Эволюция c точки зрения реальности

Рудольф Штайнер

5 лекций, прочитанных в Берлине
с 31-го октября по 5 декабря 1911 года. GA 132

Лекция первая

Берлин, 31 октября 1911 года

Мы совершенно не могли бы обойтись тем, что нам говорят Евангелия и прочие духовные документы человечества, если бы не положили этому в качестве предпосылки развитие всей нашей мировой системы, которое мы обозначаем как воплощения нашей планеты, через бытие Сатурна, Солнца, Луны, вплоть до теперешнего земного бытия. В «Очерке тайноведения» был дан лишь набросок, причем о сведениях односторонних, полученных в результате рассмотрения лишь с одной точки зрения. Но поскольку земное бытие предлагает нам бесконечную массу данных, мы можем обозначить и бесконечный ряд сторон в бытии Сатурна, Солнца и Луны.

Все данные, которые были приведены, взяты из отпечатков в Хронике Акаши. Подобно тому, как нашему обычному взгляду вещи из нашего физического мира, расположенные вблизи, предстают со всеми своими подробностями более или менее ясно и, чем дальше они расположены, тем менее ясно и отчетливо они выглядят, так же и вещи, стоящие во временном отношении к нам ближе, принадлежащие к земному и лунному развитию, предстают нам точнее; и, напротив, вещи, более отдаленные от нас во времени, получают размытые контуры, если мы ясновидчески взглянем на бытие Сатурна или Солнца.

То, что произошло однажды, постоянно происходит и сейчас. Например, то, что происходило во времена Древнего Сатурна, еще и сегодня продолжает происходить, только прикрыто, став незаметным на фоне того, что происходит вокруг человека внешне на физическом плане. Сатурническое бытие касается человека и сейчас.

Мы знаем, что самое внутреннее зерно нашего существа выступает перед нами как «Я», которое по существу представляет для современного человека сверхчувственную, сущность. Насколько она невоспринимаема, можно заключить уже из того, что сегодня есть учителя души, так называемые официальные психологи, которые вообще не имеют никакого понятия о том, в чем состоит сущность «Я».

В немецкой психологии 19-го века постепенно сформировалось такое выражение как «Учение о душе без души», особенно характерное для известной школы Вундта, которая не просто задавала тон в немецкоговорящих странах, но с огромным почтением упоминалась повсюду, где речь шла о психологии. «Учение о душе без души» можно было бы охарактеризовать так: описание душевных свойств без учета самостоятельной сущности души, в которой ведь только и собираются все свойства души в, своего рода фокусе, в «Я». – Это самая большая бессмыслица, которая только могла быть вброшена в учение о душе, и все же сегодняшняя психология полностью находится под впечатлением этого вздора.

Если бы можно было постичь «Я» в его истинной сущности и поставить его перед собой как внешнее физическое тело, если бы окружение, от которого «Я» так зависимо, как зависимо физическое тело от того, что оно воспринимает глазами и прочими органами чувств, можно было бы воспринять, как воспринимают в физическом мире в облака, горы и пр., если бы можно было так же найти для «Я» то, от чего оно зависит, как, например, физическое тело зависит от продуктов своего питания, то, еще сегодня, можно было бы приблизиться к некой характеристике мира, некой мировой матрице, которая как бы пропитывает прочее наше окружение, невидимо содержится в нем и совпадает при этом с матрицей Древнего Сатурна. Тот, кто хочет узнать «Я» в его собственном мире, должен представить себе мир таким, каким был Древний Сатурн. Это скрытый мир для человека – сверхчувственный мир. Человек на сегодняшней ступени своего развития никак не смог бы его вынести. Его сущность прикрыта для него Хранителем Порога, и необходимо достичь определенной степени спиритуального развития, чтобы быть способным выдержать его вид.

Это действительно такой вид, к которому вначале надо привыкнуть и прежде всего создать для себя представление о том, что необходимо, чтобы вообще прийти к возможности воспринять такую мировую матрицу как нечто реальное. Вам надо будет вытеснить из мышления все, что вы можете воспринять своими органами чувств, то есть, и внешний, и внутренний мир, настолько, насколько последний состоит из обычных душевных движений человека. Вам надо абстрагироваться от всего, что есть в мире и от того, что представляют собой человеческие представления: убрать из внешнего мира все, что могут воспринять чувства, а из внутреннего – все душевные движения, все представления. И если теперь вы захотите получить понятие о том состоянии души, в котором должен оказаться человек, восприняв все эти мысли реально, то это состояние можно описать как ужас, страх перед бесконечной пустотой, образовавшейся вокруг, и, одновременно, преодоление этого страха, благодаря внутренней твердости и уверенности. Без этих двух настроев души, ужаса перед бесконечной пустотой бытия и преодоления этого страха, совершенно невозможно ощутить того, что лежит в основании нашего мирового бытия как бытие Древнего Сатурна.

Но одних только охарактеризованных сейчас ощущений – мало. Поэтому во внешней литературе вы не встретите описаний этого состояния, ибо его знают лишь те, кто во все времена, посредством ясновидческих сил пытался постигнуть суть вещей. Лишь однажды я нашел небольшое обращение к подобным ощущениям в дневнике гегельянца Карла Розенкранца, где он иногда описывает очень интимные чувства, в данном случае, при проживании гегелевской философии. Розенкранц выясняет для себя, что гегелевская философия исходит из «чистого бытия». Об этом «чистом бытии» Гегель очень много наговорил в философской литературе XIX столетия, но, надо сказать, его мало кто понял. Это рафинированное понятие, «чистое бытие» Гегеля – не сущность-существующая-как-наличное-бытие, а само «наличное-бытие», – понятие воистину еще не описывающее пустоту, внушающую страх, однако все пространство в гегелевском «наличном-бытии», имеющее оттенок свойства бесконечности, заполненной «наличным-бытием». И Розенкранц ощутил это однажды как ужасное, пронизывающее холодом мировое пространство, незаполненное ничем, кроме пустого бытия. Для того, чтобы понять, что лежит в основании мира, недостаточно говорить понятиями, то есть, образовывать об этом понятия и идеи. Гораздо более важно быть в состоянии составить представление об ощущении, возникающем перед лицом бесконечной пустоты бытия Древнего Сатурна. Тогда душа ухватит это чувство содрогания. Если человек хочет продвинуться в ясновидении, чтобы затем подойти к узрению этого состояния Сатурна, необходимо подготовиться так, чтобы на самом деле получить чувство, которое в определенном отношении исходит из более или менее знакомому каждому человеку ощущения головокружения на высокой горе, когда он стоит над пропастью, теряя твердую почву под ногами, будто нет такого места, где он может остаться, будто он отдался силам, над которыми у него нет никакой власти.

И поскольку теряется не только почва под ногами, но и все то, что видят глаза, слышат уши, могут осязать руки – вообще все, что находится в окружающем пространстве, то теряются и всякие мысли, так что наступает состояние своего рода сумерек или сна, в котором нельзя познать ничего, и человеку не остается ничего другого, как погрузиться в состояние содрогания. Однако нужно быть подготовленным, иначе можно легко оказаться захваченным этим состоянием головокружения, которое побороть невозможно.

Для людей нашего времени есть две возможности. Первая – понять Евангелия и Мистерию Голгофы. Кто поймет их в полной глубине – естественно, не так, как об этом говорят современные теологи, но внутренним переживанием, – тот возьмет с собой в эту пустоту нечто, что как бы увеличивается из одной точки, наполняя пустоту отвагой, чувством мужества, защищенности, посредством единения с той сущностью, которая принесла себя в жертву на Голгофе. Другой путь – проникнуть в духовный мир без Евангелий, через истинную, настоящую Антропософию. Вы знаете, что мы не исходим из Евангелий, рассматривая Мистерию Голгофы. Мы пришли бы к ней даже если бы никаких Евангелий вообще не было, поскольку сегодня через Мистерию Голгофы в мир вошло нечто, благодаря чему человек непосредственно из впечатлений может понять духовный мир сам. Это можно назвать действием в мире Святого Духа, или мировой мысли.

Если мы теперь приблизимся к этой полной содрогания пустоте с приготовлениями, которые даны нам в книге «Как достигнуть познания высших миров», и вживемся в духовный мир, из которого вынесено все, что потрясает нашу душу, то в процессе настройки на бытие Сатурна мы прежде всего познакомимся с существами совершенно отличными от животного, растительного или минерального царств. Это – Духи Воли, или Троны. Они предстанут перед нами в виде вздымающегося моря мужества.

То, что человек может поначалу лишь представить, становится ясновидческим настоящим. Вообразите себя плавающими в море, но не физически, а духовно, как существо, чувствующее себя единым с сущностью Христа, несомым им, и не в море воды, а в бесконечном, наполняющем пространство, море переливающегося мужества, энергии! Так мы встречаемся с существами, хотя и состоящими только из мужества, но настолько же реальными, как и человек из мяса и костей. Таковы Духи Воли, и их бытие есть бытие Сатурна, никак иначе. Первоначально Сатурн – именно они. О мире Сатурна мы не можем сказать, что он круглый, шестиугольный или четырехугольный. Все эти определения пространства к нему не подходят, поскольку там нет никакой возможности найти предел. Если еще раз воспользоваться образом плавания в море, можно сказать, что это не то море, где есть поверхность. В нем можно обнаружить Духов Мужества или Духов Воли во всех направлениях.

Чтобы представить себе такое, необходимо подходить к этому представлению медленно, постепенно, ибо в нем пропадает пространство. Больше нет смысла говорить, плыву я вверху или внизу, справа или слева и вообще применять какие-либо пространственные критерии. Все это не имеет никакого смысла на Древнем Сатурне; там все одинаково.

Но что еще важнее на первых этапах существования Сатурна – там нет времени. Нет ни раньше, ни позже. Сегодняшнему человеку это представить очень сложно, потому что его представление само протекает во времени: одна мысль следует после другой. То, что время пропадает, тоже, в свою очередь, можно охарактеризовать через чувство. И это чувство воистину не из приятных. – Представьте себе, что все ваши представления вдруг застыли, и вы чувствуете себя удержанным в своем представлении, и не способны больше пошевелиться. Тогда вы не сможете больше сказать, мол, то, что вы раньше пережили, вы пережили «раньше». Вы привязаны к этому переживанию, оно здесь, но оно словно застывшее. Время прекращает иметь значение. Его вообще больше нет. Поэтому довольно бессмысленно спрашивать: а что было до Сатурна! «До этого» не имеет никакого смысла, поскольку нет времени и все временные определения бессмысленны. На Древнем Сатурне мир как бы пригвожден, мысли должны застыть. Ясновидение тоже. Обычные мысли вообще досюда не доходят. Выражаясь образно, вы должны почувствовать, что ваш мозг заморожен. И если вам удастся прочувствовать эту замороженность, вы получите некоторое представление о сознании без времени.

Теперь, когда мы зашли так далеко, вы заметите во всей картине странное изменение. В эту неподвижность и безвременье, которыми характеризуется бесконечное море мужества, названное нами Духами Воли, как бы прорываются существа других иерархий. Вы чувствуете неопределенное переживание, о котором нельзя сказать, что его кто-то переживает сам, можно лишь сказать, что оно есть, и находится внутри всего этого бесконечного моря мужества. Возникают, как бы, пронизывающие это поле вспышки, просветления, скорее, мерцание. Представьте себе следующее: вы встречаете человека, который что-то говорит, и вас охватывает чувство: какой он умный! – и дальше это чувство усиливается, и вы ощущаете: он, действительно, мудр, пережил многое, чтобы говорить о таких вещах! – и эта личность действует на вас, кроме всего прочего, так, что вы реально чувствуете исходящее от него волшебное дуновение. Представьте себе бесконечное усиление такого волшебного дуновения, появляющегося в море мужества в виде облаков, внутри которых наблюдается мерцание. Если вы соберете все это воедино, у вас будет представление о том, как в иерархию Духов Воли действенно вступают существа, полные мудрости, но не просто мудрости, а сияющей, излучающейся мудрости. Так вы получите представление о Херувимах, вступающих в действие.

