Бороться и искать, найти и перепрятать.
С командой медиа «Тверской Муз‑Эксперт» честь имею быть знакомой уже без малого год. Первый контакт с этой почти внеземной формой жизни состоялся во время подготовки к выступлению на дружественном фестивале Splatter Fest 2025. На носу Splatter Fest 2026, где мы с (не)уважаемыми господами увидимся вновь да дружно облобызаемся в дёсны.
А пока что давайте расскажу вам, чем так милы мне эти тверские движители культуры. Обстоятельно побеседовали с Ю. В. Непьющщим (сами думайте, правда ли трезвенник, али где) и Музыкальным патологоанатомом о тонкостях музэкспертенья, феномене ГК («говноконцертов»), получили чеклист успешного мероприятия и… впрочем, читайте, будьте любезны. Иначе зачем мы вообще это всё затеяли?
— Что было раньше: недовольство местными СМИ или желание рассказывать о музыке по‑своему?
Ю. В. Непьющщий (ЮВН): Очень просто. Никаких местных музыкальных СМИ, можно сказать, и не было. Когда‑то давным‑давно были попытки и даже вполне успешные, но время… сточило ударный механизм. И это очень странно, на самом деле. Учитывая количество тверских и околотверских музыкантов, певцов и прочих стремящихся. Да что говорить! Количество концертов буквально зашакаливает. Практически на каждой неделе — минимум пять мероприятий музыкального толка. Одних только вечеров памяти бывает по десятку‑два в месяц. Причём усопшие одни и те же, как правило. Да и выступающие.
А желание рассказывать про местную музыку, да и не только про неё, было всегда, несмотря даже на то, что довольно часто рассказывать‑то особо и нечего. Но нам дана смекалочка, борзота и прочие инструментарии истинных журналистов. Поэтому написать можем, невзирая ни на что. Было бы желание.
Музыкальный патологоанатом (МП): Отсутствие взгляда со стороны на происходящее в музыке и около по городу — исключительно скучные, скупые, самовосхваляющие посты, не дающие полной картины происходящего, тоска по прошлым временам, когда в газете можно было прочитать о себе далеко не только льстивый отзыв. Личный опыт канувших в небытие многочисленных материалов о своём творческом пути — с надеждой, что когда‑то у героев наших материалов будет возможность пересмотреть, перечитать ретроспективную подборку различных упоминаний, касающихся непосредственно их, и дать ознакомиться с ней своим детям, внукам. Так сказать — живая память.
— Сколько уже существует ТМЭ? Сильно ли поменялся изначальный посыл спустя годы?
МП: Четыре года в апреле было — с момента первого интервью, наверное, можно уже вести отсчёт нашей деятельности.
Нет, посыл никак не поменялся — только честный взгляд на происходящее. Ну разве что чуть больше стало разнообразия по контенту и больше различных функций добавилось к деятельности нашего паблика.
ЮВН: Пожалуй, сам посыл не поменялся. Меняются инструменты, способы, приёмы. Приходит опыт, от чего-то приходится отказываться, к чему-то — стремиться. Но посыл незыблем.
— «Тверской музыкальный эксперт»: не было обвинений в излишней претенциозности и самомнении? Как обычно реагируете на критику?
МП: Есть, конечно, причём чаще узнаём об этом из третьих рук))
Ну, есть критика — так‑то и хорошо: не критикуют только мёртвых, а если нас критикуют — значит, мы всё делаем правильно.
ЮВН: Обвинений навалом. Даже поступали угрозы применения табуретки (не рядового). 90% этой критики звучит от людей, которые знают, как лучше, но не делают — в силу массы уважительных причин. Мы уже привыкли и просто виновато пожимаем плечами, потупив взор…
— Почему (не)уважаемый?
МП: А почему нет?)) Такая вариативность подразумевает что каждый волен выбирать — уважает он(а) наш паблик или нет.
— Сколько сейчас человек в команде? Кто за что отвечает?
ЮВН: Вообще сложно сказать прям точно. От изначально четырёх авторов, именно авторов, осталось трое. А Михаил занимается организацией своих фестов по типу «Накуй Метал» и Visions of Darkness, под эгидой ТМЭ. А так у нас есть и внештатные сотрудники, которые могут сходить, например, на концерт и толково и внятно выдать отличный отчёт. Есть и повелитель фотографических картинок, выкладывающий в фотоальбомы группы свои отличные фотографии с посещённых мероприятий.
Авторы отвечают за весь наблюдаемый контент. Будь то отчёты с мероприятий, еженедельные и не только анонсы грядущих мероприятий, посты ностальгической направленности, рецензии на свежие релизы, а также общее освещение всех этих релизов.
