Живое и неживое как основа витальности

Р. Ю. Максишко, В.А. Павлов, В.Ф. Гальцев

Взгляд с позиций Антропософии

Семинар № 5. Из цикла «Экономика витальности»

Максишко: Друзья, мы продолжаем обсуждать понятие витальности, сужая круги в том широком проблемном пространстве, которое уже задано нами после проработки трудов Эдмунда Гуссерля и отца Сергия Булгакова. И, прежде чем мы вплотную приблизимся к конкретике содержания философии и экономики витальности, хочу осветить интересующий нас вопрос из еще одного фокуса – антропософского. Поэтому в сегодняшнем докладе на тему «Живое и неживое как основа витальности» мировоззренческим базисом нам послужит духовная наука Рудольфа Штайнера.

Поскольку Штайнер оставил нам очень большое наследие, насчитывающее 354 тома, которые любовно собраны в архивах штаб-квартиры Всемирного антропософского общества в Дорнахе (Швейцария) и постоянно издаются, и переиздаются, то обсуждать полное собрание сочинений в рамках одного семинара, конечно же, бессмысленно. Придется мне делать очень обширные обобщения. В ходе размышлений и предстоящей дискуссии я буду придерживаться антропософских взглядов и эзотерических аксиом, изложенных доктором Штайнером в таких фундаментальных работах как: «Философия свободы» [GA 4, 1893], «Теософия (Духоведение). Введение в сверхчувственное познание мира и назначение человека» [GA 9, 1904], «Как достигнуть познания высших миров?» [GA 10, 1904], «Из Акаша-хроники (Из летописи мира)» [GA 11, 1904] и «Очерк Тайноведения» [GA 13, 1910], а также в ряде лекций и записей из тетрадей заметок и черновиков.

Перед началом сегодняшнего семинара Владимир Гальцев просил меня в ходе рассуждений показывать, как содержание доклада будет соотноситься с предложенными им пятью категориальными блоками, характерными для сложных социокультурных явлений, таких как религия, наука и т.п. Что это за блоки, или рамки рассмотрения? Напомню:

□ догматика (мифология),
□ мистика,
□ нравственно-этические установки,
□ институции,
□ ритуалы.

На его взгляд, это необходимо для лучшего понимания происходящего. Могу сразу сказать, что 99% моих выкладок будут касаться первой и для меня единственной рамки, а именно – догматики или мифологии, поскольку в соотнесении с остальными рамками я в данный момент не вижу никакого смысла.

Итак, начнем.

В древние времена, чтобы понять, как устроена жизнь, ученые обращались к препарированию трупов. В поисках органа, где могла бы быть сосредоточена жизнь, они на мертвецах изучали анатомию, строение внутренностей, систем, тканей, костей, нервов и т.п. Это было странно – искать жизнь в мертвом. И тем не менее, в известном смысле тогда это сильно продвинуло науку.

Мы тоже стараемся понять, что такое жизнь, и далее – что лежит в основе различения живого и неживого. И чтобы осуществить это, я бы предложил по старой научной традиции также сначала взглянуть на труп, но немного по-другому – скорее медитативно. Что характерное мы в нем заметим? Мертвое физическое тело – разлагается. Но что удерживало его от разложения в сложно-целостном виде буквально только что – при жизни, какие силы? Антропософия вслед за теософией и другими более ранними эзотерическими учениями называет эти силы жизненными, или эфирными, обладающими свойством собирать и концентрировать неживую материю в живые процессы. «В каждом растении, в каждом животном человек ощущает кроме физического облика еще его духовный, исполненный жизни облик – эфирное тело, или жизненное тело, которое есть не только произведение веществ и сил физического тела, но самостоятельная, действительная сущность, которая только и вызывает к жизни физические вещества и силы. Жизненное тело есть сущность, благодаря которой в каждое мгновение в течение жизни физическое тело охраняется от распадения. Подобно тому, как своим физическим телом человек принадлежит к минеральному миру, так своим эфирным телом он принадлежит к миру жизни. После смерти физическое тело растворяется в минеральном мире, тело эфирное – в мире жизни» [Р.Штайнер, Теософия (Духоведение), GA 9, 1904].

Этим Штайнер пока не объясняет устройство эфира и не углубляется в поиски критериев жизни, чтобы уметь отделить живое от неживого: движение ли это, или воспроизводство, или питание, или выделение… Речь идет просто о некой способности эфира оживлять мертвую материю.

Забегая немного вперед, скажу, что антропософская духовная наука видит процессы разложения также и в живом теле, которые, однако, в той или иной степени компенсируются воздействием жизненных процессов под влиянием эфирных сил, существ и субстанций. Процесс умирания и оживления (воскрешения) тела происходит постоянно.

Но что дальше? Проблема современной науки заключается в том, что она не умеет исследовать жизнь. Все, что она исследует, является трупом – материей, лишенной жизни. В памяти сразу возникает типичный образ ученого, препарирующего жабу, или медика, изучающего органы покойника в анатомическом театре.

Это заметил еще Иоганн Вольфганг Гете, когда «поставил в центр своего внимания прежде всего понятие жизни. В одном письме страсбургского периода от 14 июля 1770 года он писал о бабочке: "Если бабочка будет поймана невредимой, а затем пришпилена замертво, то ведь труп ее не составляет целого животного, ибо к целому относится еще одна главнейшая составляющая: жизнь"» [Штайнер, Тетрадь №46, Мировоззрение Гете как исходный пункт для жизни].

Итак, искать жизнь во внешнем и мертвом бесперспективно. Она не содержится ни в материи, ни в ее форме, но рождает форму в вечной борьбе и взаимодействии эфира как сил жизненной интеграции и движения с силами смерти дезинтеграции и полного покоя. Жизни вовне (если мы говорим о материальной природе) – нет. Есть вечная жизнь в духовных сферах, вечная смерть и покой в сферах материи, и вечное нечто, подобное одновременно и живому, и неживому, которое мы по привычке называем жизнью, пульсирующее на границе миров. Однако на философском и мировоззренческом уровне современные ученые с легкостью проскакивают эту тайну, и вслед за Чарльзом Дарвином совершают одну и ту же ошибку.

«Взгляд Дарвина направлен на развитие формы, на развитие внешнего облика, и он чувствует невозможность проникнуть в то, что эту форму оживляет. Эту жизнь он берет как данную, эту жизнь он не хочет объяснять» [Р.Штайнер, Основные понятия теософии, GA 53, 1905].

Гальцев: Я не хочу придираться к каждому слову, но на мой взгляд такое переопределение жизни через эфирное – это плохо скрытая тавтология. Живое – это то, что живет. Нет, так получается грубовато, не подходит… Давайте скажем по-другому: живое – это то, что имеет эфирное начало. Мы не знаем, что там происходит, но живое – это то, что имеет эфирное начало, а если эфирное начало кончилось, то и жизни нет. Это объяснение такого рода.

Максишко: Ну да. А что тут такого удивительного? Так и есть. Материя по своей сути – мертва. При помощи эфира ее можно оживить. Отличное объяснение! У нас сплошь и рядом подобные объяснения в любой области, куда ни посмотри, и тебя это не удивляет, а тут вдруг удивило 😊.

Итак, эфир дает жизнь мертвому. Но при этом необходимо понимать, что эфирные силы, или эфирные сущности не работают самопроизвольно, оживляя все, что им под руку попадется. Могут ли они творить жизнь самостоятельно? Нет! Для этого у них недостаточно развито сознание, и они не обладают самостоятельным творческим импульсом. Если какой-то росток сажают в землю, кто является осознанным творцом и инженером этого действа? Лопата для выкапывания ямки? Или может быть рука, в которой эта лопата была? Нет, не лопата, и не рука, и не настроение садовника, и даже не его измышления и рассуждения, а некоторая идея, которая его посетила, умысел в сознании того существа, которое взяло в руку лопату или инспирировало взявшего, и, руководствуясь идеей посадки растения, выкопало в земле ямку.

Штайнер, говоря о жизни, не ограничивается только эфирной составляющей. Он видит эфир на границе материального и духовного миров как некую связующую среду. Жизнь является порождением жизнетворческих иерархий. В нашем примере – это идея выращивания растения, представленная как задача, для решения которой растение высаживается, иными словами – духовная причина. Инструментами же высших сущностей, их неутомимыми работниками и слугами являются сущности астральные – как, например, настроение и состояние души садовника, эфирные – его рука, сокращение и напряжение мышц; элементарные – лопата и прочий садовый инвентарь. Каждое звено в этой цепочке есть следствие предыдущего и одновременно причина последующего. В итоге мы имеем главное следствие – посаженное растение.

Принцип концентрации неживой материи в живое существо, кстати, очень интересно показан в фильме «Солярис», созданном режиссером Андреем Тарковским, который, между прочим, тоже был антропософом. Практически вся сюжетная канва фильма построена на описании свойств эфирного мира, жизненных сил и их способности оживлять материю, собирать ее из всеобщего пространства в правильную конфигурацию сообразно творческим импульсам, поступающим из духовных сфер.