Теперь постарайтесь не думать ни о чем ином, кроме того, что я сейчас описал. Все, что есть вокруг и еще мерцание, похожее на тление, происходит одновременно, а не так чтобы что-то возникло и пропало. И теперь можно ощутить связь Духов Воли и Херувимов. Между ними начинаются отношения, и мы постепенно осознаем, что Духи Воли, или Троны, приносят собственное существо в жертву Херувимам. Это последнее представление, к которому вообще можно прийти, приближаясь к Сатурну обратным порядком – дальше продвинуться нельзя, дальше мир закрыт, словно заколочен досками. И в момент переживания жертвы, приносимой Духами Воли Херувимам, нечто вдруг вырывается из нашего существа. Благодаря этой жертве рождается время. – Но не то абстрактное время, о котором мы обычно говорим, а время как самостоятельная духовная сущность. Теперь уже можно говорить о чем-то, что оно начинается. Время начинается так, что оно поначалу рождается как временны́е сущности, то есть, сущности, состоящие только из времени. И это – Духи Личности, или Архаи. В бытии Сатурна они – время. У нас они также описаны как Духи Времени, регулирующие время. Но те, кто был рожден тогда, действительно являются сущностями, целиком состоящими только из времени.

Исключительно важно принять участие в жертве Духов Воли Херувимам и в рождении Духов Времени, ибо только с момента, когда рождается время, выступает нечто, что только и делает возможным говорить о состоянии Сатурна как о чем-то подобном субстанции – о тепле, подобно жертвенному курению Тронов, рождающему время. Поэтому мы часто говорим, что Сатурн – это состояние тепла, отличное, однако, от тех элементов, которые окружают нас сейчас. И это тепло возникает как жертвенное тепло, которое Духи Воли приносят Херувимам.

Тут необходимо пояснить, что мы должны думать об огне. Смотря на огонь, ощущая тепло, нам не следует думать материалистически, как это естественно и привычно для современных людей. Везде, где мы имеем дело с теплом, в нашем окружении незримо присутствует жертва Духов Воли Херувимам как духовная основа. Только благодаря этому, мир обретет истину и знание о том, что за каждым проявлением тепла стоит жертва.

В «Очерке Тайноведения» было дано описание лишь внешнего состояния Древнего Сатурна. Но одного этого уже было достаточно, чтобы люди, способные думать только современным научным образом, восприняли эту книгу как полный бред. Подумайте, однако, что произошло бы с ними, если бы мы сказали, что в основе наивнутреннейшей сущности Древнего Сатурна лежит то, что сущности Духов Воли принесли жертву Херувимам и из этого жертвенного курения родилось время, и произошли Архаи – Духи Времени, и что тепло – это всего лишь внешнее отражение этого процесса, майя по отношению к жертве Духов Воли. Если мы хотим говорить правду, мы должны сказать: повсюду, где есть тепло, на самом деле мы имеем дело с жертвой Тронов, приносимой Херувимам.

А теперь об имагинации. В книге «Как достигнуть познания высших миров» часто говорится о том, что второй ступенью розенкрейцеровского посвящения является создание имагинаций, которые антропософ должен формировать из правильных представлений о мире. То, о чем мы сейчас говорим, он может преобразовать в своего рода фантастическую имагинацию: Троны, или Духи Воли, склоняются в отдаче, исполненной мужества, перед Херувимами, но их жертвенность исходит не из ощущения собственного ничтожества, а из сознания того, что у них есть нечто, что можно отдать, и они посылают жертву пламенеющего тепла в виде клубящегося курения, поднимающегося к крылатым Херувимам. И из этой жертвы исходят сущности времени – Архаи, каковой исход представляет собой грандиозный образ, поставленный перед нашей душой, и является необычайно впечатляющим для имагинаций, которые могут вести нас потом дальше и дальше в области оккультного познания.

Нам ведь именно этого и нужно достичь: преобразовать полученные нами представления в имагинации, в образы. И пусть эти образы несовершенны, антропоморфны, и выглядят, как люди с крыльями. Лишнее отпадет, остальное приложится. Когда мы с полной отдачей углубляемся в подобные образы, мы совершаем то, что постепенно приближает нас к самим этим существам.

Если вы примите то, что я сейчас попытался охарактеризовать как существ, преисполненных мужества и мудрости, вы увидите, что душа очень скоро начнет искать прибежище в образах, лежащих за пределами разумных понятий. Разумные понятия появились гораздо позже, поэтому поначалу мы и не должны принимать такие вещи рассудочно, интеллектуально.

На примере рассмотрения Древнего Сатурна мы попытались более внутренне проникнуть в это древнее воплощение нашей Земли. Следующими шагами будет рассмотрение солнечного и лунного бытия, и там мы тоже придем к не менее грандиозным понятиям, таким, как представление о жертвующих Херувимам Тронах, которые, как результат этой жертвы, создают существ Времени. Мы увидим, как эта жертва преобразуется на Солнце, и как перед нами предстанут другие грандиозные процессы мирового бытия, когда мы перейдем от сатурнического к солнечному, а затем к лунному бытию.

Лекция вторая

Берлин, 7 ноября 1911 года

В «Очерке тайноведения» Древний Сатурн был описан так, будто он является небесным телом, состоящим по существу не из минералов, воды или воздуха, но только из тепла. И когда мы говорили о «пространстве», это было также только образное описание, поскольку в последний раз мы видели, что на Древнем Сатурне даже и времени-то не было. Поэтому, когда что-то говорится для передачи образа, нам должно быть ясно, что это образ.

На Древнем Сатурне мы бы не обнаружили даже тончайшей субстанции, но лишь тепло и холод. В действительности это так, и там нельзя говорить о перемещении из одной части пространства в другое, есть лишь ощущение смены состояний тепла и холода. Ясновидящий, перенесшийся на Древний Сатурн, воспримет накатывающиеся и откатывающиеся волны беспространственных тепловых состояний. Но это лишь внешняя вуаль сатурнического состояния. Потому что тепло, или, словами оккультистов, огонь, открыл нам свою духовную причину, и мы видели, что то, что в действительности имелось на Древнем Сатурне, это – духовные поступки. И мы составили для себя образ этих духовных поступков, говоря, что Духи Воли, или Троны, произвели жертвенные деяния, так что, если мы посмотрим на то, что происходило на Сатурне в действительности, то увидим Херувимов и истекающую от Тронов жертву. Жертва перетекает от Тронов к Херувимам и это жертвование, как бы, увиденное извне, является нам как тепло. Состояния тепла – это внешнее чувственно-физическое выражение жертвы. Повсюду в мире, где мы воспринимаем тепло, это тепло является внешним выражением того, что за ним стоит. Тепло – это иллюзия, за которой стоят жертвенные деяния существ. Поэтому если мы хотим охарактеризовать тепло по-настоящему, мы должны будем сказать: мировое тепло есть откровение, или деяние мировой жертвы.

Затем мы видели, как из этого жертвенного действия Тронов по отношению к Херувимам было рождено то, что мы называем «временем». Но время было тогда не той абстракцией «раньше-позже», которую воспринимает человек сегодня, а суммой духовных сущностей. Духи Времени – это действительно древнее время, и они суть дети Тронов и Херувимов. Мы говорим, что древний Сатурн состоит из тепла, но никто не может знать, что такое тепло, если он не в состоянии представить себе способное к жертве дарение того, что имеет, чем обладает, что он есть сам. Жертвование собственного существа, отчуждение его в душевном смысле с мыслью отдать свое лучшее для исцеления мира; не для себя сохранить лучшее в себе, а желать пожертвовать этим на алтаре мироздания: все это, объединяясь в живое понятие и пронизывая душу этим чувством, постепенно ведет к пониманию того, что стоит за явлением тепла. Тот, кто сознательно приносит жертву, делает это по своей воле. Если кто-то жертвует против своей воли, то он испытывает принуждение. Тогда это не жертва. Но если некто жертвует, не потому, что он был кем-то принужден извне, и также не потому, что надеялся тем самым чего-то достигнуть, а потому, что чувствует внутреннее побуждение жертвовать, тогда просто немыслимо, чтобы он ощущал нечто другое, нежели внутреннее теплое блаженство. Лишь тот действительно понимает сущность тепла, кто может охватить мысли: когда в мире выступает тепло, причиной тому является нечто духовно-душевное, стоящее за теплом, и это – блаженство жертвования.

Если мы теперь перейдем от Древнего Сатурна к Древнему Солнцу, то нам придется вначале снова освоить определенное понятие, благодаря которому мы сможем составить представление о субстанции Древнего Солнца. То, что мы читали в «Очерке тайноведения», о том, что Древнее Солнце преобразовало тепло и добавило к нему воздух и свет, – это опять-таки представление, исходящее из внешнего проявления. За воздухом и светом нам надо искать нечто моральное, если мы хотим понять воздух и свет, добавляющиеся на Солнце к теплу.

Тут есть некое душевное переживание. Допустим, какой-то человек увидел настоящий жертвенный поступок и вдохновился образом благоговейной жертвы, которую он видит, и это оживляет его душу. Что тогда чувствует его душа? – Она ощущает глубочайшее вдохновение при виде этого образа, воспринимая жертвенно-блаженный поступок, как самое прекрасное переживание, которое только может возникнуть в душе! И нужно быть бесчувственным поленом, если в душе не возникает ощущение порыва полной отдачи! – Жертвенный поступок всегда является отдачей, преобразованной в активность. Созерцание же активной, действенной отдачи может вызвать состояние самоотдачи, потери себя, самозабвения.

Тот, кто не переживет настроение самоотдачи, никогда не сможет достичь высших познаний. Ведь, что было бы противоположностью этого настроения? Это было бы своеволие. Это, вообще, будто два полюса душевной жизни: полная самоотдачи потерянность в том, что созерцают, и своевольное проявление того, что есть в тебе. Для истинного познания и мудрости, своеволие смертельно.

В обычной жизни своеволие известно только как предубеждения, предрассудки, которые всегда разрушают высшее понимание. Но то, что мы здесь разумеем под самоотдачей, надо представлять в усиленном виде, поскольку, только благодаря усиленной самоотдаче, человек может возвысить себя до высших миров. Это самозабвение он должен пережить хотя бы как настроение. Поэтому нужно повторять снова и снова, что мы никогда не придем к высшему познанию, если будем работать так, как работает обычная наука, или повседневное мышление, которые действуют, исходя из обычной человеческой воли, благодаря всему тому, что идет из своеволия. Но если всему новому противопоставлять себя, принимать только то, что уже знаешь – с этим нельзя продвинуться ни на шаг дальше! И тот, кто хочет быть ясновидящим, никогда не скажет, что он примет лишь то, что уже им проверено, он должен быть полностью свободным от всего эгоистичного и обязан принимать все, что к нему приходит из мира, и что нельзя обозначить никак иначе, кроме как словом «милость». Он ожидает всего от милости, которая просвещает. Ведь ясновидческие познания приобретается только благодаря способности исключить все, чему когда-либо учился до этого. Собственное суждение состоит из того, что думали предки, или из того, что подсказано человеку его желаниями и т.д. Все это должно быть удалено, чтобы подойти к высшим познаниям. Душа должна быть пустой и находиться в состоянии спокойного ожидания того, что может приблизиться к ней из свободного от времени и пространства, вещей и фактов мира – скрытого и таинственного. И мы никогда не должны думать, что можем добиться ясновидческого познания; но лишь принять то, что предлагается как откровение и просветление от милости, которая приближается к нам.

