Нежность и тотальный дестрой. Как прошла презентация дебютного альбома «аннушкии» в Петербурге
10.09.2026, «аннушкаа», клуб «Сердце», Санкт-Петербург
«Совершенно точно, что мы стали свидетелями рождения чего-то нового и прекрасного…»
Арсений Виноградов
Всё, что будет написано ниже, вряд ли можно назвать репортажем в прямом смысле слова. Это некая квинтэссенция образов, эмоций, мыслей и чего-то совершенно неназываемого. По крайней мере, в русском языке не хватает подходящих конструкций. Просто музыка иногда становится точно направленным лучом, который выбивает из тебя рациональное начало, а потом и душу. И вот стоишь ты перед сценой — как есть, без личности и паспорта, без рамок и ограничений, в полном трансе и думаешь: «В принципе, если сейчас придётся умереть, это — лучший саундтрек».
Короче, вместе с Арсением Виноградовым в прошлый четверг мы были на презентации дебютного альбома петербургской группы «аннушкаа». В таких случаях принято говорить, что мир после этого уже не будет прежним.
Погнали!
Чистый транс в «Сердце»
Настолько забитого людьми «Сердца» нам не приходилось видеть никогда. Говоря проще, плюнуть было особо некуда. Не знаю, сколько может вместить этот клуб, но складывалось ощущение, что под натиском желающих попасть как можно ближе к сцене он треснет по швам и лопнет. Это при том, что билеты дешевизной не отличались, а на календаре был четверг. Тех, кто пришел услышать «аннушкуу» живьём, эти мелочи явно не волновали.
Люди в зале были самые разные. Это тот самый случай, когда при попытке описать целевую аудиторию команды, зависаешь на мгновение, а потом выдаёшь: «Все!» Явные студенты, которым вряд ли исполнилось двадцать, люди возраста «менеджеров среднего звена», мужики с посеребренными макушками, девчонки, только вчера вылетевшие из школы, и женщины с большим жизненным опытом. У этих людей не было ничего общего, но на два часа они стали единым организмом.
Когда-то один известный музыкант сказал мне: настоящий концерт — что-то вроде коллективного транса, когда вообще забываешь свое будничное состояние и ловишь что-то извне, очень важное, без чего тебе не жить. Так вот, это было оно. Возможно, кто-то со мной поспорит и начнёт рассказывать, что пора бы распрощаться с излишней впечатлительностью. Вот этому кому-то — путёвка в пеший эротический круиз! Пусть стартует немедленно!
То, что творилось тем вечером в «Сердце», — именно транс, выбивающий из-под ног привычную реальность, и предлагающий другую, ничем не скованную, абсолютно чистую, такую, как есть.
Плёнка и ничего лишнего
Выступление «аннушкии» невозможно назвать «шоу» в привычном смысле. Скорее это — целенаправленный слом рамок и той самой стены между музыкантами и публикой. Не раз приходилось видеть, как некоторые группы усиленно борются с ней, но такого эффекта не было в личном опыте никогда. В этот раз стена просто не ощущалась. Её не было.
Была плёнка. Обычная. Полиэтиленовая. Такой закрывают в доме поверхности во время ремонта… Но ремонт в жизни видишь редко, чаще смотришь фильмы и сериалы вроде «Декстера», «Американского психопата» или Criminal Mind. Приходят ассоциации. Впрочем, они трансформируются в восприятие оформления сценического пространства, как некоего пограничного пункта между старым и новым, прошлым и будущим. Ты — на пересадочной станции между до и после.
Плёнкой был завешан задник сцены и пространство по бокам. Плёнка закрывала чёрные стены, создавая глубокий серый оттенок, который смешивался с серым же покрытием планшета. Идеальный фон. И очень непривычный.
Как крайне непривычным было и расположение музыкантов на сцене. Барабанщик — не в центре, а у правой стены, развернувшись к залу боком. Ровно напротив него, у левой — гитарист. Басист — ближе к барабанщику у самого задника. И только Аня, вокалистка — в самом центре. Все два часа было ощущение, что звук гитары и ритм барабанов — две волны, сталкивающиеся в точке, где стоит хрупкая, почти невесомая девушка, и разбивающиеся об неё, чтобы потом заполнить зал.
Всё это, судя по всему, служило единой цели — вывести публику за грань привычного, спровоцировать состояние, когда мысли на мгновение останавливаются, и человек становится пустым сосудом, в который устремляется музыка.
Сами музыканты тоже были одеты максимально просто. Никаких особых сценических костюмов. Аня — в простой серой юбке, чёрном лонгсливе с открытыми локтями и кедах, гитарист Андрей — в брюках и майке, которую обычно называют «алкоголичкой», басист Женя и барабанщик Артём — в шортах и футболках.
Ничего яркого, ничего броского. Всё — даже обыденно, буквально по-домашнему.
И — полный разрыв шаблона в мерцании стробоскопа.
