Глава 3. Начало тернистого пути.

Младшая Тоде шла по северному кварталу Кэр-Исы, сцепив руки за спиной и вперившись взглядом себе под ноги. В голове было пусто, как и на душе. Она ощущала на себе чужие взгляды, карем уха улавливая шёпот прохожих. Легко было догадаться: узнали ту самую, что устроила невообразимый конфуз на балу. Но Мариэль было так плевать на людской вздор, что она готова была рассмеяться в лицо любому пустозвону, но не сейчас. Она устала и жаждала лишь одного – вернуться домой, чтобы наконец обрести покой дабы побыть наедине со своими мыслями. Хотя прекрасно осознавала, что отдых ей едва ли светит: матери, скорее всего, уже доложили о случившемся, о том, как дражайшая дочь бросила опозоренного кавалера у самых врат замка. Так что рыжеволосая бестия, приближаясь к дому, начала морально готовиться к неминуемому.

Едва Мариэль переступила порог отведённого для их семьи дома в Резиденции Дома ди Плюи, как перед взором возникла до боли знакомая и крайне недовольная фигура. Матушка Эдана всем своим видом излучала кипящую ярость, и было ясно: гневной тирады дочери не избежать. Сжав челюсти так, что глухо скрипнули ровные зубки, Мариэль улыбнулась матери – этот жест стал последней каплей в переполненную чашу её терпения.

– Мариэль ди Тоде. Горе моих дней, – строго произнесла Эдана, стараясь сохранить самообладание и не перейти на крик. – Ты хоть представляешь, от скольких господ мне пришлось выслушивать о позоре на балу?

На миг эльфийка, чьи рыжие волосы местами отливали золотом, замолкла, совершая глубокий вдох чтобы обуздать свой праведный гнев. Она давно перестала краснеть из-за выходок своего чада. На эту бестию просто не было управы, а лишний раз срывать голос ей не хотелось. И вот сейчас, глядя в глаза дочери, Эдана не видела в них и следа раскаяния. Внутри хотелось выть волком от безысходности: упрямая дочь никак не могла смириться с их положением, продолжая противиться и даже ставить палки в колёса материнским планам. Порой смотря на сложившуюся ситуацию со стороны Эде, казалось, что они в сказке, написанной писателем с ужасным чувством юмора, которому доставляет удовольствия их страдания.

– Мари, сколько можно? Тебе совсем меня не жалко? Ты хотя бы раз подумала, в каком свете выставляешь меня перед представителями Великих домов? Одинокой и жалкой женщиной, которая даже с детьми совладать не в силах. – гнев быстро уступил место горечи от понимания того, как её видят.

– И что? – вскинув бровь, поинтересовалась Мариэль, явно не раскаиваясь и не беспокоиться о положении матери в обществе.

– Девчонка, ты совсем забылась!! – гнев Эды вспыхнул с новой силой.

Младшая лишь пожала плечами. Её взгляд был полон безмерного холода. Каждый раз, видя его, Эдана не могла понять, откуда в дочери столько зла, ведь она старалась воспитывать детей в любви и заботе, как бы тяжело не было. Но нельзя было не заметить, что после гибели супруга, вечно сияющая маленькая леди стала похожа на неудержимое пламя с леденящим душу, не знающим жалости взглядом.

– Матушка, ты постоянно жалуешься на общество, на его условности и пустые разговоры. Я просто живу так, как считаю нужным.

Женщина прикрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Столько раз они обсуждали эти тему и из раза в раз повторяется одно и тоже. Одерживая жаждой свободы, птичка, не желает смиренно сидеть в клетке, даже если она будет сделана из чистейшего золота.

– Как считаешь нужным? А твоя 'нужность' не предполагает, что ты должна думать о будущем нашей семьи? Ты наша дочь, наследница, и твои выходки ложатся тенью на всех нас. Великие дома видят в тебе лишь хаотичное создание, недостойное высокого положения.

– Пускай видят, что им угодно, – безразлично протянула Мариэль. – Меня не интересуют их пустые титулы и призрачные влияния. Я хочу жить свободно, а не под гнётом чужих ожиданий.