Как же открывается такое познание? Оно открывается как настроение одаренного, благодаря пришедшему в нас дару из духовного мира. Если то, что является нам как существо, милостиво вливающее в нас познание, мы бы захотели как-то обозначить, нам пришлось бы использовать выражение: створяющий милость даритель, податель. А чтобы понять природу этого существа, необходимо представление о жертвовании Тронов Херувимам! Теперь вообразите себе, что к происходящей жертве Тронов Херувимам, добавляется еще одна сущность, которую созерцание этой жертвы подвигает к тому, чтобы самому сделаться подателем, в благодати изливающим вокруг себя дары, чтобы все, что она имеет, раздаривать своему окружению, изливать в мир: и это было бы описанием Духов Мудрости, которые на Солнце приблизились к тем существам, с которыми мы уже познакомились на Древнем Сатурне. Какова же главная черта характера Духов Мудрости? – Это дарящая, благодатная добродетель. Как мы говорили о Тронах, что они великие жертвователи, так мы должны сказать и о Духах Мудрости – они великие податели, одаривающие так, что их дары пронизывают и оживляют мироздание, вливаясь в него и, только благодаря этому, в мироздание привносится порядок.

Таково действие Духов Мудрости на Солнце. Они дарят свое собственное существо своему окружению. Но что видит наблюдатель со стороны? – Внешнее Солнце, кроме тепла, состоит также из воздуха и света. Но это то же самое, как если бы кто-то сказал: вдалеке я вижу серое облако, и, будучи художником, нарисовал бы его как облако; но подойдя ближе, увидел бы вместо серого облака комариный рой. В действительности то, что издалека казалось серым облаком, представляет собой сумму живых существ. Похожим образом мы воспринимаем бытие Древнего Солнца. Рассматривая его издалека, мы представляем его как иллюзию воздушно-светового тела, но стоит приблизиться к нему, как мы увидим уже не воздушно-световое тело, а великую дарящую добродетель Духов Мудрости. Никто не сможет познать воздух, описывая только его физические свойства. Это майя, иллюзия, внешнее проявление, поскольку повсюду в мире, где есть воздух, за ним стоят действия дарящих духов Мудрости. Воздух является проявлением дарующей добродетели духов макрокосмоса. Только тот рассматривает воздух верно, кто говорит: все, что я воспринимаю как воздух, в действительности есть дар Духов Мудрости своему окружению.

Но на Древнем Солнце ясновидец наблюдает еще одну странную вещь. Чтобы понять это, вспомним то ощущение, которое мы получаем, когда нам удается из только-что описанного настроения отдачи наполниться неким познанием, некой идеей. Это не научная идея, ее скорее можно почувствовать, обратившись к искусству, где идея, благодаря определенному цвету или форме, изливается в мир так, что миру дарится некое самостоятельное бытие. Сущность такой дарящей способности характеризуется тем, что с ней связана некая продуктивность, нечто творческое, поскольку это дарение само по себе творчество. Тот, у кого есть какая-то идея, которую он ощущает, как спасительную для мира, и которая представлена в произведении искусства, у того есть верное понимание этой продуктивности дарящей добродетели. Это то, что пронизывает Солнце в виде воздуха.

Если мы представим творческую идею в голове художника, как она вписывается в вещество, тогда это духовная сущность воздуха. Там, где есть воздух, мы имеем дело с чем-то подобным. Но, благодаря тому, что на Солнце существовала эта живая продуктивность, случился еще один факт.

Мы помним, что Духи Времени были рождены на Древнем Сатурне, поэтому на Солнце «время» уже было, ведь, оно перешло от Сатурна. Таким образом, на Древнем Солнце появилась возможность дарения, каковой ранее не было. Ведь что было бы с дарением, если бы не было времени: тогда дарить было бы невозможно, поскольку дарение состоит из того, что дают и принимают. Без второго дарение немыслимо. То есть, дарение должно состоять из двух актов: давать и брать, иначе дарение не имеет смысла. Но на Солнце эти «давать» и «брать» соотносятся очень странно, они сохраняется временем, то есть, то, что изливают Духи Мудрости, остается во времени, но теперь должна выступить некая принимающая сторона, и в отношении Духов Мудрости это происходит в более поздний момент. Так что Духи Мудрости сперва дают, а приятие, наступает позже.

Об этом мы снова можем получить верное представление, только если в основу положим собственное душевное переживание. Представьте себе, вы пытаетесь что-либо понять, или образовать какую-то мысль. На следующий день вы вспоминаете, очищая свой дух, чтобы все то, что вы вчера образовали в форме мыслей, смогло возвратиться в ваш дух. Тогда то, что было образовано вчера, вами воспринимается сегодня. Так и на Древнем Солнце то, что было раньше подарено, сохраняется для более позднего момента, и позднее принимается. Что же это за приятие? Кто принимает? Как посредством некоего акта рождения – из жертвования Тронов Херувимам – на Сатурне возникли Духи Времени, так же, благодаря дарению в окружающий мир со стороны Духов Мудрости, возникают духи, которых мы называем Архангелами. Они и являются принимающими на Древнем Солнце. Однако принимая дар от Духов Мудрости, они не оставляют его себе, но излучают назад, как зеркало отражает образ. Архангелы на Солнце имеют задание принимать в более поздний момент то, что в более ранний момент было подарено Духами Мудрости, чтобы подаренное могло быть обратно излученным Архангелами. То есть, на Солнце у нас есть дарение и более позднее принятие, но принятие как обратное излучение того, что было раньше.

Представьте себе, что Земля была бы не такая, как сейчас, и в определенный момент могло бы излучать то, что происходило в более ранний период. Теперь мы знаем, что именно так и происходит. Мы живем сейчас в пятой постатлантической культурной эпохе, где отражаются события третьей древнеегипетско-халдейской эпохи. То, что было раньше, принято и теперь излучается обратно. Это, своего рода, повторение дара и принятия Древнего Солнца. Таким образом, мы должны думать о Духах Мудрости во времена Древнего Солнца как о подателях и дарителях, а об Архангелах – как о принимающих подаяние. Благодаря этому, происходит нечто совершенно особенное, что мы можем верно представить, если подумаем об образе внутренне закрытого шара, где из центра нечто излучается как дар; и затем с периферии отражается назад к центру. На внутренней поверхности шара располагаются Архангелы, которые излучают этот дар назад Духам Мудрости, находящимся в центре. Чем же является излучаемая мудрость, отраженная назад себе самой? – Это свет, который совсем не таков, каким он предстает нам во внешней иллюзии. Ибо там, где выступает свет, мы имеем дело с излученным назад даром Духов Мудрости. А существа, которые стоят за светом – Архангелы. Да, за льющимся на нас лучами света скрываются Архангелы, однако тому факту, что они могут этот свет изливать на нас, мы обязаны дарящей добродетели Духов Мудрости.

Такова картина Древнего Солнца: имеется некий центр, где объединено то, что перешло от Древнего Сатурна – жертвенные поступки Тронов по отношению к Херувимам – и, погруженные в созерцание этого, Духи Мудрости. При этом последние побуждают себя к излучению из себя того, что является их собственным существом: струящейся, наполняющей мудростью как дарящей добродетелью, которая – поскольку она пронизана временем – посылается и снова возвращается, так что у нас получается некая сфера – внутренне светящийся глобус, благодаря обратно излученной добродетели.

Поэтому Древнее Солнце мы должны представлять себе светящимся не наружу, а вовнутрь. Этим действием создается еще нечто новое. Представим себе Духов Мудрости, сидящих в центре Солнца, погруженных в созерцание жертвующих Тронов и тем самым побуждаемых к излучению собственной сущности, которые получают эту собственную сущность обратно, отраженной от внутренней поверхности в виде света. Все пронизано светом. Их собственное, отдаваемое ими существо становится подарком макрокосмосу. Оно было их внутренним, а теперь излучается назад, то есть, их собственное существо встречается ими извне. Они видят собственное внутреннее, рассеянное в целом мире в виде внешнего света, как отражение своего собственного существа.

Внутреннее и внешнее – две противоположности, которые появляются теперь перед нами. «Раннее» и «позднее» преобразуются во «внутренне» и «внешнее». Так благодаря дарящей добродетели Духов Мудрости на Древнем Солнце рождается «пространство»! До этого пространство имело значение лишь как образ. Теперь оно появилось как таковое, но поначалу только в двух измерениях: еще нет ни верха, ни низа, ни права, ни лева. Есть только внешнее и внутреннее. – В действительности, обе эти противоположности зарождаются уже в конце существования Древнего Сатурна, но в своем собственном значении, как образующие пространство, они повторяются в виде сатурнического цикла на Древнем Солнце.

Если же мы теперь захотим составить себе представление обо всех этих процессах, как мы это делали в последний раз, когда ставили перед нашей душой образ жертвующих Тронов, рождающих Духов Времени, то нам не следует рисовать себе тело, состоящее из света, поскольку наружу этот свет еще не светит, но существует только отраженным внутри. Нам надо представить шар как внутреннее пространство с центром, поначалу являющимся повторением образа Сатурна: Троны как духи, преклоняющиеся перед крылатыми существами Херувимами и жертвующие свое собственное существо; а потом к этому добавляются Духи Мудрости, погруженные в созерцание этой жертвы. Теперь этот образ мы дополним тем, что жар, содержащийся в жертве, превращается в этом, полном отдачи, созерцании Духов Мудрости, в воздух, поднимающийся от жертвенного действия в виде жертвенного курения. Полную картину мы получим, если представим себе следующее: Троны, в жертве преклоняются перед Херувимами, а Духи Мудрости, словно танцуют вокруг них в хороводе, глубоко затронутые созерцанием жертвы Тронов в центре Солнца. Благодаря усилению этого настроения, жертвенный дым распространяется во все стороны, затем сгущается в облака, из которых образуются фигуры Архангелов, которые с периферии, отражая, излучают назад дар жертвенного курения как свет, пронизывающий внутреннее Солнца, и тем самым образуют сферу Солнца, которая состоит из жара и жертвенного дыма. Вовне на периферии сидят Архангелы, создатели света, которые позднее отражают то, что было на Солнце раньше. Для этого необходимо время, но затем все, бывшее на Солнце раньше, возвращается как свет. Архангелы же хранят то, что было раньше – дары Духов Мудрости, которые они принимают, а затем посылают назад, но то, что было во времени, они возвращают уже как пространство, и, возвращая это как пространство, они возвращают то, что сами получили от Архаев, или от Начал. Поэтому они – Ангелы Начала, поскольку позднее делают действенным то, что было раньше. Архангелы – суть вестники начала!

Совершенно удивительно, когда из действительно оккультного познания появляется это слово и мы тогда размышляем, каким образом оно из древнейшей традиции – пройдя путь школы Дионисия Ареопагита, бывшего учеником Павла – достигло нас. Удивительно видеть, как это слово, независимо от того, что здесь представлено, снова оживляет то, что некогда действительно было. Это должно наполнять нас глубочайшим благоговением, и тогда мы чувствуем себя связанными с древними святыми школами освященной мудрости, освященной науки, так что мы чувствуем, как эта древность вливается в нас, когда сами приходим к этой мудрости, независимо от прошлого. Тот, кто может хоть немного прочувствовать донесенные до нас традицией древние выражения, не принимая, однако во внимание их содержание, тот ощущает на себе господство Духов Времени, действующих через человеческий дух. Это прекрасный способ почувствовать себя связанным со всей человеческой эволюцией.

Архангелы хранят память о Началах. И все то, что имеется на той или иной планете, повторяется позднее, только к этому повторению всегда добавляется еще нечто, поэтому существа Солнца, определенным образом, снова предстают перед нами в том, что мы видим на нашей Земле.

Это полное представление, которого мы могли сейчас достичь. Оно дает нам образ жертвующих Тронов, и Херувимов, принимающих жертву, и ощущение жара, истекающего из этой жертвы, жертвенного курения, распространяющегося подобно воздуху, а также света, излучающегося назад от Архангелов, которые хранят все, что происходило с самого начала, для последующих времен: это ощущение является тем, что может привести к верному пониманию всего того, что связано с созданиями, исходящими из такого ощущения.