Обычно такие импульсы идут от вышестоящих сущностей, но у Тарковского их неосознанно заменяет человек. По замыслу режиссера океан Соляриса мог «сотворять» живое из ничего – то есть, из разрозненных атомов и молекул физически-плотского космического пространства, осуществляя концентрацию материи в живое существо. Он представлял собой некую разумную эфирную сущность, которая, руководствуясь воспоминаниями и эмоциями научно-исследовательского персонала станции, создавала не фантомные, как могло бы показаться с первого взгляда, а вполне осязаемые живые сущности из плоти и крови. Хари, «сотворенная» океаном Соляриса из переживаний Криса Кельвина, оказалась абсолютно живой и плотской, так же, как и ребенок друга Криса, забыл, как его звали…

Павлов: Гибарян.

Максишко: Точно, Гибарян. Значит, десятилетняя дочка Гибаряна тоже была воссоздана Солярисом во плоти, равно как и прочие «гости», материализовавшиеся на станции, как и загадочный ребенок, которого увидел на поверхности планеты астронавт Бертон, как и «земные» острова над туманной гладью океана, на одном из которых в конце фильма оказывается Крис, словно возвратившийся блудный сын, в объятиях своего отца.

То есть, в принципе эфир сам по себе не творит жизнь. Он, как живая вода, способен оживить мертвое, но при этом нуждается в руководящем импульсе. Самопроизвольно он этого не делает, иначе у нас каждый камень, каждый стул, каждый неодушевленный предмет был бы живым. И хотя эфир постоянно находится вокруг нас, он действует только так, как ему велит дух.

Эфир – это сила, обладающая определенными свойствами, каковые свойства Штайнер в своих многочисленных работах подробно описывает. Что же это за сила? Из чего формируется эфирная субстанция? «Вещество» эфира тоньше самой тонкой осязаемой материи – огня, или плазмы. Поэтому оно невидимо и неуловимо. Оно составляет основу низшего члена существа ангелов. Ангелов принято считать бестелесными сущностями, но это не совсем так, эфирное тело или тело жизни выполняет у них функции аналогичные нашему физическому, поэтому ангелы могут творить в эфире так же, как люди могут творить в материи, когда используют ее в качестве материала для своей работы. В этом плане ангельские сущности из всех высших иерархий наиболее близки к людям. Они купаются в эфире и состоят из него, управляют эфирными потоками. Антропософия различает несколько видов эфира: жизненный, проявляющийся на физическом плане, химический – на астральном плане, световой – на ментальном плане и т.д. – всего семь видов эфира. Однако это не входит в рамки нашего сегодняшнего рассмотрения, поэтому мы говорим об эфире обобщенно как о специфическом мире между материей и духом, пытаясь охарактеризовать его грубыми мазками.

Эфир подчинен ритмам: он волнообразно колеблется и переливается, вибрирует, дышит, пульсирует. Ритм – это важнейшая внешняя характеристика эфира. В пространствах, окружающих и окутывающих Землю, наблюдаются несколько космических эфирных волн, которые следуют друг за другом с известной частотой и имеют различные свойства в зависимости от воздействующей на них планетарной сферы. Особенно чувствительна для жителей нашей планеты земная эфирная волна, накрывающая Землю приблизительно раз в пятнадцать месяцев и длящаяся около месяца. Волн и ритмов в эфире много – всяких и разных – от микровибраций самых примитивных сущностей до планетарных, звездных и галактических. И все они оказывают свое влияние на все живое и живущее. Астрология, например, по большей части имеет дело с эфирным воздействием космических сущностей на человека.

Интересна аналогия эфира с водной стихией. Можно представить себе образ воды и камня. Какого камня нет в воде? Сухого. Сухой камень – это имагинация мертвой материи. Мокрый камень – образ материи, оживленной эфиром. Будучи увлажненным, он приобретает нечто от водной среды, что отличает его от камня сухого. При этом само эфирное пространство (в нашем случае – водоем) пронизано волнами в результате движения воздуха на поверхности водной глади, а также течениями и перемещениями масс, разнообразнейшими подводными движениями в толще воды. Это уже имагинация воздействия на эфир тонких флюидов симпатий и антипатий, потоков желаний и вожделений, которые на языке антропософии называют астральной сферой, или миром душевных переживаний. Любое переживание влечет за собой изменение течения эфирных потоков. Свет, пронизывающий водную толщу, а также распространяемое вместе с ним тепло – это образ следующего уровня – имагинация воздействия на эфир духовных сущностей, жителей горних спиритуальных сфер: как высших творящих иерархий, так и низших – так называемых «падших». Кстати, антропософы традиционно часто сравнивают эфир с водой.

В разных работах Штайнера сквозит мысль, что поиск живого и неживого, как и само различение живого и мертвого может быть осуществлено только в материальном мире. Нематериальный мир – жив изначально. Мир материи – мертв, но под воздействием импульсов из духовного мира он может быть оживлен при содействии эфира и тех сил жизни, которые в нем содержатся.

Если мы теперь возьмем нашу двенадцатеричную матрицу, введенную мной на втором семинаре, в которой мы собираемся строить понятие витальности, то мы, стало быть, явно говорим о ее нижнем слое. Сама жизнь – ее духовная составляющая – через посредничество вечно-живой и подвижной души инспирирует эфир, в результате чего последний стягивает своими силами (а это также отдельные сущности, имеющие в антропософии название «элементарных духов», или «элементалей» – духов земли (гномов), воды (ундин), воздуха (сильфов, эльфов, фей) и огня (саламандр), объединенные пятой сущностью – эфиром) и удерживает в необходимых сочетаниях сгустки оживленной «самодвижущейся» и как бы «самовоспроизводящейся» материи. Понятие пяти элементов связывается антропософскими эзотериками с индийской философией санкхья и понятием прана, а также китайским ци – то есть «дыханием, жизнью».

Рассмотрим еще раз матрицу понятия витальности и, не обсуждая пока генезис и употребление понятия, пройдемся вкратце по средней части таблицы, а именно – по устройству понятия. На всех четырех уровнях мы будем иметь совершенно различные представления о живом и неживом. На уровне физического тела витальность связана с принятием в себя обусловленностей физического мира: ядов и противоядий материи, климатических условий существования в виде температурного, влажностного, барического режимов сферы существования, относительного комфорта среды обитания в виде удобств и неудобств жизни, а также безопасности в виде противостояния миру как природному, так и социальному, в который человек погружен. Все элементы витальности, находящиеся в нижнем слое, связаны только с материальностью и физической телесностью.

На уровне эфирного тела понятие витальности обусловлено включенностью человека во вредные и полезные ритмы, вибрационные поля, создаваемые различными сущностями.

На уровне астрального тела витальность соотносится с воспитанием души по отношению к голым желаниям и вожделениям, преодолением конфликта между симпатиями и антипатиями, выходом, наконец, из порочного круга животности. Здесь витальность определяется самоопределением: ты человек, стремящийся к очищению своего душевного плана, или существо, наслаждающееся своей звериной астральностью и обуревающими тебя страстями? Здесь витальность определяется уже не тем, что ты съел и ел ли вообще, а тем, насколько чисты твои помыслы и душевные переживания.

На духовном уровне витальность представляет собой свободное самоопределение человека по отношению к идеям: к каким силам – «добра», или «зла»; «света», или «тьмы»; божественного замысла и порядка, или хаоса противоборствующих и падших сущностей, он мыследеятельно примыкает, становится их адептом и воином. Духовная витальность, или жизненность определяется свободным и ясным сознанием человека и его выбором: стремится ли он к вечной жизни в лоне Отца Небесного, или же к вечной смерти в противостоянии Господу и Творцу всего сущего под знаменами супостата?

Таким образом, мы вкратце прошлись по всем позициям среднего столбца матрицы и увидели, что понятие витальности для разных уровней человеческого существа – разное. Для человека, находящегося на уровне оживленной материи – это одно. Для душевного человека, находящегося под влиянием астральных флюидов, – это другое. Для духовного человека, оперирующего идеями и спиритуальными инспирациями, – это совершенно отличное третье. И то, что жизненно важно для духа – вполне может оказаться смертельным для тела. Общий же баланс каждый находит сам.

Схему «пухлого» – помните была такая, возникшая лет тридцать назад на мистическом семинаре Александра Евгеньевича Левинтова – теперь следует перерисовать. Тогда, на заре становления нашего мировоззрения, мы дошли до понимания, что мир, в котором мы живем, устроен более сложно, чем это рисовала привычная материалистическая наука. Но нашим достижением тех времен было лишь различение двух сфер – физической и универсумально-духовной, после чего мы стали рисовать пресловутого методолого-схематического человечка пухлым, помещая внутрь физические процессы, и вне – процессы духовные.

Теперь же мы можем смело добавить к рисунку эфирную, астральную и Я-телесную составляющие в качестве самостоятельно-сущностных сфер жизни, нарисовать многослойные ауры, как это делают в эзотерических школах. Антропософия Штайнера оказывает нам в этом неоценимую услугу.

В любом случае прежний «пухлый» слишком беден для иллюстрации нашего сегодняшнего понимания.