— У вас достаточно своеобразная стилистика написания постов. Не публицистика, а больше такой витиеватый «сказительский» слог. Почему именно так?
МП: Ну не шибко он и витиеватый… Просто так оно получается: сухой публицистический официальный стиль не подходит для описания эмоциональных творческих процессов. Гораздо живее, если говорить с людьми тем же языком, что и в повседневном общении, — и доступнее к пониманию, и нагляднее, что ли.
ЮВН: Всегда поражают унылейшие интервью, например, с банальнейшими скучными вопросами, заготовленными ещё при царе‑тряпке. И соответствующие этим вопросам ответы. Слог, с одной стороны, прост, чтобы донести до среднестатистического читателя суть. С другой стороны, приукрашен всяческим, чтобы было интересно читать. В чести — завуалированные подъёбы. Вот в итоге как‑то так оно и получается.
— Вы прямо называете себя «правдивым ресурсом». Правдивость — понятие относительное. Что в него вкладываете вы в рамках ТМЭ?
МП: «Правдивый», пожалуй, не совсем корректный там у нас термин — ближе всё‑таки «честный», ещё точнее — честный, без кавычек.
Что вкладываем? Да как в песнях у северных или среднеазиатских народов: «что вижу, то пою» — без попыток кому‑то угодить или, наоборот, уничтожить. Максимально корректное изложение нашего видения происходящего.
Большинство наших постов сопровождает хештег #subiektivnoe_mnenie — тем самым мы подчёркиваем, что мнение, высказанное в статье, посте, рецензии, — ни много ни мало личное мнение даже не всех участников сообщества, а конкретно автора, конкретно этого текста, без каких‑либо претензий на «Истину в последней инстанции».
ЮВН: «Правда всегда одна» — придумали люди из «Наутилуса». Что, конечно же, чушь несусветная. Но красиво, да, русский рок, что поделать. Мы не претендуем на истину, нам достаточно правды. Многие этого не понимают и бурлят иногда. В основном, конечно, в говночятиках за нашей спиной. В лучшем случае — в комментах.
— В своих материалах вы не скупитесь на выражения. Как считаете, где та тонкая грань между жёсткой критикой и откровенным оскорблением?
МП: Почему «тонкая»? Грань между критикой и оскорблением довольно чётко обозначена, давно и не нами. Если кто‑то выкладывает своё творчество («продукт») в общественное поле, то значит, человек считает, что он и его произведение искусства уже созрели для того, чтобы мир имел возможность их оценить, — и да, их и оценивают, причём не только с точки зрения вкусовых пристрастий, но и с точки зрения профессионального исполнения. Вот это — критика. А вот если мы начнём оценивать непосредственно человека через свои предположения, надуманно и ни коим образом не связанные непосредственно с презентуемым творчеством, то вот это уже — оскорбление. Причём, странно, что никто об этом не думает, но ведь и комплиментом можно оскорбить, и оскорбить много глубже, чем покрывать человека матом. Например, бывают такие комментарии: «А почему вы посмели написать, что у N… плохая песня? (плохо выступил, как вариант) Он же — красивый, и я его знаю, и жену, и детей его тоже — мы дружим». Так вот, это ничто иное, как оскорбление, с нашей точки зрения.
— Часто ли возникают недопонимания между вами и музыкантами из‑за критики — например, феномена «говноконцертов»?
МП: «Говноконцерт» — понятие само по себе условное. Это может быть отсутствие зрителей на выступлении профессионалов из‑за хренового промоушена; может быть концерт с отвратным звуком на прикольных командах; это может быть концерт абсолютно никаких команд, собранных под общим раздутым слоганом, — собравший непонятно как кучу непонятного народу, который ещё и остался в восторге от этого убогого зрелища.
Напрямую в своих отзывах мы практически никогда не называем прошедшие или предстоящие мероприятия ГК — именно по причине относительной условности данного понятия. Ведь кто‑то любит арбуз, а кто и свиной хрящик. Дабы тем самым не оскорбить «чувства верующих» в то, что ИХ концерт не относится к категории «Г».
— Кстати, а что для вас «говноконцерт»? Расскажите подробнее, пожалуйста.
МП: ГК — непосредственно для нас это чаще пафосная тусовка «для своих», не имеющая под собой никаких оснований для того, чтобы носить гордое имя «рок/панк‑концерта», «металл‑гига». Сборище профанов, имеющих весьма отдалённое представление о том, что они пытаются исполнить, — абсолютный непрофессионализм (во всём), возведённый в абсолют непосредственными участниками действа.