Таким образом, в области, только что представленной как душевная, мы достигли более духовного понимания того, что ранее имели, скорее, как физическую картину. Теперь же мы увидим, как из этой области будет рождено то Существо, которое на Земле выступило как Христос Иисус. И понять, что Существо Христа принесло на Землю, мы сможем только в том случае, если усвоим понятие дарящей и приносящей благодать добродетели в ее обратном излучении в свете мироздания во внутренней субстанции Солнца, пронизанного и освещенного этим светом. Если мы поднимемся до образа всего вышеописанного, преобразуем его в имагинацию и подумаем о том, что все это принесено Существом Христа на Землю, и на Земле пережито, тогда мы сможем еще глубже ощутить собственное духовное существо импульса Христа. Мы поймем тогда, какое скрытое понимание может жить в человеческой душе, если она, с помощью какого-либо образа, ощутит: то, что было сейчас описано, может снова стать на Земле живым.

Ведь данное описание Солнца могло полностью сконцентрироваться в душе какого-нибудь существа, свернуться в ней, чтобы еще раз проявиться позднее. Оно могло снова возникнуть на Земле и действовать так, что из всего того, что было создано из этого древнейшего жертвенного действия и жертвенного курения, рождающего свет времени и дарящей добродетели, был бы передан экстракт благодатного воздействия, который отражался бы мирозданием блаженного тепла, великолепия света. Представьте себе все это, сконцентрированное в душе, передающей это земному бытию, в душе, собравшей вокруг себя тех, кто был призван как земные существа; в душе, снова излучающей сохраненное и сохраняющей это для оставшегося земного бытия – в центре находится приносящий жертву, вокруг – те, кто должны ее принять; в этом объединены жертва и все, что с ней связано, и как бы переведены в земное бытие. А, с другой стороны, вообразите возможность разрушить эту жертву, так что все, что было дано человеческому существу как благодатное воздействие, может быть отклонено. Представьте себе все это, воплощенное в одной интуиции, и это будет картина «Тайная вечеря» Леонардо да Винчи: все Солнце с жертвующими существами, с существами дарящей добродетели, светового великолепия, понимаемого душевно – отраженное теми, кто был избран сохранять это для последующих времен; подготовленное для Земли тем, что может быть также отверженным в предателе.

Таким образом, сущность Земли, в разрезе того, что сущность Солнца повторно является на Земле, можно ощутить не внешним, интеллектуальным образом, а, поистине, художественно. Можно прочувствовать нечто и из того, что является движущей силой в таком великом произведении, что передает, как бы, экстракт земного бытия. И когда мы в следующий раз увидим, как из солнечной области вырастает Христос, мы лучше поймем то, что уже часто говорилось: если бы на Землю вдруг спустился марсианин, то он не понял бы здесь ничего из происходящего, но смог бы ощутить миссию Земли, глядя на «Тайную Вечерю» Леонардо да Винчи. Тогда этот марсианин смог бы увидеть, как солнечное бытие должно скрытым образом перейти в бытие Земли, и все, рассказанное тогда о Земле, стало бы ему понятным – как сохранение раннего в позднем.

В следующий раз нашей задачей будет осознание Христа – духовной солнечной Сущности, чтобы потом перейти к духовной сущности Луны.

Лекция третья

Берлин, 14 ноября 1911 года

Ранее мы пытались указать на то, как за всеми материально-вещественными проявлениями в мире следует искать духовное. Вначале мы охарактеризовали духовное, стоящее за тепловыми проявлениями, затем – за проявлениями движения воздуха. Для этого нам пришлось вернуться в очень далекое прошлое нашего развития, при этом духовные проявления, стоящие за материальным, мы должны были разглядеть в собственной душевной жизни. Мы видели, что духовные проявления, на которые мы при этом ссылаемся, лежат настолько далеко от всего того, что знает и переживает современный человек, что мы даже в собственной душевной и духовной жизни вынуждены апеллировать к необычным состояниям, а совсем не к всеобщим проявлениям. Мы поняли, что глубочайшую сущность всех тепловых и огненных проявлений надо искать вдали от внешних физических проявлений тепла и огня. Конечно, современному человеку покажется слишком гротескным, когда в качестве сущности всех мировых тепловых и огненных проявлений признается жертва Тронов, которых мы встречаем в древнем сатурническом состоянии Земли на определенной стадии их развития, и которые тогда приносили свою жертву Херувимам. И эта жертва, нашедшая свое начало в тот период мирового развития, имеет место во всем, что мы видим сейчас внешне в майе, или иллюзии тепловых и огненных проявлений.

Также мы узнали, что за всем тем, что мы можем назвать движущимся воздухом или газом, в свою очередь, стоит то, что мы назвали «дарящей добродетелью», полной отдачи истечение собственного существа духовных существ. Оно содержится в каждом дуновении ветра, в любом движении воздуха. Таким образом, то, что воспринимается внешне физически, в действительности есть лишь иллюзия, майя; верное же представление мы получим, только когда возвысимся от майи до духовного, спиритуального. В реальности мира огонь, тепло и воздух существуют так же мало, как и отражение в зеркале. И как отражение по отношению к человеку является иллюзией, так и огонь, тепло или воздух являются иллюзией. Не огонь или воздух должны мы искать в мире реального, а жертву и дарящую добродетель.

Когда к жертве добавляется дарящая добродетель, мы переходим от жизни Древнего Сатурна к жизни Древнего Солнца, второго космического воплощения нашей Земли, где мы находим нечто такое, что еще на один шаг приближает нас к реальному положению вещей в нашем развитии. И сегодня мы снова введем новое понятие, принадлежащее к миру реального, в противоположность миру иллюзии.

Когда человек осуществляет что-либо во внешней жизни, причиной этого является его волевой импульс, с которого начинается все, что ведет к поступку или действию. Для большого дела необходим сильный волевой импульс, а для менее значительного – более слабый волевой импульс. И человек, как правило, склоняется к тому, что от силы волевого импульса зависит значимость и величие поступка.

Но это верно лишь до определенной степени. Действия, имеющие отношение к духовному миру, которые человек может осуществлять, странным образом не зависят от усиления его волевых импульсов. Конечно, в физическом мире, величина поступка зависит от величины волевого импульса, поскольку, чем большего мы хотим достичь, тем больше усилий мы должны приложить для этого. Но в духовном мире это совершенно не так, и даже наоборот. Для осуществления более крупного действия, достижения большего влияния, необходимо не столько усиление позитивного волевого импульса, сколько отречение, отказ. Мы достигаем определенного духовного воздействия не благодаря тому, что при любой возможности выводим на сцену свои алчущие вожделения, суету, но обуздывая свои желания и страсти, отказываясь их удовлетворять.

Предположим, человек намеревается чего-то достичь в мире, благодаря внутреннему духовному действию. Чтобы подготовиться, он прежде всего должен научиться подавлять свои желания и страсти. В духовном мире можно достигнуть более значимых результатов, именно благодаря усмирению своих желаний и страстей. Чем меньше мы «хотим», чем больше принимаем карму и ее воздействия, и спокойно ведем себя в отказе относительно всего того, что мы обычно хотим достичь в этой жизни, тем сильнее мы становимся, например, в отношении действия мыслей.

У человека, любящего хорошо поесть, да и в других отношениях наполненного всякими желаниями, можно заметить, как его слова, обращенные к его подопечным, достигают немногого: они входят у воспитанника в одно ухо и выходят из другого. Тогда этот человек полагает, что во всем виноват сам воспитанник. Но это не всегда верно. Тот, кто более высоко понимает жизнь, придерживается умеренности, ест столько, сколько необходимо для поддержания жизни, и, в основном, настроен принимать вещи такими, какими ему посылает их судьба, замечает, что со временем его слова обретают большую силу. Один его взгляд уже может обладать силой, и даже нет надобности во взгляде, достаточно просто быть рядом со своим воспитанником, иметь обнадеживающие мысли, которые даже нет нужды высказывать: все это и так перейдет на подопечного.

Для того, чтобы достичь духовного воздействия в высших мирах, верно будет идти путем отречения. В этом отношении существует много заблуждений, которые ведут к неверным воздействиям. Вы знаете, что в обычной жизни называют аскезой, самоистязанием. Это самоистязание, как раз, в большинстве случаях является сладострастием, которое человек выбирает из желания чего-то достичь. Тогда аскеза не действует, ибо она имеет значение только тогда, когда является сопутствующим явлением, уже коренящимся в духовном отречении. Именно это понятие мы и хотим добавить: созидательное отречение, которое мы можем пережить в душе. Чрезвычайно важно принять ее как отдаленное от повседневной жизни представление, тогда мы сможем войти в эволюцию человечества на один шаг глубже, поскольку нечто подобное имеет место, например, при переходе от солнечного состояния к лунному, когда отречение происходит в области существ высших миров, с которыми связано дальнейшее развитие Земли. И здесь мы хотим еще раз обратиться к развитию Солнца. Но прежде обратим внимание на то, что мы уже знаем, но что до сих пор еще кажется нам загадочным.

Присмотримся к существам, отставшим в ходе развития. Мы знаем о вмешательстве в наше земное развитие люциферических сил, которые вторгались в наше астральное тело в ходе земного развития, потому что в продолжении развития на Древней Луне, они не достигли той ступени развития, которой могли достичь.

Можно было бы подумать, что эти существа – ущербны, и они, мол, слабаки в мировом развитии; иначе, почему отстали? – Однако в голову может прийти и другая мысль, что человек никогда не пришел бы к своей свободе и к способности самостоятельно принимать решения, если бы люциферические существа не отстали на Луне. Именно им человек обязан, с одной стороны, тем, что в его астральном теле есть склонности, желания, страсти, которые постоянно опускают его с определенной высоты в развитии и тянут к нижним регионам его бытия. С другой же стороны, если бы этого не было, он не смог бы свободно действовать и обладать тем, что называют свободой воли. Мы вынуждены признать, что своей свободой мы обязаны люциферическим существам. Понимание, будто люциферические существа человека только опускают его – односторонне и неприемлемо. В их влиянии необходимо видеть и нечто хорошее, без чего человек не достиг бы своего человеческого достоинства, в истинном смысле этого слова.

В основе всего того, что мы называем отсталостью для люциферических и ариманических существ, лежит нечто гораздо более глубокое, выступающее перед нами уже на Древнем Сатурне, но там едва опознаваемое, и лучше видимое на Древнем Солнце, что достаточно точно характеризуется вышеописанным понятием отречения – осознанного отказа от принятия жертвы. Мы уже говорили, что Троны, Духи Воли, приносят жертву Херувимам. Это происходит не только в период Сатурна, но продолжается и во времени Солнца, и в этом жертвовании содержится сущность всех имеющихся в мире тепловых и огненных проявлений. Однако некоторое число Херувимов отказываются от жертвы, не принимают ее. Поэтому ту картину, которая предстала перед нашей душой в последний раз, мы должны дополнить.

Теперь у нас есть жертвующие Троны и Херувимы, принимающие жертву, но есть и те Херувимы, которые жертву не принимают и отправляют назад. И мы видим, как на Древнем Солнце, помимо того, как дарящая добродетель Духов Мудрости вливается в жертвенное тепло, и воздымается жертвенное курение, отраженное назад от внешней поверхности Солнца в виде света Архангелами, протекает еще и некий другой процесс, словно внутри солнечного пространства есть еще одно жертвенное курение, которое Херувимы не приняли, так что оно, как бы, стекает обратно, скапливается, образуя жертвенные облака в солнечном пространстве: жертва поднимающаяся и жертва спускающаяся, жертва принятая и жертва непринятая, возвращающаяся назад в самое себя. Эту встречу спиритуальных облачных образований с самими собой мы обнаруживаем на Древнем Солнце между Внешним и Внутренним, между двумя измерениями, образующими некий разделяющий слой; так что в центре у нас находятся жертвующие Троны, затем Херувимы, принимающие жертву, затем Херувимы, которые жертву не принимают, но отсылают назад, вызывая застой, благодаря которому возникает некое кольцевое облако; и совсем снаружи – отраженные световые массы.

