего она была частично рассеяна и дегенерирована в воинское сословие с внешним блеском и пустотой внутри. К счастью, некоторому количеству благочестивых воителей удалось уцелеть и сохранить герметическую традицию, дошедшую до нас. Ярким примером такого остатка является орден розенкрейцеров, излучающий восхищающее символическое значение. Согласно легенде, его создатель – некий Розенкрейц прожил 106 лет и умер в 1484, завещав открыть его гробницу через 120 лет, что и было сделано его учениками. В своём произведении Эвола говорит о его основных отличительных знаках: распятии с розой посередине и роли ордена в сохранении изначальной традиции, хотя местами и сомневается в уровне знаний, собранных его членами.

В завершение всего написанного хотелось бы сделать вывод: Эвола, несомненно, является правым философом, значение трудов которого трудно переоценить. Именно он вырвал из небытия те аспекты подлинного человеческого достоинства, родившееся во время расцвета европейского духа, коих столь ощутимо нам не хватает сейчас. Возродив нравственный идеал, Юлиус поставил высокую планку для нас – людей безбожного века технологий.

269 views·3 shares