Скажем так: нам милее концерт школьников, играющих музыку не больше года, но делающих это с пониманием, горящим взором и любовью к искусству, — но никак не концерт‑сборище надутых индюков, внезапно вообразивших себя суперзвёздами благодаря ускоренным курсам «Как стать звездой за три месяца» и ничего не смыслящих ни в музыке, ни в философии исполняемого материала. Они окружены группой поддержки из таких же, как они, — любящих, вопреки заветам Константина Сергеевича, себя в искусстве.
ЮВН: Настоящий говноконцерт начинается с говноафиши, конечно же! И с полного непонимания организатором мероприятия последствий всех своих действий или бездействий. Мне кажется, вот это самая главная беда организаторов чего‑либо вообще. Эдакая оторванность от реальности и непризнание существования такой штуки, как причинно‑следственная связь.
— Вы сами вхожи в организаторскую «тусовку». Юрий, например, часто выступает в амплуа ведущего концертов. Поделитесь лайфхаками успешной организации.
МП: А чёй‑то только Юрий?)
• Глубокий анализ предполагаемой ЦА;
• непересечение по датам с похожими мероприятиями;
• максимальная вовлечённость, отдача в процессе промоушна всех выступающих;
• умение находить общий язык с хозяевами площадки;
• быть готовым, что всё равно останешься виноват;
• готовность взять на себя ответственность;
• чёткое распределение обязанностей в оргкомитете;
• анонсы где только можно, грамотная работа с соцсетями;
• понимание технических и логистических моментов;
• деньги;
• деньги;
• много денег.
ЮВН: Да я всего один раз концерт вёл — незабвенный «Сплаттерфест». Но организую фестиваль «ЗлыДень», например. Весной 2027 года, надеюсь, состоится третий из этой серии. Ну и по мелочи всякое.
Лайфхаки… Ну вот в предыдущем вопросе я, по идее, уже ответил. Вообще на стадии задумки можно понимать, что с имеющимися ресурсами ты можешь себе позволить и на какой средний результат рассчитывать. От форс‑мажоров, конечно, никто не застрахован, но чем более продуманы и скоординированы действия всех причастных, тем меньше места для этих самых мажоров остаётся.
— Назовите худший и лучший, на ваш взгляд, тверской концерт за эти почти девять месяцев 2026 года. Почему именно они?
МП: Здесь мнения могут сильно разниться — как раз благодаря тому, что у каждого из авторов ТМЭ своё мнение, свои музыкальные предпочтения, свой взгляд на происходящее. Наша (не)уважаемая редакция потому всё ещё и существует — несмотря на и вопреки. Мы по‑прежнему способны находить компромиссы в общих решениях, позволяя друг другу неограниченную свободу слова и действий в своей зоне ответственности.
Для музыкального патологоанатома, например, априори не бывает «плохих» или «хороших» концертов: он ухитряется найти плохое в хорошем и хорошее в плохом. По его мнению, всё, что связано с культурой, искусством, творчеством, априори «хорошо» и нужно людям. А если это «нехорошо», то явление — временное, и есть все шансы это исправить.
ЮВН: Лучший — это, безусловно, концерт Дельфина в мае, тут и говорить нечего. Хотя «ЗлыДень 2026» дышит ему в спину: было много крутейших групп, и отыграли все очень сильно. А на худший я не пошёл. Но уверен — ещё всё впереди, до конца года время есть!
— Первое видеоинтервью появилось в паблике, если не ошибаюсь, четыре года назад. Помните ли, как выбирали героя, собирали оборудование и т. п.? С какими сложностями столкнулись?
МП: Гы-ы-ы-ы.
Конечно, помним: «выбирали героя»! ))) Надо было на ком‑то тренироваться, и группа Trust LTD, возглавляемая Юр Валеричем, подошла для этих целей как нельзя лучше. А оборудование… Повседневный телефон — и всё. )
Особо не парились. Так получилось, что DIY — это наше кредо. Да, народ бывает жалуется на качество картинки и звука, но мы — сообщество энтузиастов‑альтруистов: средств на приобретение аппаратуры или наём специально обученных сотрудников у нас нет.
Но в этом, как выяснилось со временем, огромное количество плюсов — помимо экономической составляющей. Глядя наши интервью, люди смотрят внимательно, боясь упустить хоть слово своего кумира, не отвлекаясь на красивую картинку, качественное оформление и свет. Отсутствие монтажа и дублей (в этом мы имели возможность убедиться на практике) многократно повышает градус честности и искренности: интервью живёт и дышит, а не смотрится очередной вылизанной рекламной картинкой. Плюс общение за камерой с героями материала до и после интервью — отдельное удовольствие для обеих сторон.