Вообразите себе это древнесолнечное пространство в виде космического шара, снаружи которого ничего нет, так что мы представляем себе пространство только до Архангелов. Далее в центре – кольцо, образованное встречей принятой жертвы и жертвы, отброшенной назад. Из этих принятых и отвергнутых жертв на Древнем Солнце возникает то, что можно назвать удвоением всей солнечной субстанции, расхождением. В каком-то смысле Древнее Солнце можно сравнить с теперешним Сатурном – это шар, опоясанный кольцом, где удержанные жертвенные массы отбрасываются вовнутрь, к центру, а то, что располагается вовне, образует наружную кольцевую массу. Таким образом, солнечная субстанция, получается разделенной на две части посредством сил жертвенных масс, наваливающихся друг на друга.

Но что происходит из-за того, что некоторые Херувимы отказываются от жертвы? – Это чрезвычайно сложный момент. Отречение, о котором мы говорили, необходимо связать с существами времени, чье возникновение мы наблюдали на Древнем Сатурне – Архаями, или Духами Времени. Ведь до Сатурна времени не было. На Сатурне мы обнаруживаем лишь возникновение времени, а на Солнце оно уже есть как некий элемент для всего происходящего в эволюции. Время с тех пор внедрено во все. И все, что мы представляли себе относительно эволюции в образах, или имагинациях, мы должны были связывать в наших мыслях со временем. Таким образом, если бы произошло только то, что мы описали: жертвование и дарящая добродетель, то все было бы подчинено времени. Не было бы ничего, что не подчинялось бы времени. То есть, все было бы подчинено возникновению и исчезновению.

Однако Херувимы, отказавшиеся от жертвы, тем самым отказались также и от времени, и, вместе с ним – от всякого возникновения и исчезания. В отречении Херувимов содержится их выход из временных отношений. Они ускользают из подчинения времени. Благодаря этому условия в ходе развития Древнего Солнца разделяются, и определенная их часть продолжается по прямой линии от Сатурна, как подчинение времени, а другая часть, введенная Херувимами, отказавшимися от жертвы, вырывается из времени и тем самым присоединяется к вечности, к длящемуся, к выходу из подчинения возникновению и исчезанию. В ходе развития Древнего Солнца мы приходим к разделению времени и вечности, которая была приобретена благодаря отречению Херувимов.

Таким образом, заглядывая в собственную душу, мы видим, как определенные воздействия вырастают из нее, благодаря тому, что человек осуществляет отказ и отречение. Мы видим, что бессмертие и вечность, были достигнуты определенными божественно-духовными сущностями после их отказа от жертвы и всего того, что могло прийти от распространяющихся даров дарящей добродетели. Как мы видели возникновение времени на Сатурне, так мы видим определенные условия ускользания от времени в ходе солнечного развития.

Значение отречения божеств в ходе развития Древнего Сатурна состоит в достижения бессмертия. Какие же были дальнейшие последствия этого?

Из «Очерка тайноведения» мы знаем, что за солнечным периодом развития следовал лунный. В конце солнечного периода все погрузилось в некие сумерки, в некий космический хаос, а затем снова проявилось в виде Древней Луны. Так мы видим повторное явление жертвования как тепла. То, что было теплом на Солнце, мы снова обнаруживаем как тепловые отношения на Луне. Дарящую Добродетель мы находим в виде газа, воздуха. Но продолжается и отречение, отказ от жертвы, который присутствует внутри всего, что происходит на Древней Луне. Это действительно так: то, что мы могли пережить как отречение, надо представлять себе некой силой, перешедшей с Солнца и действующей на Древней Луне так же, как мы представляем себе что-либо существующее во внешнем мире. То, что было жертвой, является в майе как тепло; то, что было дарящей добродетелью, является в майе как газ, или воздух. А то, чем является отречение, представляется в майе как жидкость, вода. Вода – это майя, ее не было бы в мире, если бы в ее духовной основе не было бы отречения. Повсюду, где в этом мире есть вода, существует божественное отречение! Как тепло является иллюзией, позади которой стоит жертва, как газ, или воздух, является иллюзией, позади которой стоит дарящая добродетель, так и вода как субстанция и внешняя реальность, является лишь чувственной иллюзией, отражением, а то, что действительно существует, – это отречение одних существ от того, что им даровали другие существа. Вода возникает впервые только на Луне, на Солнце воды еще не было. То, что мы видели в ходе развития Древнего Солнца как уплотняющиеся массы облаков, которые сталкиваясь и проникая друг в друга, на Луне сгущается до состояния воды – лунного моря.

Из отречения образуется вода. Но есть ли разница между состоянием после отказа Херувимов принять жертву и состоянием, если бы Херувимы приняли жертву? Да, есть. Эта разница выражается на Луне в отчетливых последствиях отречения. Ведь жертвенная субстанция в результате отречения никуда не делась, она вышла из области сил, которые ее могли принять, и ей больше не нужно следовать импульсам Херувимов, поскольку те освободили ее, отказавшись от нее. И теперь она подпадает под власть других существ, которые, благодаря тому, что эта жертвенная субстанция свободна от Херувимов, становятся самостоятельными, стоящими рядом с Херувимами, но не в подчинении у них, как было бы в том случае, если бы те приняли жертву. Происходит нечто противоположное отречению: существа притягивают истекшую жертвенную субстанцию и в ней действуют. И эти существа – отставшие, их отсталость является следствием отречения Херувимов от жертвы. Благодаря тому, что жертва была отвергнута, другие, не отрекающиеся существа, отдаются своим желаниям и страстям, берут жертвенную субстанцию в свою власть и тем самым получают возможность выступить как самостоятельные существа, наряду с другими существами.

Так с переходом от Солнца к Луне и началом бессмертия Херувимов, возникла возможность того, что другие существа отделились в собственной вещественности от последовательного развития Херувимов и вообще от бессмертных существ. И теперь, познакомившись с более глубокой причиной их отсталости, мы видим, что первоначальная вина, или первородный грех, лежит совсем не в тех, кто отстал. Это важно понять. Если бы Херувимы приняли жертву, люциферические существа не смогли бы стать отставшими, поскольку тогда они не имели бы возможности воплотиться в эту субстанцию. Для того, чтобы такая возможность появилась, необходим был отказ от жертвы. Мудрое мировое водительство устроило все так, что боги сами вызвали к жизни своих противников. Если бы они не отреклись от жертвы, люциферические существа не смогли бы им противиться. Боги предвидели: «Если мы будем продолжать делать то, что делали на Сатурне и Солнце, то никогда не смогут возникнуть свободные, своевольно действующие существа. Чтобы такие существа смогли возникнуть, должна быть предоставлена возможность возникновения в мироздании наших оппонентов, чтобы мы встречали сопротивление в том, что подчинено времени. Если мы организуем все сами, то не сможем обнаружить такое сопротивление. Можно было пойти наилегчайшим путем, приняв всю жертву, тогда вся эволюция была бы подчинена нам. Но мы этого делать не будем, ибо мы хотим иметь существ, свободных от нас, способных нам сопротивляться. Поэтому мы не примем эту жертву, чтобы те существа, благодаря нашему отречению и тому, что жертву примут они, стали бы нашими противниками!»

Причину зла надо искать не в так называемых злых существах, но в сущностях, которые посредством своего отречения привели к тому, что зло возникло через существ, которые могли принести его в мир. Разве не могли боги вызвать то, что должно вывести на сцену человеческую свободу без создания возможности зла? Почему хорошие боги не могут принести в мир нечто подобное человеческой свободе без зла? – Человек, в своей слабости, предпочитает думать, что мир мог бы быть и проще, однако богам виднее.

Свобода включает в себя возможность зла посредством отречения духовных существ – это духовный закон. Все это относится к отречению богов, которые, благодаря этому, из бессмертия создали эволюцию путем присвоения части бессмертия через отказ от жертвы, чтобы злое привести обратно к доброму по его полному свободно-осознанному решению. Боги не могли избежать зла, так как оно – единственная возможность дать свободу. Если бы боги этого не сделали, мир не был бы богат и разнообразен.

Религии существуют для того, чтобы в имагинативных образах указывать на великие тайны мира. Сегодня мы сделали еще один шаг к реальности, противостоящей майе и иллюзии, указав на древнейшие фазы развития и добавив к понятиям жертвы и дарящей добродетели понятие отречения. Такой образ дан людям, например, в библейской истории о жертвующем Аврааме, который должен был преподнести богу собственного сына, но бог отрекся от его жертвы. Предположим жертва патриарха была бы принята, и Исаак был бы принесен в жертву. Тогда бы не было еврейского народа. Все, что произошло от Авраама, бог, благодаря отказу от жертвы, подарил сфере, лежащей вне его собственной, вывел из круга своего воздействия. Если бы он принял жертву, то он принял бы в себя всю сферу, развертывающуюся внутри древнееврейского народа, ибо принесенный в жертву Исаак был бы тогда у бога. Но бог отказался от нее, и тем самым всю эту эволюционную линию предоставил Земле.

Мы можем обнаружить отречение высших существ и в другом примере нашей земной истории – на уже упомянутой нами картине Леонардо да Винчи «Тайная Вечеря». Представьте себе сцену, где перед нашими глазами предстает смысл Земли – Христос. Вспомним слова Евангелия: «Разве не мог бы Я призвать целое войско Ангелов, если б хотел избежать жертвенной смерти?» Но Он отверг такую возможность. Величайшее отречение Христа выступает перед нами, когда Он позволяет войти в свою сферу своему противнику – Иуде. Если мы видим в Христе то, что можем видеть, мы должны видеть в Нем отражение тех существ, с которыми мы теперь познакомились на определенной ступени развития, кому пришлось отказаться от жертвы, ибо их природой является отречение. – Христос отказывается от того, что произошло бы, если бы Он не позволил Иуде выступить в качестве своего противника точно так же, как и боги на Древнем Солнце, посредством отречения, стали причиной возникновения своих оппонентов. Мы видим этот процесс на картине: Христос находится в центре среди двенадцати, включая Иуду, который представляет собой противника, и Он должен сам создать противника, чтобы это стало для человечества и его развития бесконечной ценностью. Глядя на картину, мы вспоминаем величайший космический момент, поскольку здесь, в его земном отражении, мы видим противника богов в самом противостоянии. Потому-то картина Леонардо да Винчи и оказывает такое сильное впечатление. То, что отображено на ней, имеет значение для всего космоса: противопоставление себя бессмертным божественным силам. Явившись апостолам, Христос, преодолевший смерть на Земле и показавший триумф бессмертия, указывает на тот значительнейший универсальный момент, когда вообще боги отделились от временного бытия и добились победы над временем, то есть, стали бессмертными. Вот, что могут чувствовать наши сердца при созерцании «Тайной Вечери».

Кто с наивным умом смотрит на «Тайную Вечерю» не может знать того, о чем мы сегодня говорили. Ему и не надо знать, достаточно почувствовать. Знает цветок законы, по которым растет? Нет, но он растет. Зачем нужны цветку законы, а человеческой душе – рассудок, чтобы почувствовать неизмеримое величие того, что есть, если перед глазами предстают бог и его противник, и мы видим противопоставление бессмертного и преходящего? Без всякого знания это с магической силой переходит в душу, когда человек стоит перед картиной, созданной как зеркало мирового духа. Художнику, в этом смысле, также нет нужды быть оккультистом. Однако в душе Леонардо да Винчи такие силы имелись. В прошлые времена художники были связаны со смыслом миропорядка без знания его. Но искусство умрет, если не получит продолжения, если в будущем духовная наука, как знание о таких вещах, не даст искусству новое основание.