«В духовном мире идей и праобразов (не прообразов!) все находится в постоянной подвижной деятельности. Там нет покоя, остановки на одном месте, как это имеет место в физическом мире. Ибо идеи суть творящие существа. Они творцы всего того, что возникает в физическом и душевном мирах. Их формы быстро меняются, и в каждой идее таится возможность принимать бесчисленные особые облики. Они как бы порождают из себя отдельные облики, и едва порожден один, как идея вновь стремится к тому, чтобы излить из себя следующий. Идеи имеют между собой большее или меньшее родство. Они не действуют обособленно. Для своего творчества одна идея требует помощи другой. Часто неисчислимые идеи и праобразы действуют сообща для того, чтобы возникло то или иное существо в душевном или физическом мире» [Р.Штайнер, Теософия (Духоведение). Введение в сверхчувственное познание мира и назначение человека, GA 9, 1904].

«Телесная» иерархия построена на различении качества тел. Физическое тело – мертвая материя, которую оживляет эфирное тело, которое в свою очередь управляется творческими воздействиями духовного тела, или тела сознания, «Я-тела». Эфирное тело по своему генезису наиболее близко расположено к физическому. Ясновидящие замечают близость их границ, будто физическое одето в красочную оболочку эфирной субстанции – ауру. Причем, в эфирном теле имеются все те же органы, какие есть в теле физическом, кроме того – присутствуют органы, которые еще не развились в человеке на материальном плане. Их черед настанет в определенный момент будущего. Например, в нашем физическом теле еще не развиты органы восприятия жизни или мысли, но в эфирном теле их зародыши уже имеются, поэтому некоторые особо продвинутые индивидуальности, уже сейчас могут «видеть» жизнь или мысль так же ясно, как остальные люди видят окружающую природу, слышат ее звуки, обоняют ее запахи и т.п. Посредником между духом и оживленной материей является душа – бессмертная и изначально вечно-живая по факту ее сотворения таковой. На этом уровне, равно как и уровнем выше нет смысла говорить о жизни, поскольку там живо всё! И речь здесь скорее идет о витальности и различных качествах вечной жизни, а не о различении живого и неживого.

Здесь я бы сделал паузу для вопросов.

Павлов: Так по-твоему схему «пухлого» надо наполнить коктейлем из разных слоев?

Максишко: Да. Но это не просто слои. Они на рисунке выглядят, как матрешка. Однако это скорее некие…

Гальцев: Измерения?

Максишко: Да, измерения. Спасибо за точное слово. Мы постоянно и одновременно живем во всех этих измерениях, формируя свое специфическое тело в каждой из указанных сфер. И если посмотреть на эфирный слой, или эфирное тело, как только оно истончается, человек стареет, заболевает, ибо ослабевает его иммунитет, и в какой-то момент он вообще умирает.

Гальцев: Хочется, чтобы проговоренная тобой часть получше улеглась, и потому я стараюсь найти ей какое-то гнездо, или место, в котором я точно буду знать, что там что-то лежит. Отсканируем этот кусочек. То есть, мы вернулись в пространство некоего мифологического построения, хотя мы и не придаем ему такого названия, мы просто исследуем наследие Штайнера, его теософию, и вопрос живого и неживого как самое мощное категориальное различение вынуждает нас строить множество миров – в частности, физический, эфирный, душевный и духовный – находить там какие-то способы их сопряжения, однако материал настолько не проработан, что если физический мир у нас укладывается в трехмерное пространство, плюс время, плюс все изобилие наук, которые так или иначе описывают его функционирование, то все остальные миры и пространства – хоть предположительно они мощнее и многообразнее, и требуют еще более богатого языка, и категорий для описания своих измерений – практически не исследованы и не проработаны, кроме одной-единственной плоской схемы матрешки, которую ты только что нарисовал. Пока это только некая гипотеза.

Максишко: Если отнестись к изначально предложенным тобой категориям, то здесь необходимо ввести догму №1: реальный мир устроен сложнее, чем просто физический мир. Он не ограничивается физическим и состоит из чего-то еще помимо привычных материальных предметов и явлений, потому что мы знаем, что мы иногда спим, и наши сны никак не объясняются материалистической наукой, поскольку не имеют к физическому миру никакого отношения. Смешно даже пытаться объяснять сон движениями молекул. Мы мыслим, и это тоже совершенно неясная для науки сфера. Мы знаем, что мы переживаем, и наши переживания также не имеют к миру материи никакого отношения, и наука не знает, что в нас переживает и как. Она снова ищет, какие молекулы в этот момент двигаются, и даже находит адреналин, делающий нас более активными, или серотонин, отвечающий за наше хорошее настроение. Но это все вторично. Какой импульс вызывает в организме синтез серотонина, или из-за чего наступает его дефицит? Никто не знает. Просто пьют в этот момент коньячок, закусывая шоколадом, и снова радуются, или принимают антидепрессанты, обеспечивающие обратный захват «гормона счастья», и тем самым прекращают его дефицит, не разобравшись в глубинных причинах этого дефицита. И у нас, естественно, возникает вопрос, а не сложнее ли все вкруг, чем просто мир вещественности? Думается – сложнее. И то невидимое, что усложняет его, является столь же объективным, как и физическое пространство. И тогда Штайнер начинает искать жизнь не в материи, но за ее пределами, и говорит (как я это понимаю), что жизнь возникает в тот момент, когда некий творящий дух велит неживой материи стать живой. Это догма №2, которую мы также кладем в соответствующий ей первый ящичек в твоих категориальных блоках.

Далее по команде духа – генералиссимуса – выстраивается целая иерархия исполнителей. Есть духовные исполнители – сущности уровня генералов и полковников, которые переводят приказ на тактический уровень и озадачивают душевных исполнителей – офицеров среднего звена, а они предают команду эфирным ротным и взводным. Так команда доходит до непосредственных исполнителей – элементарных духов, и только тогда материя оживает. Таким образом, мы имеем сложно выстроенную действенную иерархию невидимых духовных существ и сущностей, и это для антропософа – еще одна аксиома, или догма №3. Он верит и понимает, что все именно так и устроено. Для неверующего – свой путь. Мы об этих альтернативных представлениях здесь не говорим.

Штайнер именно так объясняет происхождение жизни. Дух сказал: «Живи!» И в этот момент все выстраивается так, что в самый последний момент эфир подтягивается со своей оживляющей способностью и в каше неживых молекул запускает определенные процессы, оживляя то, что велено оживить.

Идем дальше. Мы уже поняли, что витальность для человека различается в зависимости от того, рассматриваем ли мы ее на физическом уровне, или на эфирном, или на душевном, или на духовном. Но витальность изменяется также и в зависимости от уровней сознания человека. А для этого необходимо сделать еще один шаг, рассмотрев витальность в ключе главного потока развития человечества, как это делает антропософия вслед за теософией и другими более ранними оккультными традициями.

И тогда здесь можно выявить некоторую закономерность: принципы витальности изменяются в ходе исторических эпох становления человека и его сознания. То, что было витальным для древнейшего человека, не является витальным для современного, и не будет витальным для человека далекого грядущего. Бегло рассмотрим ритмично чередующиеся планетарные состояния, или глобы – времена видимой, или явной жизни, завершающиеся временами скрытой жизни. Мир развивается в сторону эволюционирования сознания от форм практически полной бессознательности к высшим проявлениям в человеке божественного сознания. Это основной поток. Мы к этому идем и стремимся как дети Божьи.

Гальцев: Можно ли это понять так, что есть четкие уровни сознания от примитивных и далее все сложнее и сложнее?

Максишко: Да.

Гальцев: И эта этапность связана с общим развитием человечества. Так? Но ведь в каждый конкретный момент у человечества может быть куча рукавов и ответвлений.

Максишко: Совершенно верно. В каждую актуальную минуту вокруг нас живут самые различные представители самых разнообразных форм сознания.

Гальцев: Но у нас есть основания считать, что их разности – другого уровня?

Максишко: Абсолютно справедливо. Есть вообще невообразимо дикие уровни сознания, которые живут рядом. Здесь вопрос в мейнстриме. Если сейчас мейнстрим всего космического развития Земли и актуального земного человечества – это формирования «Я», то все, кто укладываются в эту рамку, собственно, и считаются людьми. Все, кто не укладываются – не люди. Их сознание может быть выше, тогда это ангелы, или ниже – тогда это животные, растения, минералы. Встречаются и иные сущности.

Гальцев: А мейнстрим чем определяется?

Максишко: А это уже догма № 4 😊. Мейнстрим определяется неким ходом возвращения человека к Богу путем эволюции сознания. В начале человек был сотворен как сын Божий, потом он в гордыне своей отошел от Бога, и тогда Отец отправил его в свободное путешествие для возмужания. В конце концов этот блудный сын, набивший шишки, должен осознанно и свободно вернуться к Отчим пенатам, воспитав свое сознание так, что он будет воспринят Отцом.

Павлов: Был такой потрясающий фильм «Догма». Там два ангела наводят на земле порядок, но разными методами, в основном репрессивными 😉.

Гальцев: По-моему, это мечта любого человека – достать оружие и навести настоящий порядок.

Максишко: Да, сжечь напалмом грешников – это для нас понятно и близко 😊. Однако в правильном варианте наведения порядка свобода человека не должна быть нарушена. Это святое.