— Как обычно строите подготовку к интервью: готовите список вопросов или больше полагаетесь на экспромт? Что чаще даёт лучший результат?
МП: Знакомство с лором гостя (если вдруг был раньше не знаком) обязательно, но достаточно довольно поверхностного — иначе о чём тогда говорить в интервью?
Предварительная непринуждённая беседа до интервью (с обязательным выслушиванием пожеланий интервьюируемого — каких вопросов лучше не задавать) даёт хорошее представление о том, как строить беседу с партнёром: степень его познаний, ориентации в духовном и материальном мире, его словарный запас, способность к быстрой реакции на вопрос. Да и вообще — в предварительном разговоре можно внезапно для себя узнать некий неведомый ранее факт, разъяснить который было бы крайне любопытно в контексте интервью.
ЮВН: В большинстве случаев придерживаюсь принципов гонзо‑журналистики. В некоторых случаях это чревато невыходом интервью в эфир, но если уж получилось — то получилось. В любом случае, если есть некая неуверенность, видео с интервью я сначала присылаю посмотреть.
Иногда герои интервью дают заднюю — и мы имеем отказ в публикации. Бывают тяжёлые случаи: особо трушные блэкари не дают интервью, например.
— Пару месяцев назад мы столкнулись с непопулярным мнением о том, что письменные интервью — это не настоящие интервью, а анкетирование. А что скажете вы?
МП: Да, наверное, согласимся. Уж простите, и даже не анкетирование, а место, где интервьюируемый имеет возможность (и не всегда в соответствии со своими желаниями, а подсознательно) подтасовать факты — выбирая варианты ответа, где он выглядит лучше, чем есть на самом деле. Плюс ещё есть окончательная редактура, которая также играет роль в окончательной версии беседы. Никто же не будет спорить, что даже пара слов, убранных из текста тупо в целях экономии места, — способ вывернуть с ног на голову изначальный смысл ответов?
ЮВН: Даже анкетирование можно сделать интересным. Более того — чем тупее анкета, тем интереснее можно ответить. Другое дело, что не совсем понятно, на кого рассчитано такое анкетирование. Прочитав пять одинаковых интервью, узнав про всех родственников и мимокрокодилов, повлиявших на становление позапрошлого басиста как личности, читать шестое такое интервью найдётся мало желающих.
Но у вас вот всё хорошо, мне нравится. Отвечаю практически не думая, на ходу. Впрочем, как и всегда.
— Есть ли какой‑то универсальный способ разговорить немногословного от природы или боящегося говорить на камеру человека?
МП: Универсального рецепта нет, но одно точно: если неразговорчивый, замкнутый человек согласился поговорить на камеру, он обязательно разговорится. Более того, в 98% случаев после слов «Спасибо, до новых встреч!» и выключения камеры у молчунов открывается «второе дыхание», и сделать так, чтобы он замолчал, порой очень нелегко. Так что лайфхак, как говорится: никогда не выключайте камеру сразу после окончания «официального» интервью — нередко именно бэкстейдж даёт больше материала, чем сама беседа.
ЮВН: Можно выпить «говорящей воды», втереться в доверие, спровоцировать — масса способов. Если человеку есть что сказать, он скажет это одной‑двумя фразами. Пусть это будет немногословно или как‑то странно, но если это честно и интересно, то какая разница, сколько идёт интервью.
— Несмотря на то что Тверь находится всего в паре часов от Москвы, кажется, что локальная музыкальная тусовка там совсем иная. Какие они — тверские музыканты, о которых вы рассказываете в рамках ТМЭ?
МП: Нет, абсолютно такая же — так же, как в МСК, есть группы с видимостью амбиций, но не стремящиеся реально что‑то делать, так как им хватает местечковой популярности. Как бы они ни заявляли о том, что дома их «не понимают», есть и те, кто действительно много работает и не сидит на месте. Направлений всяких разных хватает, процент молодёжи среди музформаций в городе вроде как начал увеличиваться. Словом, тенденции те же, что и в крупных городах, — с поправкой на масштаб и плотность населения.
ЮВН: Музыкальная тусовка, так же, как и в столицах, поделилась на все возможные фракции и пребывает в стадиях самоудовлетворения. Есть, конечно, и люди, исправно посещающие как рейвы, так и блэк‑метал‑сейшены, и даже в филармонию захаживают — наверное, их можно назвать меломанами.