У подсознательного искусства есть прошлое, и с этим прошлым оно достигло конца. Искусство же, инспирированное духовной наукой, стоит в начале своего развития. Это искусство будущего. Не тот обладает духовной наукой, кто снова сводит ее к науке рассудочной, выражая ее в схемах и парадигмах, но тот, кто при каждом понятии, которые мы выработали – жертва, дарящая добродетель, отречение – при каждом слове может пережить нечто такое, что хочет взорвать это слово, саму идею, что может истекать из многозначительности образов.

Выдвигать схемы можно, полагая, что мировое развитие осуществляется в абстрактных понятиях. Но если хотят установить живые понятия, такие как жертва, дарящая добродетель и отречение, схемы функционируют уже не так хорошо. Три Логоса еще можно представить схематично, если под Логосом понимать не более, чем пять букв. Если же мы хотим представить себе содержание понятий жертвы, жертвенной добродетели, отречения, нам уже нужны образы, описанные нами в прошлый раз: жертвующие Троны, посылающие свою жертву вверх к Херувимам, распространяющееся жертвенное курение, отражающие свет Архангелы и так далее.

Когда мы перейдем к описанию лунного бытия, мы увидим, как обогатится этот образ, и в него будет добавлено нечто, вроде превращения в струящуюся воду скоплений лунных облачных масс, или мерцающих вспышек Серафимов. Тогда мы перейдем к более развернутым представлениям, по отношению к которым скажут: будущее человечества найдет возможность привлечь и художественный материал, и художественные средства для того, чтобы выразить для внешнего мира то, что иначе можно прочитать только в Хронике Акаши.

Лекция четвертая

Берлин, 21 ноября 1911 года

За явлениями внешнего чувственного мира мы частично научились замечать духовное: духовную деятельность, духовные качества и свойства. То, что является нам в обычной жизни как тепло или огонь, мы опознали как выражение жертвы. В том, что выступает перед нами как воздух и опять-таки мало проявляет себя с духовной стороны, мы опознали дарящую добродетель особых мировых существ. В воде мы опознали то, что может быть названо отречением, отказом от жертвы.

Сегодня, рассматривая важнейший переход от стадии Древнего Солнца к Древней Луне, который был осуществлен в эволюции Земли, мы обратим внимание на несколько иной вид развития духовного. Но исходить будем из отречения, в котором мы видели отказ вышестоящих духовных существ от принятия жертвы, представляющей собой преимущественно жертву воли, или волевую субстанцию. Если мы представим, как некие существа хотят принести в жертву свою волевую субстанцию, а более высокие сущности уклоняются от приема этой воли, тогда эта волевая субстанция должна остаться у существ, которые хотят принести жертву, но не могут. Таким образом, нам предстают существа, страстно готовые отдать то, что покоится в их внутреннем, однако лишенные возможности сделать это и потому принужденные сохранять эту субстанцию в себе. Это значит, что жертвователи не могут установить определенную связь с более высокими сущностями, которая могла бы быть установлена, если бы последние их жертву приняли.

В персонифицированном символически-историческом виде это выступает перед нами в Каине и Авеле. Каин хочет послать жертву своему богу. Но его жертва неугодна богу, и он не принимает ее. Жертву же Авеля – принимает. Здесь мы должны обратить внимание на внутреннее переживание Каина, обнаружившего, что его жертва отвергнута. Если мы хотим возвыситься до понимания того, о чем идет речь, нам надо уяснить себе, что понятия, имеющие значение в нашей повседневной жизни, непозволительно просто переносить в высшие области. Было бы неверно говорить о том, что жертва Каина была отвергнута по причине какой-то вины или ошибки. Мы должны рассматривать действия высших существ, отвергающих жертву, скорее как отказ, или отречение. В том, что мы ранее характеризовали как душевный настрой, нет ничего от вины, но есть великое и значительное, что может быть в отказе, в отречении. При этом нужно все-таки признать, что существа, желающие принести жертву, создают в себе настрой, из которого мы можем ощутить начало, пусть даже очень слабого, но противостояния существам, отвергнувшим их жертву. Позднее, в Каине, это было представлено нам более ярким образом. Поэтому в существах, перешедших с Солнца на Луну, мы находим не то же самое настроение, что у Каина. Мы обнаруживаем у них иную степень этого настроения, почувствовать которое можно только тогда, когда мы снова заглянем в нашу собственную душу и спросим себя, где в своей душе мы можем обнаружить то настроение, которое будет соответствовать душевным обстоятельствам индивидуальностей, чья жертва была отвергнута?

Этот настрой в нас, покоящийся в скрытых глубинах душевной жизни, прорывается время от времени на ее поверхность. Вспоминаются слова Иоганна Гете, выделяющие это: «Лишь тот, кому знакомо желание, знает, как я страдаю». Имеется в виду желание, неопределенно мучительное, связанное с оттенком боли, тоска как душевный настрой, и то, как это желание живет в человеческой душе.

Чтобы погрузиться в состояние Древнего Сатурна и Солнца, необходимо присмотреться к особым душевным переживаниям, когда человеческую душу обуревает высшее стремление или готовность отдать самого себя. Тогда мы встречаем душевное настроение, во многом сходное с тем, что человек может испытать и сегодня. Нужно только учитывать, что вся наша душевная жизнь, по мере внедрения нашей души в земное тело, представляет собой верхний слой скрытой душевной жизни, протекающей в глубине.

Чтобы прояснить для себя эту скрытую душевную жизнь, предположим следующее: ребенок на седьмом году жизни пережил несправедливость, при которой он был обвинен в том, чего не совершал. Дети особенно живо переживают такие несправедливые обвинения. Но, жизнь такова, что после такого глубокого переживания, она накладывает поверх ребенка другие слои душевного бытия, и он вскоре это дело забывает. Теперь предположим, что на пятнадцатом году этот ребенок испытывает новую несправедливость. Тогда в нем оживает и становится действенным то, что иначе покоилось бы в глубинах его души. Здесь прорывается реминисценция того, что он пережил раньше. Если бы того, что случилось раньше, не было, он немного поплакал бы, поругался, но как-то пережил это. Но поскольку то раннее переживание было – и ребенку нет нужды знать, что при этом происходит, – оно действует под поверхностью душевной жизни, словно под зеркальной гладью моря перемешиваются водные массы. И из того, что иначе закончилось бы, возможно, плачем или жалобой, теперь возникает самоубийство! Так прорываются на поверхность скрытые глубины душевной жизни. И главная сила, господствующая в этих низах души, прорывающаяся время от времени в своем истинном виде, и особенно значительно, когда человек ее не осознает, – это и есть желание. Мы знаем также имена, которые эта сила носит для внешнего мира, но они имеют метафорический, неопределенный характер, поскольку выражают сложные отношения и потому вообще не поднимаются до сознания.

Возьмите хорошо всем известное явление – тоску по родине, или ностальгию. У каждого человека она своя. Один тоскует по задушевным беседам в семейном кругу, он и не знает, что это ностальгия как неопределенное стремление и желание. Другой тоскует по своим горам, или по речке, где он часто играл. Под общим названием «ностальгия» мы обозначаем некую тоску. Еще более неопределенным является желание, приносящее наибольшие страдания в жизни. Человек не осознает его как желание, но все же это оно. – Что представляет собой желание? Там, где мы испытываем желание, мы всегда можем видеть, что оно есть своего рода воля, которая не может быть удовлетворена, поскольку, будь она удовлетворена, желание исчезло бы. То, что мы называем желанием, – это воля, не имеющая возможности реализоваться.

Настроение существ, чья жертва была отвергнута, мы также должны обозначить чем-то похожим. То, что мы можем воспринять в глубинах своей душевной жизни как желание, тоску, досталось нам в наследство от тех древних времен, о которых мы сейчас говорим, как все виды нереализовавшейся воли. Благодаря отвержению жертвы, возникают существа с нереализованной или удержанной волей.

Существо, способное пожертвовать своей волей, вступает в определенные отношения с другими существами. Даже в человеческой жизни можно почувствовать, что происходит в том, кому приносят жертву, какое чувствуется удовлетворение и счастье, когда имеешь возможность стоять перед ним. И поскольку мы говорим здесь о жертве высшим существам, при виде которых жертвующие существа должны испытывать великое блаженство, то все, что здесь остается во внутреннем настрое души как удержанное желание воли, не может быть тем же, что могло быть пережито в том случае, если бы их жертва была принята. Ведь, если бы жертва была принята, она бы оказалась у других существ. Например, если бы существа Земли и других планет могли принести жертву Солнцу, то она оказалась бы у Солнца. Если же нет – они должны были удержать в себе то, что иначе было бы пожертвовано. Тем самым они остаются сами в себе. Они, как бы, оттеснены в самих себя.

Тогда здесь вспыхивает нечто, что можно охарактеризовать как эгоизм, который, влившись в развитие, продолжает жить в этих существах в качестве некоего наследственного элемента. С возникновением желания мы отмечаем проблески эгоизма – поначалу в самой слабой форме, но постепенно он внедряется в мировое развитие. Существа, преданные желанию, то есть, преданные самим себе, в некотором отношении были бы осуждены, приговорены к жизни исключительно в самих себе, если бы на арену развития не выступило нечто другое.

Представим себе существо, которое имеет возможность жертвовать: оно всегда живет в другом существе. Напротив, существо, не имеющее возможности жертвовать, может жить лишь в себе. Этим оно отделено от того, что оно может пережить в другом, в данном случае, высшем существе. Из-за этого указанные существа, были бы исключены из эволюции, приговорены к односторонности, если бы в эволюционный процесс не вступили новые существа, желающие эту односторонность устранить. Подобно тому, как на Сатурне проявились существа воли, а на Солнце – существа мудрости, на Луне мы видим возникновение Духов Движения, но не пространственного, а носящего, скорее, мыслительный характер. Ведь каждому известно выражение «движение мысли», хотя это движение – лишь протекание мыслей; а простое изменение местоположения представляет собой частный род движения.

Когда многие люди преданы некоему высшему существу, которое как бы выражает себя во всех них, поскольку приняло от них жертву, тогда все эти многие живут в этом одном и удовлетворены. Когда же жертва отвергнута, каждый из них живет в себе самом и не может быть удовлетворен. И тут появляются Духи Движения, и приводят их, оставленных на самих себя, в отношения с другими. Поэтому Духов Движения необходимо воспринимать не только как существ, изменяющих местоположение, но дающих нечто такое, благодаря чему одно существо вступает в новые отношения с другими существами.

Что именно достигается этим на данной ступени в космосе? Об этом можно составить себе представление, если опять-таки обратиться к соответствующему душевному настрою. Желание в человеке, если его сохранять неудовлетворенным, становится мучением, приводящим носителя в то невыносимое состояние, которое называется «скукой». Но скука эта, которую обычно можно приписать только недалеким людям, имеет всевозможные промежуточные ступени, вплоть до таких, которые свойственны благородным натурам, в которых живет нечто, выражающее их собственную природу, и оно не может быть удовлетворено во внешнем мире. Лучше всего желание можно удовлетворить посредством изменения. Испытывающий желание, ищет отношений со все новыми и новыми существами – так преодолеваются мучения желаний.

Во время лунной фазы Духи Движения привносят в жизнь существ, которые испытывают желание, а потом и скуку, связи со все новыми и новыми существами, или состояниями. Во внешнем же пространстве мы имеем только один особый вид этого изменения.

Представим себе планету, расположенную напротив Солнца. Если она не будет двигаться, то придется пребывать в односторонности, всегда обращаясь к Солнцу только одной стороной. Но тут приходят Духи Движения и приводят планету в движение вокруг Солнца, чтобы изменить ее состояние. И это – только один вид движения, который Духи Движения привносят в космос.