Самое безопасное место в мире
Когда-то казалось, если соединить инди с блэком, хардкором и каким-нибудь пост-роком, получится совершенно нежизнеспособный Франкенштейн — дичь, которую никто не поймёт и не воспримет. А потом пришли люди, взяли и сделали. И всё вообще получилось по-другому.
У Ани — высокий, звонкий девичий голос, романтичный образ, очаровательная улыбка и какая-то нереальная энергетика. Она совершенно лишена какой бы то ни было брутальности, агрессии, мощи. Лёгкая, как пёрышко, девушка, поющая о счастье, любви, печали, радости… а на фоне бурлит, орёт, срывается в полный хаос, гремит и бьётся блэк-метал в плотной связке с хардкором, и лишь иногда удаётся выдохнуть на чём-то более или менее спокойном, чтобы окончательно не потерять нить реальности.
Помните выражение — «оголённый нерв»? Так вот. До этого концерта не было никого, кому бы оно подходило настолько точно. Сочетание такой музыки, такого вокала и таких текстов… Давайте так. Всё, что здесь было и будет написано, — впечатления автора, то есть мои, а я нисколько не претендую на объективность.
Но это была гремучая смесь невероятной нежности и тотального дестроя. Если почти каждый раз, когда мы рассказываем о концертах, вы читаете о безумии, здесь было полное помешательство совсем в другого рода. Представьте на секунду: вы — в эпицентре стихийного бедствия, всё вокруг стремительно разрушается, но внутри что-то ещё надеется, что мир прекрасен, всё скоро наладится, всё будет хорошо. И вы смотрите на эту часть себя, как на совершенно помешенное существо, а потом — подчиняетесь ей. В этот момент вообще ничего не страшно. Серьёзно. Ни-че-го.
Только звонкий голос произносит: «Иногда кажется, что музыка — самое безопасное место в мире!» И Аня улыбается.
На грани между адекватностью и потерей рассудка
Девушка подходит ближе к краю сцены. Из зала доносятся чьи-то крики — кто-то скандирует название группы, кто-то благодарит, кто-то просто вопит от восторга. Здесь нет и не будет никакого моша. Места — ноль. Кто-то трясёт хайром, как один длинноволосый парень у сцены, но большинство просто заворожённо смотрят на Аню и других музыкантов. А у них самих эмоции — через край.
«Мы все созданы для… любви», — нежно произносит девушка с микрофоном и радостно смеётся. У меня взрывается мозг.
Есть у «аннушкии» песня «Счастье». Она великолепна настолько, что от неё буквально вскрыться хочется. В этот вечер она звучала дважды. «Фильмы» — тоже. Когда основная программа закончилась, никто не хотел уходить — ни группа, ни публика. Все вместе решали, чтобы ещё такого сыграть, чтобы подольше побыть здесь, вместе, в этом наполненном чем-то очень важным и ценным пространстве.
Два часа балансирования на грани между социальной адекватностью и полной потерей рассудка пролетели, как пять минут. Когда стало ясно, что всё заканчивается, мелькнула мысль: «Почему так мало? Они же должны были играть ещё…» И только потом, посмотрев на часы, понимаю, что прошёл полноценный концерт. Без перерыва, без возможности выйти, выдохнуть и, возможно, закурить. А нас не отпускало.
Когда ни о чём другом думать не хотелось…
Мы вышли на улицу, обняли нашего замечательного Вэ из NEUROPOLIS, кстати, Никита, гитарист этой группы, тоже умеющий погружаться в невхерственный транс, также был здесь. И мы были очень рады его видеть. К нам подошёл какой-то парень, спросил что-то про летний фестиваль «Неглубокая могила». Кажется, он хотел узнать, были ли мы там. Нас там не было, но даже если бы и да… Не хотелось говорить о чём-то другом. Не хотелось и не моглось. Мы были под воздействием музыки, которая заполнила нас по самую макушку. Предстояло её переварить и впитать, сделать частью себя. На это нужно было время.
Когда Арсений описывал здесь свои впечатления, он сказал, наверное, самую правильную и одновременно — самую тревожную вещь. Группа «аннушкаа», выщелкнув всех из зоны комфорта, задала такую планку, что держать её будет непросто. Но хочется верить: эти безумцы справятся. По крайней мере, у них есть всё для этого, и нет страха быть совершенно ни на кого не похожими, самими собой, своими собственными. И эта индивидуальность вместе с понятным где-то на уровне рептильного мозга наполнением притягивает к «аннушкее» людей, оставляет на её орбите. Конечно же, мы будем следить за тем, как и куда будет пойдёт эта группа. Верим, у нас будет шанс ещё раз пережить это ни с чем не сравнимое ощущение искрящейся реальности, бьющей в центр сознания и током пробегающей по позвоночнику. А потом ещё и ещё, и ещё…
Потому что, если музыка не способна сделать с человеком нечто подобное, то… зачем вообще всё это нужно?
Автор текста: Аня Поваго
Фото: Арсений Виноградов