Человек является уникальным существом, творящим свою деятельность на правах сына Отца Небесного. Ему потенциально дано очень многое, и только уровень развития сознания ограничивает его возможности. Можно привести простую аналогию – Галина Брежнева, или Василий Сталин. Оба эти субъекта, не представляя собой ничего особенно выдающегося, кроме того, что были добрыми и порядочными людьми, пользовались, однако, невероятным расположением мира. Мир робко, уважительно и подобострастно относился к ним на том основании, что они были детьми своих выдающихся отцов. И только определенно непроработанный уровень их сознания, инфантильность и нежелание развиваться в духе не позволили им обоим унаследовать полностью все то духовное, что они имели от отцов по праву наследства (в отличие, скажем, от Ким Чен Ына, принявшего страну из рук Ким Чен Ира, который сам взял бразды правления у своего отца Ким Ир Сена – такова духовная основа династийности).

Мы живем точно так же. Мы такие же галины и василии – дети нашего Небесного Отца, который в потенции дал нам все! И теперь нам надо только достойно прийти к Нему и это наследие получить. Но мы, балбесы, ленимся и ничего не делаем для этого, наоборот, часто поступаем вопреки, а мир в виде природы и всего нашего окружения – зверей, деревьев, камней, низших духов, элементалей и пр. – терпит все это безрассудство и относится к нам как к еще малым и потому глупым детям Божьим, лебезит перед нами и выражает подобострастие. В этом смысле мы действительно цари природы, но еще не сформировавшиеся и такие дурные, что нам в общем-то очень далеко до царского уровня сознания.

Человеческое существо династийно способно стать продолжателем дела Отца. Однако для этого ему необходимо весьма и весьма постараться.

Но вернемся к генеральной линии развития человечества. В соответствии с теософскими традициями и более древними оккультными знаниями, а также личными духовидческими исследованиями Штайнера в области эфирной акаша-хроники, антропософия выделяет семь глоб, или планетарных периодов развития человека и мира, три из которых человечество уже прошло, одну – нынешнюю – проходит, а последние три – нам еще предстоят в далеком будущем. Индуистская традиция называет их манвантарами, перемежающимися с периодами планетарного развоплощения, или сна – пралайями. Первая манвантара, именуемая в теософской литературе Древним Сатурном, обеспечила формирование физического тела человечества. Далее шла пралайя. Затем наступило время Древнего Солнца, в течение которого человечество занималось формированием эфирного тела. Потом, после очередной пралайи, наступило состояние Древней Луны, ознаменовавшееся формированием астрального тела. Сейчас в коренных расах манвантары Земли – четвертой по счету глобы – осуществляется постепенное воплощение Я человека: от низшего «я» вплоть до подготовки к воплощению высшего «Я».

Кстати, этих рас тоже семь. Раса, к которой мы принадлежим называется Арийской. Предшествующая раса была Атлантидой, еще более ранняя – Лемурией и т.п.

Павлов: Вопрос. Когда я читаю у Штайнера лекцию о типах мышления, мне принципиально все понятно. Но здесь с чего он взял, что все так и было?

Максишко: Догма №4.

Павлов: Я понимаю, но откуда? Почему планеты? Почему пралайи? Почему семь? Из какого сора наметено?

Максишко: Я не знаю. Это надо спрашивать у Штайнера.

Павлов: Честно говоря, я здесь начинаю чувствовать себя имбецилом.

Максишко: Доктор Штайнер утверждает, что так все и происходило, и происходит, и будет происходить – в каждом планетарном состоянии развивался определенный уровень сознания. Из чего он делает такие умозаключения? Из собственного духовного видения. Это сверхчувственное видение. Ведь известно, что Штайнер был ясновидящим и посвященным, просто заглянул в акашу и сказал: «Зрю!» Твоя воля верить этому, или нет. Мой жизненный опыт – более тридцати лет изучения антропософии – косвенно многократно подтвердил эти выкладки. Для меня это не проблема. Да ты и сам можешь это проверить, если дашь себе труд углубиться в тему.

На Земле развивается сознание «я», или личность человека. Мы уже говорили об этом. До этого по Штайнеру никакой личности не было.

Павлов: И все-таки… Получается, вот вам, ребята, Новый завет, тут так написано?

Максишко: Да, так написано. Кстати, и по поводу Нового завета, есть огромное количество трудов как самого Штайнера, так и его последователей, которые прекрасно увязали все тайны Писания с постулатами антропософии, пояснили и истолковали. Принципиальных расхождений нет 😊.

Так вот, продолжу.

Зачем мне потребовалась эта картинка? Чтобы показать, что жизнь всякий раз разная. В матрице, как вы помните, она разная потому, что расчленяется на наше физическое, эфирное, астральное и духовное. Здесь же добавляются новые принципы расчленения в зависимости от уровня развития сознания мейнстрима человечества, которое на каждом шагу схемы проходит разные этапы своего становления.

Сейчас, повторяю, мы переживаем сознание эго. В современную эпоху человеческое «я» окончательно воплотилось и довело эту ситуацию до абсурда себялюбия. Следующий этап – преобразование себялюбия в высшее «Я». Там у человека возникнут новые задачи. И как только сознание изменится, изменится жизнь, изменится витальность. Вот, что важно понять. Если человек будущего станет в мейнстриме ангелоподобным существом во плоти, то деградировавшие и вывалившиеся из него отщепенцы будут иметь внешний вид современных людей в их худшей ипостаси подонков, прохиндеев, мерзавцев и извращенцев. Те, кого мы сейчас называем людьми, окажутся отвратительными зверолюдьми, а у человека мейнстрима даже внешний вид изменится, и жизнь у него будет принципиально другой.

Я хочу подчеркнуть тезис, что мы всякий раз говорим о витальности здесь и сейчас, потому что через сто лет она изменится.

Павлов: А еще об этом сказано в меморандуме Бромберга в «Волны гасят ветер» у братьев Стругацких, где люди будут разделены на две неравных части, «по неизвестному нам параметру, причем меньшая часть форсированно и навсегда обгонит большую, и это свершится волею и искусством сверхцивилизации, решительно человечеству чуждой»…

Максишко: Вообще, интересная штука получается, если говорить о Дарвине и его эволюции видов, то Штайнер этих умопостроений не опровергает. Наоборот, он хвалит Дарвина, но при этом все же замечает, что его теория не глобальна, а локальна, и верна в строго определенном месте. Дарвин неправильно оценил масштаб изучаемых им явлений.

В глобальной линии развития человечества постоянно возникают революционные скачки, в ходе которых происходит отчленение от человеческого мейнстрима отставших и деградировавших толп. Все как у Бромберга – меньшая и большая часть человечества. Эти деграданты со временем превращаются в животных, растения, минералы. И получается, что не человек произошел от обезьяны, а наоборот – обезьяна от человека путем деволюции и отставания в развитии сознания. Но внутри эпох, находящихся между качественными скачками, законы Дарвина вполне неплохо действуют.

Кстати, ученые естествоиспытатели хорошо знают эти революционные скачки, но не умеют их объяснять. Особенно хорошо они известны палеонтологам. Например, массовое вымирание динозавров по неизвестной причине в конце мелового периода мезозойской эры, или еще раньше почти полное вымирание земноводных в пермском периоде палеозоя, в каменноугольном периоде – опять же. Растительность тоже революционно менялась – позднемеловое прореживание голосеменных растений и замещение их покрытосеменными яркий этому пример. Для современных исследователей это сплошь неразрешимые загадки. Версий и гипотез таких скачков существует великое множество, но точных причин этих явлений по-прежнему никто не знает. Во всяком случае эволюционная теория этого объяснить не может.

Павлов: Кстати, Адольф Гитлер был критиком теории Чарльза Дарвина, поскольку она не предусматривала выход в арийское пространство.

Максишко: А между тем, наша современная эпоха, которая настала после гибели Атлантиды оккультистами называется Арийской расой. Фюреру бы такое понравилось 😊.

Внутри глоб существуют расы – тоже по семь на каждую глобу. Более мелкими ритмами выступают подрасы, или культурные эпохи, коих тоже семь в каждой расе. То есть, мы сейчас живем на закате Европейской культуры в преддверии Филадельфии, или Славяно-Германской культурной эпохи Арийской расы манвантары Земля. Вот таков наш духовно-исторический адрес, такие координаты в соответствии с хроникой акаши.

Глобы будущего – манвантара Венеры (полное воплощение Самодуха, или Манаса), манвантара Нептуна (полное воплощение Жизнедуха, или Буддхи), манвантара Вулкана (полное воплощение Духочеловека, или Атмана).

Гальцев: Получается, что эволюционные периоды в этом смысле менее интересны, поскольку они хорошо фундированы и привязаны к среде, материалу.

Максишко: Это только с точки зрения физического тела и его форм, видов.

Гальцев: Да, и я бы их обозначил точкой, а все значимое, что происходит на фазовых переходах, наоборот развернул.

Максишко: И все это происходит в рамках общего укрупненного вектора развития сознания человека в его стремлении к Богу.

Гальцев: А описанный тобой скачок, когда уходят голосеменные растения, а им на смену приходят покрытосеменные – это, по-твоему, тоже звено в цепочке развития сознания?