В движение должно прийти еще нечто. Мы видели, как в эволюции, во всей этой космической множественности, образованной Духами Движения, Духами Личности, Духами Мудрости, Духами Воли и т.д. живет также и нечто субстанциональное, которое мы назвали «дарящей добродетелью» или истечением мудрости; и оно представляет собой духовное основание воздуха, текущее теперь вместе с преобразованной в томление волей, и становится в этих существах тем, что человеку известно как образ. Лучше всего это можно представить на примере мимолетных текучих образов сновидений, которые могут вызвать представление о том, что происходит с каким-либо существом, чья воля живет как желание и направляется Духами Движения к установлению связи с другими существами. Принесенное к этим другим существам, оно не может отдаться полностью, ибо в нем живет собственный эгоизм. Но оно может принять мимолетный образ другого существа, живущего в нем как образ сновидений. Это то, что мы можем назвать наплывом образов в душе, и это – начало возникновения образного сознания на этой фазе развития.

Если отвлечься от земных состояний страдания, мы могли бы охарактеризовать их словами Гете: «Лишь тот, кому знакомо желание, знает о моих страданиях». Благодаря деятельности Духов Движения то внутреннее, которое страдает от желаний, наполняется бальзамом, вливающимся в существ в форме образов.

Серьезно воспринимая эти слова, мы доходим до духовных оснований того, что развилось в продолжении лунной фазы земного развития, но пока находится в недрах нашего сознания, покоясь в глубинах души. Такая душевная жизнь, способная вырваться наружу, протекает под поверхностью нашего обычного Я-сознания. И что же происходит, когда она вырывается наружу? Что во время земной фазы проявляется в нас как переместившееся из лунной фазы развития? Если мы действительно обратимся к взаимодействию лунной природы с нашей земной природой, то получим настоящую основу того, что духовно перешло от Древней Луны в бытие Земли.

Для выхода из состояния опустошенности было необходимо, чтобы постоянно всплывали образы. Затем следует тоскующая в своей полной желаний и мучительной опустошенности человеческая душа, которая удовлетворяет или гармонизирует эти желания, благодаря возникновению и смене образов. И когда эти образы уже появились и какое-то время здесь присутствуют, из глубин снова поднимается старое желание и Духи Движения опять ведут его к новым образам. Удовлетворение желаний в этой душевной жизни, благодаря образам, сменяемым новыми образами, – является бесконечным и непрерывным процессом, избавить от которого может только реальность. Планетарное воплощение нашей планеты, где мы прошли фазу удовлетворения желаний образами, принесенными деятельностью Духов Движения, должно смениться новым воплощением Земли, называемым фазой освобождения. Землю действительно можно назвать «планетой освобождения», так же, как предыдущее воплощение Земли – лунное – можно назвать «планетой желания», причем бесконечного. Во время жизни в земном сознании, которое благодаря Мистерии Голгофы, приносит нам освобождение, из глубин нашей души поднимается то, что что непрерывно требует освобождения. Это выглядит так, будто сверху у нас волны обычного сознания, а внизу, в глубинах моря душевной жизни, находится основа души как желание, постоянно стремящееся для осуществления жертвы наверх к универсальному существу, которое разом удовлетворит эту жажду, – не бесконечной сменой образов, а одним махом. Земной человек уже начинает чувствовать эти настроения. Он учится узнавать во внешней жизни все, что удовлетворяет его в каждом конкретном случае, относительно обычного, верхнего сознания; но затем из подсознания прорывается то, что что стремится к центральной основе жизни и никак не может быть удовлетворено в отдельном случае. Эта центральная основа жизни может быть дана только посредством универсальной науки, которая занимается не частными аспектами жизни, но жизнью в целом. Тому, что происходит в глубинах души и стремится подняться в верхнее сознание, согласно требованиям сегодняшнего времени, должна прийти навстречу занятость универсальным бытием, живущим в мире, иначе из глубин души будет прорываться то, что желает недостижимого.

Тем, что выступает навстречу желаниям, живущим в глубине души, должна стать духовная наука.

То, что людям осталось в наследство от лунного сознания, невозможно донести абстрактной наукой. Оно должно быть достигнуто посредством многосторонних, субтильных и всесторонне охватывающих духовные вещи понятий, которые дает духовная наука. Высшее связано со средним, а среднее – с обычным.

Таким образом, духовная наука показывает нам, как состояния, которые мы испытываем сегодня в душе, образуются во вселенной. Но мы видим также, что испытываемое нами в душе является также единственным, что может сформировать нам понятия о духовном, лежащем в основах вещей. Наше время должно было прийти, чтобы удовлетворить то, к чему стремились предыдущие времена.

Лекция пятая

Берлин, 5 декабря 1911 года

За майей, или великой иллюзией, стоит духовное. В каком же виде оно узнается? Для этого нам потребовалось добраться до тех свойств действительности, что были раньше и которые мы обозначили как желание жертвовать, как дарящую добродетель, как отречение, или отказ, то есть, всех тех свойств, с которыми мы можем познакомиться только, заглянув в собственную душу. Если теперь тому, что мы считаем реальным, истинным, лежащим за миром иллюзии, мы припишем названные свойства, то получится, что в мире истинного бытия живет нечто, сравнимое только со свойствами, которые мы воспринимаем, прежде всего в своей собственной душе. Характеризуя тепло как истинное жертвенное служение, как струящуюся в мире жертву, мы должны выводить элемент тепла из спиритуального, как бы, устранив все, что является внешним покровом бытия, и обратившись к тому, что во внешнем мире мы считаем своим собственным спиритуальным.

Прежде чем мы пойдем дальше в наших рассмотрениях, решим еще один вопрос: если все, что нас окружает в мире есть майя или иллюзия, своего рода ничто, которое действительно улетучивается – можем ли мы тогда в царстве майи найти хоть что-то «реальное»?

Так же, как и в наших предыдущих рассмотрениях, мы будем постепенно приближаться к тому, что хотим себе представить, исходя из наших внутренних душевных переживаний. И поскольку мы спиритуально продвигались вперед через бытие Сатурна, Солнца и Луны и уже приблизились к бытию Земли, будем исходить из более близких и привычных душевных переживаний. В прошлый раз, исходя из скрытых глубин душевной жизни (астрального тела), мы чувствовали выдвигающееся желание и видели, как оно работает в существе и ведет душевную жизнь к поиску удовлетворения лишь во встрече с тем образным миром, который мы можем определить как внутреннее движение этой душевной жизни. Благодаря этому мы нашли путь от микрокосмической единичной души до макрокосмического миротворения, которое относится к Духам Движения.

Сегодня мы оттолкнемся от еще более близко лежащего к нам душевного переживания – удивления. Все философии, то есть, все устремления человека к знанию исходят из него. И это действительно так. Здоровый путь к знанию всегда находит свое начало в удивлении, от которого исходит каждый процесс познания. Оно принадлежит к тем душевным переживаниям, которые мы обозначим как приносящие величие и жизнь во все будничное. Только процесс, разыгрывающийся в душе, ведущий нас от изумления к восторженности, испытываемой нами при разгадке головоломки и поначалу возвышающийся над изумлением, создает величие и внутреннюю жизненность процесса познания. Знание, обрамленное удивлением и восторженностью, является истинным, здоровым. Все прочее знание может быть привито по той или иной причине извне, однако не будучи связанным этими двумя душевными переживаниями, оно не берет своего начала в человеческой душе.

Каков же источник удивления? Почему оно возникает в нашей как изумление перед чем-то внешним? Происходит это потому, что некое существо или вещь, или какой-либо факт, выступающие перед нами, ощущаются как нечто чуждое. Отчужденность – это первый элемент, ведущий к удивлению. Однако мы ощущаем изумление не перед всем чуждым, но только перед тем, что ощущается нами все же в некоторой степени родственным, и мы говорим себе: в этой вещи или существе есть нечто такое, чего пока нет во мне, но может в меня перейти. – То есть, вещь, которая вызывает в нас удивление, воспринимается нами одновременно и чуждой, и родственной.

Со словом «удивление» связано слово «диво», или «чудо», и мы обозначаем им событие, с которым человек не может найти родственную связь в своем знании. Ведь почему люди, исходящие из материалистических или чисто рассудочных понятий, отрицают то, что другие признают чудом, даже не имея прямых доказательств того, что это ложь? Сегодня, например, невозможно доказать, что Христос, воплощенный в Иисуса из Назарета, не воскрес. Можно привести аргументы против этого, но они логически несостоятельны! Это признают сегодня даже просвещенные философы, поскольку аргументы, приводимые со стороны материалистов, мол, ни один человек, которого они до сих пор видели, не воскрес как Христос, логически стоят на том же уровне, что и аргументы человека, который, базируясь на том, что знаком лишь с природой рыб, захотел бы доказать, что птиц не существует. Никогда нельзя из факта существования одного класса существ логически вывести то, что других существ не существует. Так же нельзя на основе опыта, который можно получить о человеке физического плана, делать какие-то выводы о событии Голгофы, которое тоже поначалу считается чудом. Даже если мы дойдем до границы, до самого понятия чуда, мы увидим, что изумление, из которого вышли, в древнегреческом смысле, все философии, состоит в том, что человек оказывается перед чем-то чуждым, которое он, однако, должен признать родственным. Попытаемся теперь навести мост между этими понятиями и тем, что мы проводили перед нашей душой в прошлый раз.

Мы показали, как определенное продвижение в эволюции достигается, благодаря тому, что существа готовы принести жертву, но эта жертва отвергается, направляется назад, и в этой отвергнутой жертве мы видим тот главный и самый существенный факт, который разыгрывался в ходе развития Древней Луны. То, что стремилось к высшим существам, но было ими отвергнуто, осталось в жертвующих существах и послужило образованию в них силы желания. До сих пор во всем, что мы ощущаем в собственной душе как желание, мы имеем наследие тех лунных процессов, когда обнаруживалось неприятие жертвы. Отвергнутая жертва – это своеобразная меланхолическая черта лунной атмосферы. Отвергнутая жертва Каина, которая символически обозначает отправную точку нашей земной эволюции, является своего рода повторением особенности развития Древней Луны, разыгрывающейся в душе Каина, когда он видит, что его жертва не принята. Это позволяет нам символически воспринять страдание и боль, порожденные желанием, как это было с существами Древней Луны.

Также мы видели, что между этой отвергнутой жертвой и желанием, возникшим в существах посредством этого неприятия, образовалось определенного рода равновесие, благодаря действию Духов Движения на Древней Луне. Так была создана возможность некоего удовлетворения желания. Постарайтесь живо представить это: перед вами высшие существа, которые отвергают жертвенную субстанцию. Из-за этого в существах, желающих пожертвовать, возникает желание, и если бы они могли принести жертву высшим существам, то сами стали бы жиль в этих высших существах, однако теперь они отделены от этих существ и стоят здесь, а эти высшие существа – там! Но Духи Движения – мы можем понимать это почти буквально – ставят их в такое положение, что они все-таки получают возможность со всех сторон приближаться к высшим существам. Так что, субстанция, покоящаяся в них как отвергнутая жертва, может быть уравновешена этой возникшей связью с высшими существами, как это было бы в случае принятия жертвы.

Мы полностью поймем это, если символически представим себе высших существ как Солнце, а низших – как некую планету. Теперь представим себе, что существа низшей планеты хотят принести жертву Солнцу, но оно отвергает эту жертву, и жертвенные субстанции вынуждены оставаться у существ непринятой жертвы, которые чувствуют себя наполненными желанием и тоской в этом своем одиночестве и обособлении. Теперь Духи Движения выводят их на орбиту высших существ, и только благодаря этому для них становится возможным заместить непосредственное востекание своей жертвенной субстанции приведением этой самой субстанции в движение и далее в некую связь с существами высшего порядка. Подробнее мы уже описывали и видели, как через впечатления, приходящие теперь снаружи, возникает замена, приводящая существ к некому удовлетворению.

