Глава 6. Неловкость и искренняя поддержка.

В Лихоборье ночь не спеша, плавно и величественно приходит в свои права, опускаясь на засыпающую лощину густеющим туманом, словно тяжёлое, мягкое одеяло, укрывающее мир от дневной суеты. Солнце медленно и неохотно уходит за край аллода, оставляя небо, ещё недавно окрашенное тёплым медовым светом заката, постепенно темнеющее до глубокой, бархатной синевы, которую вскоре украшают бесчисленные звёзды, сверкающие точно россыпь бриллиантов на бархате. В двух соседних деревнях наступает та самая убаюкивающая тишина, когда даже ветер затаивает дыхание, но эта идиллия не распространяется на деревню чёрных и фиолетовых ведьм. Там вдали доносится отчаянный, пронзительный крик тех несчастных, чья судьба была предрешена стать трапезой для кровожадных ведьм.

Только дом, стоящий обособленно от этой деревни, был заботливо ограждён мощным защитным полем, которое, как невидимый купол, глушило любые посторонние звуки, отсекая зловещие вопли извне. Этот дом оставался неприступным оплотом тишины и спокойствия, островком безопасности в море тёмных магий. Внутри, в доме Лавандиной, было тепло и по-домашнему уютно: в камине лениво потрескивали дрова, разбрасывая по помещению мягкий, оранжевый свет и разнося ненавязчивый, успокаивающий аромат еловой смолы, который смешивался с запахом старых книг и сушеных трав.

Ринат, полностью поглощённая своими записями и изучением древних текстов, даже не заметила, как уставшая гостья, сидящая в кресле, незаметно для самой себя задремала. Ведьма, чьи мысли были погружены в глубокую задумчивость, вдруг резко вынырнула из своих размышлений, когда к её руке, сжимавшей перо, прикоснулась чужая, тёплая ладонь. Это аккуратное, почти невесомое касание вернуло Лаванду в реальность, заставив её поднять взгляд от страниц. Сбоку от неё, в полумраке, стоял высокий каниец в куртке лунного колдуна. Его длинные, тёмные, волосы ниспадали тяжёлыми прядями на плечи и грудь, частично скрывая черты лица, но не его взгляд. В его золотых глазах, словно в глубине древнего озера, читалась непомерная, всепоглощающая усталость - груз прошлого, которое не отпускало его даже сейчас, затаившись в потаённых чертогах сознания, где время течет иначе.

– Рината, ты уверена, что стоит лезть в эти дебри?

Давно знакомый, слегка хрипловатый, уставший голос донёсся до слуха ведьмы, звучав мягко, но с той ноткой тревоги, которая всегда сопровождала его, когда речь заходила о ситуациях, в которых исход может быть непредсказуемым. Рин, бросив беглый, оценивающий взгляд на спящую в кресле эльфийку, издала тяжёлый, протяжный вздох. Слегка поморщившись, словно пытаясь избавиться от физического ощущения чужого прикосновения, она сбросила руку с со свей. Потирая затёкшую шею, где пульсировала боль от долгого сидения, она поднялась из-за письменного стола. Хадаганка потянулась, разминая затёкшие мышцы, и направилась к камину. Движения были плавными, но в них сквозила та же внутренняя напряжённость, что и в её взгляде. Выдвинув крюк, она повесила на него чайник, в котором ещё оставалось немного остывшего чая, запах которого смешивался с ароматом старых пергаментов и сухих трав.

– Не молчи. – более строго произнёс Абрахам, подойдя к севшей в кресло особе, – Ты вообще понимаешь, что бросать вызов Великим Домам, равносильно добровольно накинуть петлю на шею.

– Знаю. Только это меня не особо останавливает. – отмахнулась егерь, вновь посмотрев на подругу, – Если не я ей помогу, то кто?

– Никто. Практика: выдать дитя замуж для обеспечения светлого будущего. Не является приговором. Я за тебя переживаю.

– Не стоит. Я сильная, могу за себя постоять. – хмыкнула Лавандина, – К тому же, уж лучше я помогу ей разобраться с ремеслом её семьи, нежили она пойдёт к Ордену и подпишет себе смертный приговор.