Максишко: Разумеется. У нас просто не хватает инструментария, чтобы это исследовать. К сожалению, мы не являемся посвященными, и у нас не развито ясновидение, как у Штайнера. Да и конкретных описанных им сведений маловато. Здесь мы можем только медитативно домысливать. И тем не менее, несколько лет назад я столкнулся в каком-то из его текстов с такой мыслью, что кентавры, например, были промежуточной стадией выделения из человека лошади, пока человек окончательно не стал двуногим. То есть, были, оказывается, такие времена, когда одновременно существовали и кентавры, и двуногие люди современной наружности, и лошади в том состоянии, как мы привыкли их видеть.

Есть и другие примеры одновременного сосуществования разных видов людей. Это так называемый антропологический парадокс, пришедший к нам уже из традиционной науки. Раньше ученые выстраивали эволюционную линию: австралопитеки, питекантропы, неандертальцы, кроманьонцы, полагая, что из первых произошли вторые, из вторых – третьи и т.д. И все было хорошо, пока не случился когнитивный диссонанс из-за новых раскопок. В какой-то момент антропологи стали находить кости австралопитеков и всех прочих буквально в одном танатоценозе. Выяснилось, что все они жили одновременно и параллельно в виде не очень дружных племен, и постоянно воевали друг с другом. И это оказалось вовсе не мирно-последовательное существование в виде стройного эволюционно-преемственного ряда. Возникает ощущение, что таким образом естествоиспытатели фактически обнаружили момент отделения от людей их регрессивной обезьяньей сущности, но так и не смогли это верно понять и объяснить.

Гальцев: Тогда генеральную линию надо понимать как движение от бессознательных форм через человека к сверхчеловеку, которые, допустим, где-то каким-то образом генерируются, и некий исполнительный механизм спускается уже в наш мир, и это происходит сильно независимо от нас.

Максишко: Не совсем так. Есть карма, которая кажется независимой от нас, но на самом деле мы сами создаем свою карму, которая будет реализована в нашей следующей жизни. Основные пункты судьбы твоей нынешней жизни – это прямое следствие жизни прошлой. Да, некоторые векторы, законы и тренды нам вменены. Закон кармы независим от человека. Он дан свыше. Но содержание кармы, насыщение ее «предопределенными» событиями – это всякий раз результат твоей свободной активности. И кстати, часто случается так, что человек действует вопреки карме, стараясь объехать ее на кривой кобыле, поскольку исполнение кармы зачастую очень больно и страшно. И тогда ему кажется, что обмануть судьбу несложно, но он не знает, бедолага, что тем самым лишь догружает тяжестей на свой следующий кармический виток.

Человеческая свобода для Господа является непререкаемой ценностью. Он установил правила, а дальше – ковыряйтесь в своей песочнице сами. Кто докопался правильно, переходит на следующий уровень – level up – кто дурака валял и не докопался – в итоге отваливается и деградирует.

В принципе, природа, которая нас окружает, некогда отвалившись, ждет от нас помощи и освобождения, томится и жаждет очеловечивания. Кстати, это хорошо согласуется с тем, что пишет о принципах хозяйства отец Сергий Булгаков. Возделывая природу, человек очеловечивает ее. Он ее возрождает своим прикосновением, своей деятельностью, своим трудом и творчеством, подталкивает к продвижению вперед к свету большей осознанности, а не назад к еще большей деградации и смертному тупику. Особенно это заметно на одомашненных животных и культурных растениях. Кошечки начинают ходить на задних лапках и играть на пианино, собачки поют и вальсируют, слоники и дельфины рисуют, птички говорят человеческим голосом. Даже обычные люди это фиксируют, выкладывая в интернет огромное количество роликов со своими питомцами, которые демонстрируют чудеса очеловечивания.

Итак, понятие живого на разных этапах становления человечества также различается. Современные очевидные представления о живом как противоположности мертвому (в дуальной паре жизнь-смерть) стали формироваться на Земле лишь в ходе Лемурийской расы, когда было совершено таинство, известное всему человечеству как грехопадение Адама и Евы, в результате которого человек стал как бы «смертным» – это ознаменовало собой начало кармы или череды воплощений. Бессмертие человечества сместилось в духовные сферы, смерть же обрела власть на физическом теле Земли, при этом человек – для правильного развития – постепенно утратил знание и память о своей духовной родине (сумерки богов). В будущем, когда карма полностью свершится, люди в своем сознании снова обретут бессмертие – витальность для них опять претерпит изменение.

Есть еще одна тема, которую мне хотелось бы затронуть в связи с обсуждением живого и неживого как принципа витальности. Она связана с идеей суперпозиции, хорошо отработанной в квантовой физике.

Жизнь необходимо рассматривать в суперпозиции – как Божественный Логос в его полноте и непостижимости. Отец Небесный вдыхает жизнь во все сущее силой своего творческого начала и Божественного произвола. Далее идут возможные проявления жизни как формы декогеренции и материализации в зависимости от угла зрения исследователя:

а) жизнь – это сила, закон, процесс;
б) жизнь – элемент, субстанция;
в) жизнь – эфирное тело, у ангелов – низший член существа;
г) жизнь – самостоятельная духовная сущность;
д) жизнь – поле, пространство;
е) жизнь – ритм, вибрация, волны, колебания;
ж) жизнь – воспроизводство, наследственность;
з) …

По сути дела, жизнь в суперпозиции может вывалиться в любую форму материализации. Это дает нам третий пучок разновидностей жизни и ее возможных пониманий. Посмотрим еще раз на матрицу. На материалистическом уровне – представление о жизни самое простое. Мы только что говорили о дуализме жизни и смерти, который современный человек не может из себя вытравить ничем: «Пациент либо жив, либо мертв». На более высоких уровнях мы уж не можем говорить о смерти, поскольку там нет смерти как таковой. Зато там есть другие процессы и другие принципы декогерирования, например, симпатии и антипатии на душевном плане. Как ты работаешь со своими симпатиями и антипатиями, такова и твоя жизнь. Если ты с ними бьешься, идя путем очищения своей астральности, как велит, скажем, восьмеричный путь Будды – это одно. Если же ты постоянно возбуждаешься, раздражаешься и кричишь по любому поводу: «Ну что я могу поделать? Я такой», то это – совсем другое. Это значит, что твоя душевная жизнь сместилась в область борьбы астральных порывов и страстей. Но если ты снова смещаешься в область воспитания своей души, то и жизнь мгновенно начинает меняться, а следовательно, меняется и витальность, поскольку меняется не только сама жизнь, но и вся ситуация, связанная с ее обеспечением и поддержанием. Все очень подвижно.

Гальцев: Роман, мы уже много говорим, и ты все время употребляешь термины «жизнь» и «витальность». Честно говоря, у меня они так и не сгустились до какого-то понятия или определения. Может ты скажешь в двух словах все-таки, что это такое.

Максишко: Скажу. Ты мне только покажи из какой точки схемы тебе дать определение?

Гальцев: Ну, пусть это будет нижняя точка.

Максишко: Хорошо. Исходя из материалистического характера этой точки, витальность – это способность человека выжить в определенных физических, химических, метеорологических, климатических и разных прочих вещественных условиях.

Гальцев: Способность?

Максишко: Да, способность выживаемости, жизнеспособность, или жизненность.

Павлов: Эфир в соединении с физическим телом дает возможность физическому телу воспроизвестись, верно?

Максишко: Разумеется. Ты находишь себе самочку и воспроизводишься, выполняешь свой витально-супружеский долг, размножаешься. А если не воспроизведешься, то жизнь в теле не продолжится. Не воспроизводиться в такой ситуации – это как раз невитально. Это даже антивитально. Витальность на физическом уровне обязательно подразумевает воспроизводство. Также в этом же срезе она подразумевает питание: ты должен съесть чего-нибудь, чтобы не помереть. При этом, практика показывает, что физическая еда человеку на самом-то деле не особенно важна. Человек питается во многом разными другими вещами, не теми, о чем мы думаем вслед за диетологами. Даже ученые-материалисты давно доказали, что в кале человеческого существа находятся все те же элементы и в тех же количествах, что до того были в еде, которую он принял двумя часами ранее. Возникает вопрос, что же он тогда съел, если выделил всю материю, которую прежде в себя поместил?

Павлов: Эфира накидался.

Максишко: Да. И не только эфира, но еще астрала в виде наслаждения вкусом и т.п. У Якоба Лорбера, австрийского духовидца позапрошлого века, есть совершенно замечательная небольшая книжечка, которая называется «Муха». Якоб Лорбер слышал голос Господа в области сердца и записывал все, что ему диктовали – получилась внушительная библиотека из нескольких десятков томов. Иногда он набирался смелости и сам задавал вопросы. В частности, один из его вопросов звучал примерно так: «О Господь, зачем ты создал таких отвратительных и бесполезных существ, как мухи?» Божественный ответ шокировал. Оказывается, мухи выполняют определенную миссию на земле, и питаются они вовсе не калом и всякой гнилью, а электричеством, разъедая электромагнитные связи между атомами в молекулах сложных органических соединений, тем самым обеспечивая распад и дезинтеграцию мертвой материи до состояния неделимости. Когда они садятся на кусок кала, их совершенно не интересует материя, из которой он состоит. Их прельщают связи, которые необходимо разложить. И мухи делают эту свою незаметную работу постоянно везде и всюду. Узнав об этом, я стал наблюдать за мухами, и убедился, что да, они действительно предпочитают именно такие места, особенно насыщенные статическим электричеством. Например, все мы знаем, как часто мухи засиживают экраны компьютеров, мухобойкой не прогонишь.

