«Дом М.Е. Салтыкова-Щедрина» в Рязани
В числе исторических домов Рязани хорошо известен дом на углу улиц Астраханской и Праволыбедской, известный как «дом Салтыкова-Щедрина». Памятник интересен не только тем, что его стены помнят великого сатирика, но и тем, что представляет собой изящный образец городской застройки первой четверти XIX в.
История домовладения, некогда занятого усадьбой и особняком началась в 1801 г., когда П.А. Коноплина, жена рязанского городничего, попросила об отводе ей для постройки деревянного дома участка «на порозжем месте по Большой Астраханской улице близ Большого Лыбедского каменного моста». По регулярному плану застройки Рязани 1780 г. набережная Лыбеди не была предназначена для застройки обывательскими домами, а просимое Коноплиной место рязанский наместник И.В. Гудович в 1787 г. предназначил для возведения дома рязанского Главного народного училища, тогда же были утверждены планы этой постройки, однако за истекшие с того момента годы здание выстроено не было. Рассмотрев прошение Коноплиной, губернское правление приняло решение о выделении участка под застройку, с условием, что со временем владелица должна выстроить на этом месте каменный дом. В то время это было обязательным условием при выделении участков под застройку на главных улицах города.
Прасковья Коноплина владела усадьбой недолго. Уже в 1804 г. новой владелицей была жена рязанского губернатора Екатерина Васильевна Шишкова. При ней границы владения расширились. В мае 1805 г. по прошению Шишковой губернское правление согласилось прирезать к усадьбе землю «сзади места до самого течения реки Лыбеди». В итоге усадьба, приобретя трапециевидную форму, заняла обширное пространство на лыбедском косогоре, протянувшись по Астраханской улице на 74 метра, на 96 метров в ширину по улице Праволыбедской и на 112 метров вдоль русла Лыбеди.
Вероятно, именно Е.В. Шишкова и выстроила в 1805–1806 гг. каменный дом. Его возведение пришлось на время, когда губернским архитектором был Иван Григорьевич Сулакадзев, он вполне мог быть автором проекта, тем более, что за основу плана дома принят один из высочайше одобренных типовых проектов для частной застройки, на долю архитектора отводилась привязка постройки к местности и решение ее внешнего оформления.
В 1807 г. Шишкова продала вновь выстроенный, но неотделанный до конца дом губернскому прокурору Николаю Леонтьевичу Друкорту. В описании усадьбы Друкорта читаем: «Взошед на двор, по правую сторону дорога на речку Лыбедь, а позади оной рязанская градская гимназия, по левую – Астраханская проезжая дорога, а сзади речка Лыбедь». По этим ориентирам в современном городе можно потеряться, но учитывая реалии начала XIX в., все становится понятным. Вход в усадьбу располагался со стороны Праволыбедской улицы (совр. Николодворянская), поэтому Астраханская улица оказывалась слева. Усадьба Друкорта была единственной на этом участке берега Лыбеди, и поэтому справа по ее границе упомянут съезд к Лыбеди. А здание губернской гимназии, тогда еще старое, деревянное, располагалось по той же Праволыбедской улице, но ниже по течению Лыбеди, ближе к церкви.
Один из лучших домов в городе, дом Друкорта какое-то время служил квартирой рязанского губернатора. Указание на это содержится в ведомостях о раскладке войскового постоя в Рязани в 1819–1820 гг. В Рязани в свое время не было выстроено приличной резиденции губернатора и для этих целей снимались частные особняки.
В 1820 г. после смерти главы семейства особняк был описан для аукционной продажи за долги. Подробное описание особняка, сохранившееся в фондах Государственного архива Рязанской области, а также планы дома и усадьбы, сохранившиеся в фондах Российского государственного исторического архива в Санкт-Петербурге, позволяют составить представление об их облике, убранстве и отчасти воссоздать картины быта, протекавшего в стенах дома в первой половине XIX в.