Абрахам молча смотрел на неё, его золотые глаза изучали лицо Ринаты, пытаясь уловить хоть какой-то признак сомнения или колебания. Он видел её решимость, её непоколебимую веру в свои силы, но это не успокаивало его.

– Но ты же знаешь, чем это может закончиться, – наконец произнес он, его голос стал ещё тише, словно он боялся, что слова могут быть услышаны кем-то ещё, – Великие Дома не прощают таких дерзостей. Они могут приговорить вас обеих, и никто не посмеет встать на вашу защиту.

Егерь усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

– Я понимаю твои сомнения, Абрахам. Знаю все риски, взвешиваю каждую возможность и вижу тень опасности, нависающую над нами. Но я также знаю, что существуют вещи, которые стоят того, чтобы рискнуть всем, даже собственной жизнью. Каждый человек заслуживает шанса на другую жизнь, на свободный выбор своей судьбы, а не на то мрачное и жестокое рабство, которое ему уготовили с рождения. – она медленно подошла к камину, словно инстинктивно искала тепла, которое не могло дать холодное, танцующее пламя, и пристально взглянула на спящую эльфийку. – Я была такой же, как она. Запертой в клетке обстоятельств, лишенной права голоса. Да ты и сам лучше любого другого знаешь какого это. – продолжила егерь, её голос стал чуть мягче, теряя прежнюю сталь, но приобретая глубокую, личную печаль. – Я не могу бросить её на произвол судьбы. Если я не помогу ей сейчас, она неизбежно попадет в руки Ордена. А там… там её судьба будет решена окончательно и бесповоротно, без права на апелляцию или прощение. Лучше я помогу ей найти свой собственный путь, пусть этот путь будет тернистым, опасным и непростым. Хотя бы потому, что он будет принадлежать только ей.

Колдун подошёл ближе, его шаги были бесшумными, словно он был частью тени. Он положил тяжёлую, теплую руку ей на плечо, чувствуя напряжение в её плечах.

– Я верю в тебя, Рината. Безусловно. Но я также боюсь за тебя. Ты берешь на себя слишком много, пытаясь удержать в руках целый мир, который стремится рассыпаться. Пусть даже Великие Дома примут восхождение Дома ди Тоде, пусть они признают его авторитет и силу, но цена этого признания может оказаться непомерно высокой. – он прижал её к себе, чувствуя, как её тело напряглось под его прикосновением, словно струна, готовая лопнуть, но в то же время она не отстранилась, позволяя ему ощутить дрожь.

Можно было отчетливо ощутить, как от волнения и внутреннего напряжения дрожат женские плечи. Несмотря на то, что Лавандина полна решимости помочь эльфийке вырваться из-под гнета семьи, она очень боится облажаться, боится ошибиться в расчётах и погубить всё, к чему они будут стремится. Когда Рината пошла против привычного устоя жизни в Империи, отвергнув традиции и ожидания общества, ей пришлось пройти через адские испытания. Никакой поддержки, только презрительные взгляды, холодное молчание и открытая враждебность тех, кто когда-то радостно ей улыбался, кто когда-то был близок ей. Теперь же эти лица стали чужими, а имена забыты.

– Какого… – раздался тихий, еще хриплый от сна голос Мариэль, нарушивший густую атмосферу тревоги. Эльфийка медленно открыла глаза, наблюдая за очень странной и двусмысленной картиной: двух взрослых людей, стоящих в обнимку возле камина, словно застывших в момент глубокой эмоциональной близости. – Я вам не мешаю?

– Нет!! – слишком резко, почти криком выпалила Рината, мгновенно отпрянув от канийца как от огня. Лицо егеря пылало. – Чаю? Вообще стоит задуматься об ужине… Есть какие-то предпочтения? Может, мясо? Или рыбу? – нервно тараторила она, сбиваясь на бред, пытаясь не смотреть в янтарные глаза эльфийки, чтобы не выдать своего смущения и паники.

– Ты может нас представишь? – магистр не могла сдержать хитрую, понимающую ухмылку, глядя на пунцовое, до ушей красное лицо своей подруги. Она с удовольствием наблюдала за тем, как ведьма растерялась.