Павлов: Смотри. Вот история, которая происходит сейчас. Золотоискатели, работающие в Австралии, все время от чего-то отмахиваются. Откуда там мошка? Оказывается, поскольку туда завезли овец, а овцы начали гадить, а жуков-скарабеев, утилизирующих продукты выделения там нет, их заместили мухи. И тогда в Австралии была разработана программа завоза на континент этих жуков. Причем, это проходит как отдельная тема, обсуждаемая в парламенте, чтобы не дай бог не завезти чего-нибудь опасного. И они уже с 5% утилизации овечьего и козьего дерьма довели это дело до 17%. И эта цифра неуклонно растет. Так что скоро в Австралии можно будет жить, не отмахиваясь. И это тоже элемент витальности.

Максишко: А то. Теперь, если витальность – это жизненность, понимаемая как нечто, обеспечивающее возможность жизни и существования, а также ее поддержания и сохранения, то как быть с витальностью в духовной сфере, где смерти нет, где все пронизано жизнью? Где там витальность? Здесь она, как я уже говорил ранее, состоит в самоопределении: к какому лагерю ты относишься. Ты бьешься за правду, или за кривду? Ты сражаешься за жизнь, или за смерть? За Бога, или за супостата?

Гальцев: Но противники жизни и сатанисты, они ведь тоже в каком-то смысле духовные.

Максишко: Конечно. Они существа духовные. И Люцифер духовное существо. И Ариман – тоже духовное существо.

Гальцев: Люцифер – да. А сатанисты? Они ведь тоже приобщаются к такого рода отрицательной духовности.

Максишко: Да. Они осуществляют свой свободный выбор не в пользу Бога. У каждого всегда есть выбор. Есть красная таблетка и синяя. Морфеус предлагает, и Нео выбирает таблетку неизведанного, поскольку ему сказали: «Примешь синюю, вернешься к прежней жизни в своем офисе, примешь красную, и пред тобой откроется новый мир». И тут у тобя также два пути, две двери. За одной – силы добра и света, за другой – силы лжи, зла и тьмы. Но при этом, выбрав первую, тебе предстоит долгое служение и трудный, почти вечный подъем ввысь, а при выборе второй – мгновенное богатство, недолговечная власть и множество сиюминутных наслаждений. Ты будешь смеяться, но большинство людей сознательно выбирают второй путь. Да что я рассказываю эти прописные истины? И так все ясно.

Гальцев: И в чем тут принцип витальности в духовности?

Максишко: Ну, как в чем? В выборе вечной жизни или духовной смерти. Все, что ведет тебя к принятию первого решения – витально, поскольку обеспечивает твою жизнь.

Гальцев: Ну, это какая-то очень простая апологетика добра и зла…

Максишко: А почему она должна быть сложной?

Гальцев: Понимаешь, по твоей теории, по твоей легенде, даже те, кто выбирают отрицательную сторону, все равно стратегически в итоге об этом пожалеют. Они все равно стратегически проигрывают. Это какое-то подростковое поведение – напиться, получив один раз удовольствие, а там будь, что будет. Это максимализм.

Максишко: Как ни странно, но он действует. Огромное количество людей совершенно по непонятным для меня основаниям отказываются от вечной жизни в пользу сиюминутного удовольствия. Озолотиться. А зачем? Получить подобие власти. К чему? Когда я смотрю новости в интернете, я постоянно вижу, как идет этот процесс… (пауза) не знаю, как назвать…

Гальцев: Постмодерн.

Павлов: Нет, это не постмодерн. Постмодерн – это все-таки история о том, что смысла нет.

Максишко: Кстати, вот еще одна очень любопытная вещь. Штайнер часто описывает, как некие ангельские сущности из высот Девахана сознательно выбирают путь возврата к человеческому воплощению, точнее – к воплощению в человеческом облике, чтобы выполнить определенную миссию. То есть, видя страдания и безобразия, происходящие на земле, они не могут этого вынести, и тогда они просят Творца вернуть их обратно в тело, чтобы иметь возможность что-то сделать в сфере материи для облегчения судеб и мучений страждущих слепых человеческих существ, потерявшихся в своей духовной ориентации.

Павлов: Между прочим, тувинцы уверены, что Сергей Кужугетович Шойгу – это как раз такая ангельская инкарнация.

Максишко: И на земле одновременно присутствуют не только камни, растения, животные и люди, но еще и воплощенные ангелы, и воплощенные демоны, которые внешне выглядят, как люди, и еще много всего разного и интересного.

Возникает вопрос, зачем ангел решил воплотиться? Ведь ему уже не надо воплощаться, перед ним открываются новые перспективы, поскольку его сознание переросло мейнстрим человечества. Зачем он жертвует своим ангельским существованием в высях, чтобы еще раз оказаться в земной грязи? Ответ прост. Он это делает исходя из того, что он воин света. Он не может, видя страдания несчастных тупых людей, зарывающих самих себя в прах, оставаться в стороне. Он идет и делает все, что в его силах, чтобы спасти их, при этом не нарушая свободы их выбора, помогает им, как может.

Павлов: У меня такое ощущение, что во мне этих разных сущностей штук шесть, а то и больше.

Максишко: Такое тоже бывает, особенно с выдающимися людьми, в которых в разное время воплощаются разные духи. Это значит, что в детстве такому человеку надо иметь одни переживания, а в юности – совсем другие, в зрелости – третьи. Это последовательная смена «я» в ходе жизни. Но иногда духи соседствуют друг с другом. То есть, в одном теле могут находиться две или даже несколько духовных сущностей, несколько «я». Самые радикальные случаи такого сосуществования в психиатрии называются шизофренией. Вдобавок, в каждом организме присутствует целый рой сущностей более низкого порядка, не имеющих собственного духовно-личностного стержня. Мы всегда представляем собой жуткий конгломерат духовных вибраций самых разных уровней. За долгую жизнь их столько налипает, что и не сосчитать. Некоторые из них живут в нас по принципу симбиоза: нуждаются в нас, но и нам взамен выдают что-то полезное. Но большинство, к сожалению, – паразиты. Жрут нас поедом, и не подавятся, да еще и испражняются прямо в душу. Многие некармические болезни проистекают отсюда. И витальность здесь разворачивается уже на эфирном уровне, когда человек начинает разбираться с ритмами вибраций, пронизывающих его: кто из них паразит, кто комменсал, а кто обеспечивает полноценный эфирный симбиоз. Это трудно себе представить, но на антропософском языке такое явление можно описать как конгломерат сущностей.

Случается так, что какая-то из сущностей вдруг принимается сиюминутно довлеть и доминировать, подчиняя себе всю вибрационно-эфирную колонию, и тогда с человеком происходит странное. Он начинает ни с того ни с сего яриться, исторгая из себя гнев. Вот буквально только что он казался нормальным человеком, как вдруг какая-то вожжа под мантию попала, и его уже несет, и он начинает в буквальном смысле слова беситься.

Павлов: Роман, смотри, в том, что это очень мощная, накрывающая и описывающая матрица, у меня сомнений нет. Но это описание существующего. И история выглядит либо конечной, либо замкнутой: возвращайтесь к Богу.

Максишко: Это только на определенном уровне, который совсем не предел. За его границей есть неведомое продолжение, намек на которое находится в высших иерархиях. Духи формы, или элоимы, которые в христианской традиции соответствуют нижнему чину второй иерархии – властям (эксузиаи в католичестве), связаны с человеком тем, что на каждом этапе его развития они всякий раз жертвуют ему свое низшее тело. Тем самым элоимы дают нам божественный импульс, и одновременно открывают возможность себе для дальнейшего совершенствования. На Древнем Сатурне они переживали стадию человеческого сознания, но пожертвовав людям физическое тело, переместились на ступеньку ангелов. На Древнем Солнце они пожертвовали нам эфирное тело, заняв ступеньку архангелов. На Древней Луне – астральное тело, став на ступеньку архаев, или начал. На Земле они отдали нам свою Я-организацию и превратились во власти. Но что это значит? В буквальном смысле это значит, что теперь низший член их существа – Манас, который для нас является пока недостижимой формой духовного состояния. Дальше нам известны состояния Буддхи и Атмана. А что еще дальше? Каковы следующие члены их высшей организации? Такие уровни сознания мы не то что описать, но и представить себе не можем и даже не ведаем их оккультных названий. А ведь есть еще престолы, херувимы и серафимы – сущности еще более высокой божественной иерархии, которые настолько приблизились к Богу, что их сознание тем паче не поддается разумению.

Павлов: В силу этого некоторая универсумальность объяснения меня, например, напрягает. Картинка целостная, но где в ней я и мои актуальные дела?

Максишко: Ты прав, обычно у человека нет проблем с новыми знаниями, их целостностью и постоянным поглощением все новых и новых знаний, есть проблема лишь с жизнью и действиями в соответствии с познанным. Многие антропософы, да и не только антропософы сломали себе на этом шею. А чтобы этого напряжения не было, из картинки нужно вырезать сегмент, который нам близок, интересен и понятен.