Нельзя, однако, отрицать, что субстанция жертвы, продолжала бы свое существование в высших существах иначе, нежели в более низких существах, ибо тогда условия ее существования определялись бы высшими существами. У низших существ, соответственно, условия существования этой субстанции иные. – Мы так же можем представить себе это образно: если бы вся субстанция какой-либо планеты могла перетекать к Солнцу, а Солнце не отвергало бы ее, то существо этой планеты нашло бы на Солнце другие условия существования, нежели те, в которых оно оказалось бы, если бы Солнце отвергло его. Происходит отчуждение того, что мы должны назвать «содержанием жертвы» от своего источника.

Вообразите себе ощущения существ, когда они должны оставить в себе то, что хотели бы принести в жертву, и по отношению к чему уже испытывают чувство отчуждения, и что обрело бы свой истинный смысл, если бы могло быть принято как жертва, и тогда вы получите то, что можно назвать обособлением определенной части мировой сущности по отношению к собственному смыслу, по отношению к ее подлинной великой мировой цели. Существа содержат в себе нечто такое, что имеет свой смысл в другом месте, а не в них самих. Следствием этого является исключение жертвенной субстанции из прочего мирового процесса.

Нечто вырвано из общего мирового процесса. Для существ, отвергнувших жертву, это всего лишь то, что они оттолкнули от себя. Но для других существ, в которых эта жертвенная субстанция осталась, это стало чем-то таким, на чем запечатлелась чуждость своему собственному первоисточнику – и это смерть. Смерть во вселенной есть то, что с необходимостью приходит вместе с отвергнутой жертвенной субстанцией у существ, которые вынуждены эту жертвенную субстанцию удерживать в себе. Таким образом, от отречения, с которым мы столкнулись на третьей ступени эволюции, мы приходим к смерти. И смерть в своем истинном значении является не чем иным, как свойством содержимого существ, которое находятся не на своем месте и обособлено от своего истинного местоположения.

Этот же принцип лежит в основе, когда наступает смерть в конкретной жизни человека. Если мы посмотрим на труп, остающийся в мире майи, то увидим, что в нем содержится только вещество, которое в момент смерти исключается из Я, астрального и эфирного тел, отчуждается от того, в рамках чего оно только и имело смысл. Человеческое физическое тело не имеет смысла без эфирного тела, астрального тела и Я, оно бессмысленно. То, чего мы больше не можем распознать при человеческой смерти, представлено нам в макрокосмосе. Благодаря тому, что существа высших сфер мира отвергают то, что должно быть им пожертвовано, отвергнутая субстанция в существах, которым она была отослана обратно, обрекается на смерть, ибо смерть – это исключение любой мировой субстанции, или мировой сущности из своего подлинного смысла.

С этим, однако, мы вступаем в спиритуальную характеристику того, что называется четвертым элементом вселенной. Если чистый смысл огня состоял для нас в жертве, за воздухом мы находим дарящую или жертвенную добродетель, а в текущей воде, то есть, жидкости как элементе, мы видим спиритуальное отречение, или отказ, то элемент земли, который единственно может быть носителем смерти мы должны охарактеризовать как нечто, отделенное от своего смысла посредством отказа. Образование из жидкого твердого отражает спиритуальный процесс. Представим себе формирование льда в водной массе пруда – вода становится твердой. Действительной причиной преобразования воды в лед, является ее отсечение от своего смысла, от смысла воды. Тут мы имеем становление всего твердого как спиритуальное становление земли. То, что мы можем назвать смертью, – это отделение от своего смысла. А то, в чем смерть себя изживает, – является стихией земли.

Мы начали с того, что поставили вопрос, есть ли в мире иллюзии и майи, нечто такое, что соответствует реальности? Остановимся на понятии смерти, поставленном перед нашей душой. Понятия нашего рассмотрения довольно сложны, поэтому необходимо, чтобы мы их рассматривали не рассудочно, а медитировали над ними, только тогда они станут для нас ясными. Понятие смерти, или земного, является чрезвычайно странным. В то время как о прочих понятиях мы могли сказать, что в мире майи, нет вообще ничего реального, а реально лишь лежащее в его основе спиритуальное, то теперь мы выискали нечто, в котором то, что мы имеем в пределах майи – поскольку оно отделено от своего смысла, находящемся в спиритуальном, – характеризуется как мертвое. С этим в царство майи попадает то, чего, собственно, там быть не должно. Ведь повсюду во всем огромном царстве майи мы видим перед собой иллюзии. Но мы получаем в майю нечто, соответствующее реальности, которое отделено от своего подлинного смысла в спиритуальном, и в тот момент, когда оно входит внутрь, наступает уничтожение, смерть. Это открывает нам великую оккультную истину: единственное, что является истинным в пределах майи, – есть смерть, ибо она представляет собой то, что, как бы, отделяется от реального и внесено в иллюзию. Все остальные явления, выступающие в майе, имеют реальность позади себя. И только смерть является единственной реальностью в пределах мира.

Мы можем спросить: умирают ли, например, минералы? – Для оккультиста это высказывание не имеет никакого смысла. – Оно звучит так, как если бы мы сказали, что умирает срезанный с пальца ноготь. Но он не претендует на бытие как целостность, ноготь есть нечто, принадлежащее нам, и если мы его обрезаем, мы отделяем его от нас, от жизни, связанной с нами. В принципе, ноготь умирает только тогда, когда умираем мы сами. В том же смысле оккультная наука говорит, что минералы не умирают, ибо все они суть члены большего организма, и если минерал кажется погибшим, то в действительности он лишь отделен от большего организма, как его часть. Разрушение минерала – это не смерть, поскольку минерал живет не сам по себе, но как член большего организма.

Растение тоже не самостоятельно, однако в отличие от минерала, является не просто частью чего-то большего, но членом всего земного организма. Для оккультного рассмотрения нет смысла говорить о жизни отдельного растения, но только о жизни всей Земли, где растения являются ее составными частями. Это большой земной организм, который весной засыпает, протягивая растения, как свои органы, навстречу солнцу, а осенью просыпается, и вбирает в себя духовную субстанцию растений вместе с их семенами. Бессмысленно рассматривать растения сами по себе, поскольку организм Земли не умирает, когда увядают отдельные растения. А то, что выглядит как увядание растений, является поверхностным процессом.

О животных мы тоже не можем сказать, что они умирают как мы. Поскольку отдельных животных в действительности также не бывает, есть только групповые души, существующие в сверхчувственном. То, что представляет собой животное в действительности, присутствует только на астральном плане как групповая душа, а отдельное животное – лишь уплотнение из групповой души. И если оно умирает, то это умирает лишь изношенный член групповой души, который заменяется другим.

Таким образом, все, что касается смерти в минеральном, растительном и животном царствах, то это лишь кажущаяся смерть в майе. По-настоящему умирает только человек, развивающий свою Я-индивидуальность вплоть до воплощения в физическом теле, в котором должен находиться в продолжении земного бытия.

Существа более высоких иерархий также не знают смерти, подобной человеческой, поэтому, в принципе, реальная смерть, то есть, смерть на физическом плане, имеет место только у тех, кто должен приобрести нечто на этом физическом плане. В действительности испытать смерть может только человек. – Таким образом, то, с чем мы знакомимся посредством оккультного исследования, является реальным преодолением смерти, победой над смертью. Человек должен приобрести на физическом плане сознание своего Я. Без смерти он его не найдет. Говорить о реальной смерти существ, стоящих как ниже человека, так и выше его, не имеет смысла. Поэтому для того Существа, которое мы называем Христом, не существовало другой возможности исполнить свою миссию на Земле, кроме крестной смерти и Мистерии Голгофы: победы жизни над смертью. Но где эта победа над смертью могла иметь место? Могла ли она состояться в высших, или низших мирах? Нет! О некоем пробеле в жизни, который мы называем смертью, можно говорить лишь относительно человека. А человек может испытать эту смерть только на физическом плане. Если бы человек никогда не спускался на физический план, он ничего не знал бы о смерти, ибо в других мирах не существует того, что можно назвать смертью, там есть только трансформация, метаморфоза. Когда Христу было необходимо пройти через смерть, Ему пришлось спуститься на физический план! Ведь только там он мог пережить смерть.

Так мы видим, что и в историческом становлении человека, реальность высших миров странным образом вторгается в мир майи. В то время как с другими историческими событиями мы справляемся нашим мышлением, говоря: здесь, на физическом плане произошло историческое событие, но причину его надо искать в духовном мире, о мистерии Голгофы мы этого сказать не можем. – Конечно, сам Христос, даже спустившись на физический план, принадлежит высшим мирам. Но прообраза того, что произошло на Голгофе, в них нет. Событие Голгофы имело место только на физическом плане.

Среди многих доказательств, которые можно привести для этого факта из оккультной науки, можно сказать, например, следующее – в течение грядущих трех тысячелетий большое число людей разовьют в себе способности воспринимать Христа на астральном плане в эфирном виде, как это было с Павлом перед Дамаском. Такое восприятие Христа берет свое начало уже в нашем столетии. Это значит, что со временем люди посредством видения высших миров, будут знать, что Христос реален, и что Он живет, и познакомятся с Его теперешней жизнью. И они, как Павел, убедятся, что он умер, но воскрес. Однако основы этого таинства не могут быть заложены в высших мирах, – они должны быть заложены только на физическом плане.

Таким образом, если кто-то уже сегодня придет к пониманию развития самого Христа и, вместе с этим, к постижению развития определенных человеческих способностей, если он убедится, что ничто не помешает ему после прохождения через врата смерти принять участие в этом событии, когда оно, как первый луч сияния Христа, действительно войдет в человеческий мир, он сможет пережить его и в жизни между смертью и новым рождением. Те же, кто к этому не будут подготовлены и не приобретут в этом воплощении никакого понимания, в жизни между смертью и новым рождением не смогут знать о том, что произойдет, относительно Христа. Для этого им придется ждать следующей инкарнации. Поэтому все, что должно было разыграться на Земле как основание последующего развития Христа, может быть понятым только в физическом теле. В дальнейшем это понимание будет переработано в высших мирах. Но понять его мы должны прежде в физическом теле. Обретение такого понимания относится к задачам человека на Земле в одной из инкарнаций.

В физическом мире реально то, что отсутствует в других царствах природы – смерть. Все исторические события, имевшие место в ходе земного развития, нужно рассматривать, прослеживая их до духовных прообразов, – но только не в случае с Мистерией Голгофы, в которой мы имеем нечто, принадлежащее непосредственно миру реальности.

Но здесь есть и другая сторона. Чрезвычайно важно видеть, как сегодня вообще отрицается реальность события Голгофы, и люди убеждены в том, что этому нет никаких исторических подтверждений, и, до некоторой степени, с полным правом заявляют: никакая история не может утверждать, что Иисус из Назарета действительно жил! – Так, как обходятся с другими историческими фактами, в данном случае действовать нельзя.

В высшей степени странно, что этот факт, произошедший на внешнем физическом плане, имеет то общее со всеми сверхчувственными фактами, что его тоже нельзя доказать внешними аргументами. И это делается теми же самыми людьми, которые отрицают сверхчувственный мир, и у которых отсутствует возможность понять этот, вовсе не сверхчувственный, факт. Знаете, как те, кто принимал участие в поздней редакции Евангелий, кроме Евангелия от Иоанна, сами уверяли себя в истинности этого события? В реальности бытия Христа они убеждались не историческими документами, поскольку обладали не более, чем устными сообщениями и мистериальными книгами, но расположением звезд, будучи большими знатоками взаимосвязи макрокосмоса с микрокосмосом. Они обладали знанием, которое можно обрести и сегодня, рассчитав констелляцию для соответствующего момента мировой истории. – Так были убеждены в этом историческом событии те, кто писал Евангелия от Матфея, Марка и Луки. Доказывать неверность того, что представлено против историчности Евангелий, занятие бесполезное. Как антропософы, мы должны больше уяснить себе, что нам надо опираться на совершенно другое основание, на понимание посредством оккультной науки.