– Вы не узнали меня, мисс Тоде? – мягко усмехнулся Абрахам, скрестив руки на груди и сохраняя достоинство, несмотря на только что прерванную минуту. Его взгляд был спокойным и немного ироничным.

– Это Абрахам… – насупилась Лавандина, чувствуя, как жар смущения спускается ниже по спине. Она быстро сняла чайник с крюка, чтобы занять руки делом и скрыть растерянность.

– Ты же говорила, он просо фамильяр. – взгляд янтарных, негодующих глаз метнулся от хадаганки к канийцу.

– А как бы ты на меня посмотрела, если бы я призналась, что живу с колдуном, который старше меня добрую сотню лет? – с тяжёлым вздохом егерь закатила глаза, осторожно наливая кипяток в чашки, чтобы не расплескать ни капли. – Лучше даже не отвечай. В любом случае, мой сожитель предпочитает просто сидеть у меня на шее, изображая из себя ленивую птицу, которая боится покинуть уютное гнездо. Он словно застыл во времени, пока я тащу на себе всё бремя бытовых забот.

– Какие между вами отношения? – с неподдельным любопытством поинтересовалась Мари, подхватывая тему.

– Нейтральные. Строго деловые и сдержанные, – кратко ответила Лавандина, отрезая любые дальнейшие разговоры.

– Да-а? – протянула эльфийка, её голос приобрёл игривую, почти кокетливую окраску, а губы растянулись в хитрой улыбке. – А мне показалось, что между вами есть какая-то… искра… – но договорить ей не дали грубо перебив.

– Мари. – голос Ринаты прозвучал ледяным, не терпящим никаких пререканий и двусмысленностей. –Порой людям нужна поддержка, которой может оказаться простое, искреннее объятие. Но сейчас не об этом. В связи с тем, что я напрямую участвую в разрешении твоей ситуации, мне тяжело не меньше, чем тебе. Ведь в случае провала моя вина будет больше, чем твоя. Я обычный человек, и мне свойственно бояться, переживать и сомневаться. Так что оставь свои подколы и насмешки при себе.

Лавандина села в кресло, делая большой глоток горячего чая, словно пытаясь согреться изнутри, её взгляд стал непроницаемым, по ней было видно, что смущение давно уступило место гневу, который он не смела впустить наружу.

В доме воцарилось густое, давящее молчание, которое казалось осязаемым. Весёлое, игривое настроение Тоде в одно мгновение улетучилось, словно дым. Слова подруги ощутимым свинцовым грузом легли на плечи, заставив её идеальную осанку невольно искривиться. Эфирная лёгкость исчезла, уступив место тревоге.

– Я благодарна тебе, Рин. Правда, – выдавила из себя эльфийка, чувствуя, как горло сдавило подступающее, холодное отчаяние.

– Мари. – прохладная ладонь Лавандиной аккуратно опустилась на горячую, дрожащую кисть магистра. – Всё будет хорошо. Мы найдём выход. Во всяком случае, одна ты точно не будешь. – мягко, но уверенно улыбнулась хадаганка, стараясь передать свою веру в успех.

– Ри-ин… – тихо, почти неразборчиво всхлипнула Мириэль, ломаясь под тяжестью эмоций.

Всего миг, и благородная эльфийка сорвалась в такой детский, беспомощный и отчаянный плач, что колдун и ведьма замерли в полном недоумении, не зная, как реагировать на этот внезапный выброс чувств. Тоде согнулась дугой, пряча лицо в ладонях, стараясь заглушить рвущиеся из горла стенания. Абрахам без осуждения понимающе улыбнулся. Он подошел ближе, его движения были плавными и осторожными, чтобы не напугать расстроенную девушку. Он нежно поглаживал её огненно-рыжую макушку, стараясь своим присутствием успокоить бурю внутри. Лавандина же, подсев ближе к подруге, аккуратно притянула её за плечи, заставляя облокотиться на своё надёжное, твердое плечо. Они дали Мири возможность выплеснуть накопившееся отчаяние, не пытаясь остановить слёзы, но позволяя ощутить ту самую поддержку, которую так отчаянно искала эльфийка.

История создана на основе мира игры: Аллоды Онлайн.
Источник историй: Сказы Сарнаута.
Автор: Кира Альтман.