Берем этот кусочек и говорим: «Вот поле нашей конкретной деятельности. Вот сегмент нашей актуальной витальности на ближайшие триста, пятьсот, или тысячу лет. Той витальности, которая возможна на нашем уровне развития сознания, мышления и понимания. Будучи соотнесенной с вектором мейнстрима всего человеческого развития, она дает нам установки для актуальной работы. Имея это метамировоззренческое представление об эволюции сознания, мы можем спроектировать все наши действия, создать для этого необходимую теоретико-методологическую базу, выстроить ситуацию, подтянуть средства и способы решения проблем». И тогда мы начинаем работать, понимая, откуда мы пришли, где находимся и куда идем. Например, мы сможем достаточно ясно представить себе, как будет устроено воспитание подрастающего поколения в рамках экономики витальности, или, как будет устроено хозяйство, добыча еды и прочих благ, как будет устроен обмен. Этот сегмент приземлит нас, он не даст нам расползтись по космосу, рассосаться в пространстве и «растечься мыслию по древу», но, смотри, как только мы поймем в чем состоит правильный ход…

Павлов: Откуда ты знаешь, что именно этот ход правильный, а не какой-нибудь другой?

Максишко: Из соотнесенности моих локальных действий с мейнстримом. И да, правильных ходов может быть несколько. Тут уж придется как-то выбрать, пусть даже и на личный вкус, или на веру. Иначе мы вообще никогда ничего не сделаем.

Павлов: С чего ты взял, что нарисованный тобой мейнстрим правильный? У тебя, видимо, откровение было.

Максишко: Да, голос Штайнера прозвучал в моем сердце и сказал: «Вам туда!» 😉 Просто в какой-то момент я принял антропософские аксиомы, и у меня сразу начали выстаиваться концепции деятельности. Мне в этом смысле проще. А вам, друзья, еще предстоит самоопределиться…

Я ведь человек современного мира, а не какого-то там далекого будущего, где я выступаю в виде бесплотного ангелоподобного одуванчика и могу лишь сидеть и мечтать о том, как на меня снизойдет Буддхи. Нет. Я нахожусь в реальности сегодняшнего дня. И когда я для себя этот сегмент вырезаю, и знаю, куда в принципе движется человечество, я начинаю выстраивать свои конкретные практические действия. И я понимаю, что биться за злато, например, не надо. Надо что-то другое. Экономику нельзя построить на движении финансов. Экономика, как писал отец Сергий Булгаков, это хозяйство, обожествляющее человеческое бытие в этот момент, в этом месте, на этих условиях, на этой земле. В этом смысле такая идея никак не противоречит антропософии, потому что Булгаков рассматривает этот вырезанный сегмент, глубоко предчувствуя пути человечества. И у него он так же срабатывает на конкретику сегодняшнего дня, как и у Штайнера, причем, столь же возвышенно и осмысленно с точки зрения всеобщего развития. Да и с Гуссерлем тут нет больших противоречий, поскольку, как только у меня происходит формирование феномена означенного сегмента из каши нерасчлененного потока сознания, как только из этого месива выкристаллизовывается какой-то элемент осмысленности, с этим уже можно работать. Конечно, я могу сказать, что у Владимира феномен другой, у тебя, Виктор, – третий, и они могут не вполне друг с другом состыковываться, и даже конфликтовать, но это не мешает им совместно работать и по ходу деятельности притираться.

Гальцев: Я бы тут хотел задать один вопрос. Для меня схема подростковости постмодерна при всей очевидности его тупика звучит проблематично. Если крах мира и ограниченность стратегий, ориентированных на отрицательную духовность, настолько очевидны, то почему до сих пор идет такая продолжительная война добра со злом – четыре тысячелетия, как минимум.

Максишко: Процесс воплощения человеческого «я» сложен, мучителен и протекает весьма небыстро, если мы говорим обо всем человечестве, а не о конкретной одельной личности. Еще в атлантическую эпоху, которая отстоит от нас в прошлом не так уж и далеко – всего несколько десятков тысячелетий, – люди не обладали той степенью воплощенности «я», как мы сейчас, и в принципе очень сильно отличались от современных людей: и по образу мыслей, и по структуре памяти, и даже по внешнему виду.

Гальцев: Я об этом и говорю. Ведь даже мы здесь собрались не случайно.

Максишко: Погоди, я завершу мысль. А о древнейших временах земной глобы, когда «я» только-только начало воплощаться, даже и говорить нечего. И этот процесс идет уже не одну сотню тысяч, а может даже и миллионов геологических лет. И как только «я» достигает определенной степени воплощения, у людей начинаются проблемы с себе подобными. Начало этих проблем фиксируется антропософами как середина Атлантической расы, знаменующаяся окончанием «золотого века», когда еще правили посвященные короли-первосвященники, легенды о которых доходят до наших дней. Связано это с тем, что в некий момент одно «я» не может перенести близость другого «я», потому что другое «я» для него – это «ты», или «вы», или «мы». Я не могу сказать про тебя «я». Только про себя я могу сказать «я». А ты – это «ты». И как только у нас появляется это различение между «я» и «ты», у нас возникает конфликт. Мы можем очень долго мирно сосуществовать, но конфликт все равно есть либо в свернутой эмбриональной форме, либо уже проросший, но все еще скрытый за маской вежливости, поскольку он изначально заложен в том, что твое «я» отличается от моего. В какой-то момент ты обязательно скажешь мне: «Нет, друг! Тут ты не прав». И если я гордый человек, а «я»-человек всегда гордый, я сделаю все, чтобы доказать тебе, себе и всему миру свою правоту. Появление оружие в ходе доказательства – это лишь вопрос времени. Твое «я» – это твое «я», а мое «я» – это мое «я», а ты для меня – это «ты». Вот и вся формула войны добра со злом на человеческом уровне, ибо то, что я считаю добром, ты считаешь злом и наоборот. И такое будет происходить до конца Земли. Вообще до конца манвантары. Единственное, что можно сказать в утешение – с каждым днем будет все радостнее жить. Сейчас наступает закат европейской культуры, в ходе которой низшее «я» воплотилось окончательно, и вскоре начнутся процессы подготовки воплощения высшего «Я», которое будет жить немного по другим принципам. Когда оно воплотится окончательно – это произойдет в следующей глобе и у антропософов называется Самодух, а в индуистской традиции – Манас, – это будет совершенно другое «Я», подразумевающее в включение в себя «я» других людей. В русском языке этот моральный принцип называется соборностью. Пожалуй, это единственное русское слово, которое не может быть точно переведено ни на один язык мира. Эта соборность представляет собой не «мы» как группу людей, не католичность, а большое «Я» конкретного человека, в которое включено множество других «я». Сейчас даже представить себе сложно, как «я» одного может быть растворено в большом «Я» другого, но именно на этом зиждется принцип братской любви. Высшее «Я» позволит мне относиться к тебе, как к самому себе, а не как к иному – в прямом смысле этого слова. Это следующий шаг в развитии. Нам до него еще ползти и ползти. Еще не одна война пройдет, пока это чудо свершится, но все-таки люди мало-помалу будут туда смещаться. А кто не захочет смещаться, будет отваливаться от главного тренда.

Павлов: Еще одна версия ответа на вопрос Владимира состоит в том, что одновременно существуют люди и разные нелюди, которые постоянно грызутся.

Гальцев: На самом деле я еще не до конца сформулировал свой вопрос, но уже получил несколько версий ответов. ОК. Мне показалось, что ты свободным размашистым росчерком пера отказался от всякой витальности, которая живет в нижних мирах. И ты концентрируешь ценностное суждение именно про высшие миры. В духовном это у тебя свелось к самоопределению, в душевном – к выбору между симпатиями и антипатиями в их правильном сожительстве. В эфирном – не очень понял к чему. С этой точки, если считать, что ты уже изложил какую-то преамбулу к теософии, можешь ли ты сразу перепрыгнуть и сформулировать какую-то стратагему, какой-то принцип с учетом пройденного тобой пути?

Максишко: Да, могу, как это ни странно. И могу сделать это именно исходя из того, что я на самом деле не отказался от нижнего уровня. Я просто хочу, чтобы витальность на нижнем уровне была соотнесена с теми принципами, которые раскрываются на верхних уровнях. И тогда эта стратегическая максима звучит следующим образом: жизнь в нижнем сегменте под лозунгом экономики витальности надо организовывать так, чтобы это не противоречило миропониманию в верхах.

Павлов: Извини, по-моему Владимир задавал еще вопрос о том, что там с эфирным слоем.

Максишко: Ну, мне это тоже до конца не ясно, поскольку это жизнь жизни – масло масляное. Тут сложновато разбираться. Но речь здесь снова идет о выборе. О выборе правильных соотношений между ритмами и вибрационными сущностями. И то, что витальность – это всегда самоопределение и выбор, я понял очень хорошо и однозначно.