Дом был построен в традициях и в соответствии с требованиями моды, представлениями об удобстве, господствовавшими на рубеже XVIII–XIX столетий. Каменный на белокаменном фундаменте, «частию с погребом», он был поставлен парадным фасадом на Астраханскую улицу. Надо отметить, что изначальный его объем был в два раза меньше современного – всего в девять окон по главному фасаду. В середине XX в. дом подвергся реконструкции, и хотя она была проведена достаточно бережно по отношению к облику памятника, он, тем не менее, утратил прежнюю прелесть частного городского дома, соразмерного неспешному быту начала XIX столетия.
Дом был одноэтажный с антресолями – маленькими низкими комнатами, расположенными со стороны двора над основными помещениями. В главном этаже насчитывалось десять комнат. Вдоль главного фасада по улице Астраханской, в угловой части дома, окнами на обе улицы располагались парадный зал и две гостиных. Здесь же, примыкая к залу, находились лакейская и официантская комнаты. В комнатах, расположенных в задней части дома, выходивших окнами во двор и сад, протекала частная жизнь владельцев особняка. Здесь были устроены детская комната, спальня, хозяйский кабинет. На антресолях располагались семь небольших комнат и кладовая.
Снаружи и внутри дом был оштукатурен и выкрашен снаружи зеленой краской, а стены комнат – красками «разных цветов». Раскрашены и декорированы лепными плафонами были потолки комнат особняка. В зале были устроены хоры на колоннаде. На улицу Астраханскую из большой гостиной, расположенной в центральной части дома, выходил балкон на белокаменном цоколе с железной решеткой (он был разобран в первой половине XX в.). Во внутренний двор усадьбы выходили два крыльца, парадное и заднее. В 1820 г. дом был оценен в 10 тысяч рублей, что было хорошей ценой за городской особняк.
В усадьбе, вытянутой вдоль Праволыбедской улицы, имелся комплекс надворных построек: три флигеля, два жилых и один служебный, занятый кухней и людской, баня, конюшня и каретный сарай. Жилая и хозяйственная зоны усадьбы располагались на возвышенной ровной части владения, вторую половину усадьбы, спускавшуюся по склону оврага к Лыбеди, занимал большой сад с прудом. Сад имел регулярную планировку, в нижней его части ближе к Лыбеди был вырыт пруд, чаша которого имела форму прямоугольника с полуовальными завершениями в узких концах. Пруды-копани были обычным явлением богатых городских усадеб того времени.
Наследники Н.Л. Друкорта, договорившись с кредиторами, смогли снять дом с аукционной продажи и в 1821 г. передали его в зачет долга одному из кредиторов – своему зятю Степану Михайловичу Вельяминову.
Вельяминов между 1823–1825 гг. продал дом жене полковника Дмитрия Николаевича Маслова Наталье Григорьевне Масловой. Какое-то время семья Масловых проживала в доме, а в 1850 гг. он сдавался внаем. Именно у Масловых и снимал дом М.Е. Салтыков-Щедрин в бытность рязанским вице-губернатором в 1858–1860 гг.
Михаил Евграфович прожил в здесь весь срок своего пребывания на вице-губернаторском посту, хотя дом ему не вполне нравился. В письме к брату в 1858 г. он писал: «Мы нанимаем довольно большой, но весьма неудобный дом, за который платим в год 600 р., кроме отопления, которое здесь не дешевле петербургского, а печей множество. Комнат очень много, а удобств никаких, так что, будь у нас дети, некуда бы поместить».
В 1860-х гг. дом дважды поменял владельцев: в 1866 г. был продан Елизавете Гавриловне Стародубской – жене губернского врача при палате Государственных имуществ Петра Владимировича Стародубского, а в конце 1860 гг. его хозяйкой стала потомственная почетная гражданка Александра Алексеевна Анзимирова, вдова купца Григория Гавриловича Анзимирова.
В конце XIX в. дом перешел к купцам Морозовым, в чьем владении и находился до революции 1917 г. По имени последних владельцев особняк известен в искусствоведческой литературе как «дом Морозова», а в городском обиходе за ним прочно закрепилось имя М.Е. Салтыкова-Щедрина.
В начале XX в. трудами Рязанской ученой архивной комиссии дом стал первым мемориальным домом в городе: к 25-летию со дня кончины М.Е. Салтыкова-Щедрина комиссия ходатайствовала перед городской думой об установке на доме мраморной доски с соответствующей надписью.