– Свободно? Ты играешь с огнем, Мариэль! Твоя дерзость может стоить нам всего. Ты не понимаешь, насколько хрупким является наше положение. Любая ошибка, любая оплошность может привести к краху. А ты… ты будто нарочно подталкиваешь нас к пропасти! – голос матери дрожал от сдерживаемых эмоций.

Посмотреть на эту сцену пришли братья. Конечно же, они были на стороне матери и не поддерживали сестру с её призрачными надеждами вернуть их дому былую славу. И этот факт разил больнее клинка в сердце. Эти неодобрительные, даже презрительные взгляды разжигали пламя гнева, и без того бушующее в её груди. Она искренне не понимала, почему именно к ней прицепились с замужеством. Ведь Эрнест и Фридрих вполне завидные женихи… Красивые и умные, разве что, без высокого титула. Но разве это было так важно?

– Чего молчишь? – холодно произнесла Эдана, вырывая дочь из размышлений.

– Я подумаю над твоими словами. – не менее холодно ответила девушка, сжав кулаки и проходя мимо матери и братьев.

– Сегодняшний вечер будет без ужина. – бросила матушка в спину уходящей дочери.

– Переживу. – тихо прошипела Мариэль медленно открыв дверь комнаты.

– Завтра у тебя уроки музыки и этике… – напомнила Эдана, но на полуслове её оборвал хлопок двери.

– Безнадёжна. – покачал головой Эрнест, хотя глубоко в душе ему не хотелось такой незавидной судьбы для своей дорогой сестры, но выбора у них не было.

– Она научиться ценить что-то лишь когда всё потеряет. – закатил глаза Фридрих.

Мари заперлась в своей комнате, и тонкая дверь, казалось, отгородила её от всего мира. Гулкий стук, с которым она захлопнула её, до сих пор звучал в ушах. В груди клокотал гнев, смешанный с обидой. Мать, братья, эти Великие дома – все они казались частью одной замкнутой системы, задавившей её свободу. Хотелось кричать, бить кулаками по стенам, но она лишь безмолвно стояла посреди комнаты, вдыхая приторный запах цветов и дорогих духов. Когда злость стала плавно отступать, эльфийка сбросила с себя броню, оставшись лишь в тонкой шёлковой рубашке. Покопавшись в ящике стола, она достала тонкий, обтянутый кожей дневник. Листая потёртые страницы, Мариэль рассматривала записи, сделанные её отцом. Его слова, наполненные мудростью и предвидением, казались сейчас особенно актуальными. Он писал о настоящей силе, которая исходит не из титулов и богатства, а из внутреннего стержня, из верности себе. Зарисовки разных идей для витражей вызывал улыбку, за которой таилась глубокая тоска. Взгляд её упал на отдельный от дневника листочек, сложенный в двое. Развернув его Мари увидела рисунок их герба – Феникса. Отец подарил ей этот рисунок, сказав, что эта птица – символ независимости, воли и непоколебимости. “Пусть он напоминает тебе Мари, что ты наследница Дома ди Тоде. В тебе течёт кровь тех, кто не склонял головы перед трудностями”, – говорил он. Сейчас эти слова звучали как призыв к действию. Мариэль закрыла дневник, убрав его обратно в ящик. В её глазах больше не было холодного безразличия, в них снова вспыхнуло пламя. Она не знала, как именно сможет бороться, но одно она понимала точно: она не позволит никому сломать себя. Она не будет пешкой в чужих играх, не станет разменной монетой в чьих-то интригах. Дом ди Тоде, возможно, и находился в упадке, но его наследница жива, и в ней по-прежнему течёт кровь тех, кто умел завоёвывать, а не покоряться.

Собрав всю свою решимость, Мариэль подошла к шкафу. Выбор был сделан быстро: маска адепта ковена и броня небесного гвардейца. Этот наряд был прост и удобен. Парик, маска и рога скрывали её лик, а броня скрывала утончённую фигуру аристократки, предавая ей мощи. Она не отступит от своей идеи обратиться за помощью к Ордену Наблюдающих из Тени. Но поскольку ею было дано слово не торопиться, сейчас ей нужно миновать Айрин так, чтобы её никто не увидел и не доложил матери. Путь её лежит в Лихоборье, в дом одной проказливой ведьмы, которая обещала помочь.

История создана на основе мира игры: Аллоды Онлайн.
Источник историй: Сказы Сарнаута.
Автор: Кира Альтман.