Единственная разница со столицей — более унылая посещаемость метал‑концертов. Тут и нелепая организация мероприятий, и просто тот факт, что народу у нас живёт намного меньше, а стало быть, условных дэт‑металлистов ещё меньше. А условным «какарийским» металлистам западло ходить на дэт‑метал: ведь там орут, рычат и вот это вот всё. Вот и ходят они по кругу — непонятые, отвергнутые.
— В столицах сейчас массово закрываются площадки, срываются мероприятия. А с какими проблемами сталкиваются, на ваш взгляд, локальные команды в Твери?
МП: В Твери с этим сложнее: в Твери и так крайне мало действующих площадок, готовых принимать тот люд, о котором так любят писать на страницах ТМЭ. Оттого мы все — и посетители, и сами хозяева площадок (за что им бесконечный респект) — делаем всё возможное, чтобы у нас было место, куда можно сходить, послушать любимую музыку и оттянуться. Стараемся играть по заданным правилам, оставаясь, таким образом, на плаву.
— Про что совершенно точно не будете писать или снимать материалы? Есть ли некие «красные линии» или, если будет угодно, «стоп‑слова»?
МП: Пожалуй, никаких «красных линий» у нас нет. Все критерии при отборе материала нередко даже не «нравится/не нравится», а «ты пойдёшь? Ты там был?».
Вот если только заказной на 100 % материал — вот это не про нас. Даже когда нас просят написать рецензию на релиз, например, за деньги, мы сразу предупреждаем: абсолютно неважно, что деньги автору статьи платит автор трека, — разбор будет именно таким, каким этот трек услышал автор критики (и далеко не всегда это будет лесть).
ЮВН: У нас есть постоянная рубрика «Свежие тверские релизы». Когда накапливается достаточное количество новых релизов по Твери и области, мы всю эту музыку загружаем в аудиотеку ТМЭ, делаем плейлист‑выборку и публикуем общий пост — со ссылками, обложками и плейлистом. В связи с злоупотреблением гражданами ИИ было принято решение: никакой так называемой «нейромузыки» мы постить не будем.
— Годы идут, индустрия меняется, и кажется, что сейчас в музыкальной тусовке уже нет той открытости и искренности. Как не потерять в этой круговерти ощущения кайфа от того, что вы делаете?
МП: Бороться и искать, найти и перепрятать.
Тут никакой сложности нет. Если есть понимание, что ты сейчас занимаешься своим делом. И, невзирая на всякий хейт со стороны, твоя совесть чиста, а работа получает отзывы, подражателей, единомышленников, «жизненно важные советы, как правильно сделать». Значит, ты всё делаешь правильно — и, вполне возможно, кого‑то твоя деятельность вдохновит на свершения.
Короче, когда видишь результаты своего труда и они приносят видимые плоды (вообще не обязательно материальные) — разве этого мало, чтобы кайфовать от жизни?
ЮВН: А были эти самые открытость и искренность?)) Сильно сомневаюсь. Всегда были тусовочки в тусовках — и всегда будут. Здесь мы любим вот этих, тут мы хуесосим других, а вот здесь ещё и на лохах денежку можно заработать. Я не про всех, конечно же. А в остальном согласен с Патологоанатомом. Сразу видно — умный человек, я б не сказал лучше.)
— Если бы о ТМЭ однажды написали книгу, как бы она могла называться?
МП: А она уже написана и издана под разными названиями:
• Сервантес назвал её «Дон Кихот».
• Паланик — «Бойцовский клуб».
• Карл Маркс — «Капитал».
А в Твери… Не знаем, возможно, «МУЗ‑ЭКСПЕРТ и три мушкетёра».🤣
ЮВН: «Страх и отвращение в Тверском роке».
— Несколько рекомендаций от редакции (не)уважаемого портала: что послушать сегодня, закончив чтение нашего интервью?
МП: ))) Ещё раз: у каждого из нас свои музыкальные предпочтения, и поэтому список может быть длинною в жизнь — начиная от Black Sabbath и Дио, заканчивая Варгом и Тиаматом, через Pantera и Carnivore, к Айнике, Бьорк и Шакире.
А так — всё, чего требуют душа и сердце, честно и искренне, но не то, что «модно».
ЮВН: Пользуясь случаем, не премину продвинуть новый релиз Trust Ltd — «Последний грех». А вообще, пока отвечал на вопросы, слушал INFERNUS PRESENCE — Thy Restlessness That Follows и Maria of Copper Mountains — «В чёрные омуты»: оба релиза 2026 года, и оба весьма понравились. Спасибо за вопросы — было интересно!