Находясь на нижнем уровне, ты всегда понимаешь, что, например, наркотики – это плохо, поскольку это вредно не только физически, но и губительно для духа. Если посмотреть на это через призму духовной сферы, ты отчетливо понимаешь, как, принимая наркотики, ты теряешь ясность узрения истин. Глянув на наркотики через душевную призму, ты видишь, как идет замещение твоего «я» и как ты утрачиваешь возможность осмысленного выбора между симпатиями и антипатиями. Взгляд сквозь эфирную призму дает тебе ощущение насколько сильно ты открываешься для внедрения сонмов убийственных паразитических вибраций. Таким образом, витальность нижнего уровня определяется не только постулатами материального мира, но и влиянием тонких миров. В этом, собственно стратегия и состоит – жить в физическом мире, хорошо питаться, носить удобную, прочную и красивую одежду, иметь кров над головой и при этом все время помнить о других сферах и о том, как каждое твое действие преломляется в эфире, астрале и духе.

Гальцев: Хорошо. Но давай возьмем Штайнера просто как личность. Допустим, он имеет вход в эти тонкие миры и понимание у него продвинутое, но сам он лично демонстрировал ли когда-нибудь хоть какой-то образец такой жизни? Создал ли он ашрам, где антропософы живут праведной жизнью, или вальдорфские школы – это и есть воплощение такого образа жизни?

Максишко: Демонстрировал ли он лично? На мой взгляд, да. Он не проповедовал того, чего сам не делал. Это важный принципиальный момент.

Были ли у него последователи и адепты? Да, были, но конечно же в силу их собственного разумения. Каждый из них был антропософом настолько, насколько сам он мог понять и понимал сказанное и показанное Штайнером. И школу он после себя оставил, и кучу всего.

На институциональном уровне существует Всемирное антропософское общество с центром в Гетеануме в Дорнахе рядом с Базелем, практически на границе Швейцарии, Франции и Германии. Я уже упоминал его в самом начале доклада. Там собираются «одухотворенные антропософы» и последователи, которые постоянно грызутся друг с другом и не могут найти общий язык. Есть у них, кстати, и ритуалы.

Что же касается внедрений и историй успеха, то это не только вальдорфская педагогика, но и биодинамическое сельское хозяйство. Есть также антропософская медицина, есть архитектура, есть искусство, есть эвритмия. Имеются даже антропософские банки. По-моему, в Голландии есть такой банк, успешно существует уже много десятилетий. Представь себе, сидят банкиры, занимаются движением финансов, а сами в уме держат схемы, которые мы сегодня обсуждали. Да.

На мой взгляд, все эти начинания сильно извращены и изгажены по сравнению с чистотой принципов, из которых произрастают. Но это уже человеческий фактор, так он работает.

Павлов: На горе стоит ашрам, из него торчит лингам…

😊

Максишко: Вот-вот. Как и в любой институции – в той же церкви – среди антропософов теперь полным-полно бесов, которые залезли в общество и поганят все своими грязными лапами, внешне имея вид вполне благопристойных людей с одухотворенными лицами, в беретах и шляерах.

Ну да ладно.

Подходя понемногу к концу своего доклада, хочу еще раз заострить внимание на том, что современный человек переживает состояние возможности сознательного преображения самого себя и человечества в целом. Его витальность, как мы уже поняли, определяется уровнем его сознания, и сам он является средоточием живого и неживого. Через него проходит эта мистическая граница, в пределах которой происходит преобразование живого в неживое и наоборот – неживого в живое. Можно сказать, что это преобразование происходит в человеке!

Сейчас уровень человеческого сознания таков, что люди пока еще не могут сознательно создавать, сотворять жизнь. Но потенциально – могут. И в этом скрыт великий соблазн и искушение. «Имеется один оккультный тезис, который гласит: лишь тогда люди смогут породить на экспериментальном столе живое существо, подобно тому, как они сегодня производят минеральные предметы, когда лабораторный стол станет алтарем, а химическая процедура – сакраментальным действием. В противном случае это будет черной магией. Ибо возникающее таким путем существо будет нести на себе отпечаток того, кто стоит за лабораторным столом» [Р.Штайнер, Апокалипсис Иоанна, GA 104, 1908].

Здесь было бы уместно вспомнить историю про Голема, мифическое гуманоидное существо в еврейской мифологии, полностью созданное из неживой материи. В Псалмах и средневековых писаниях слово «голем» использовалось как термин для аморфного материала, наподобие глины. Легенда гласит, что оккультист Иуда Лёв бен Бецалель, праведный пражский раввин конца XVI века, изваял глиняного истукана для защиты еврейского народа и оживил его с помощью магии.

Павлов: Он его поцеловал.

Максишко: Думаешь? 😊 Господь вообще оживил Адама дыханием. Вдохнул в него жизнь. А этот еврей, по-моему, не целовал свое изваяние и ничего не вдыхал. Он вложил ему в рот так называемый «шем», или тетраграмматон (четырехбуквенное непроизносимое имя Бога, в латинской транскрипции – JHWH, Иегова).

Созданный изначально для добра, Голем в итоге превратился в неуправляемого монстра безумной нечеловеческой силы.

Возникает вопрос: так что же там вообще произошло?

Если посмотреть с позиции Штайнера, то сразу видно, что вооруженный несовершенным сознанием человека, Лёв бен Бецалель решил уподобиться демиургу, дерзнув выполнить творческий акт, который под силу лишь высшим сущностям, и потерпел неудачу (такая же судьба ждет всех разработчиков роботов, искусственного интеллекта, клонов и т.п.). Слабоват он оказался сознанием и не дотягивал до уровня Господа-Творца всего сущего. Но методологически все было сделано правильно: некий дух дал команду, подтянулись сущности и оживили кусок глины.

Гальцев: Отсюда можно сделать вывод, что под словом «оживить», вообще-то говоря, предполагается, что потенциально можно оживить все, что угодно.

Максишко: Да. Совершенно верно. Обладая магическими свойствами, я могу это сделать.

Павлов: Таким образом, ты владеешь способом соединения эфира с материей.

Максишко: Абсолютно. Так и есть. Это магический способ. Черная магия. И в принципе я могу это сделать, как, впрочем, и любой другой. Человек может оживить стул. Но сейчас это действие будет неправомерным ввиду недоразвитости актуального человеческого сознания. Поэтому я и говорю о черной магии. Однако демиурги из высших иерархий, обладая необходимым познанием об устройстве всего сущего, в любой момент могут оживить стул правильным образом, если того потребует высшее Божественное сознание. И тогда мы будем встречаться с говорящими камнями, домами, автомобилями и прочими ожившими предметами, непривычными нашему глазу.

Человек не может безболезненно для себя и мира проникать в его мудрость. Однако так будет не всегда. Задачи далекого, но неумолимо приближающегося будущего: изменение витальности. Особенно, если учесть, что человек и есть мерило жизни на границе живого (духовного) и неживого (материального).

Теперь вернемся к началу доклада. Почему мы вообще говорим о невидимом и неуловимом эфире как носителе и преобразователе жизни, проявляющейся в метаморфозах самороста, самодвижения и самовоспроизводства? Потому что материалистическая наука не дает объяснения причин жизни и не находит их в тех силах, которые действуют, чтобы эту жизнь сформировать. Нам говорят, что программа жизни заложена в молекуле ДНК. Прекрасно! Но что это значит? Построение сложных белковых цепочек еще не означает жизни. В какой момент куча мертвых белков, аминокислот, мириад молекул и атомов, связанных друг с другом в самых сложнейших комбинациях, вдруг становится живой травинкой, букашкой или человеком? Академик Опарин со своей теорией возникновения жизни из первичного бульона об этом молчит.

Далее нам говорят о наследственности, но одно дело единичное существо с конкретными родителями, и совсем другое дело – вид как таковой или род. «Форма живого воспроизводится путем наследственности. Как будет развиваться отдельное живое существо – полностью зависит, от каких отцовского и материнского существ оно возникло, или, иными словами, к какому виду принадлежит. Вещества, из которых оно состоит, сменяются постоянно; вид же остается в течение жизни и передается по наследству потомкам. Итак, вид есть то, что определяет сочетание веществ. Эта сила, образующая вид, должна быть названа жизненной силой. Как минеральные силы выражаются в кристаллах, так образующая жизненная сила выражается в видах или формах растительной и животной жизни» [Р.Штайнер, Теософия (Духоведение). Введение в сверхчувственное познание мира и назначение человека», GA 9, 1904].

И в заключение еще одна замечательная цитата. «Когда мы постигаем теоретические идеи, в них умирает Мироздание. Благодаря умиранию Мироздания мы являемся самосознающими людьми, способными приходить к мыслям о мире. Но когда Мироздание думает в нас, оно уже труп. Мысли о Мироздании – это трупы Мироздания. Прошлый мир умер в нас вплоть до материи, до силы. И только потому, что одновременно с этим возникает новое, мы не замечаем, как материя преходит и вновь возникает. В человеке материя движется к концу через теоретическое мышление; через моральное мышление материя и мировые силы вновь оживляются. Природное переходит в человеке в моральное; в моральном возникает новое природное» [Штайнер, Мост между мировой духовностью и физическим человека. Поиски новой Изиды, Божественной Софии, GA 202, 1920].

Доклад закончен. Есть еще вопросы?

Павлов: Интересно, что твои и мои схемы каким-то случайным образом совпали.

Максишко: Ну… Они не случайным образом совпали, поскольку долгое время притирались. И кстати, готовясь к этому докладу, я часто вспоминал твою интрузию, на границе которой протекает бесконечный процесс концентрации и перетекания живого в неживое. Сейчас для меня совершенно очевидно, что этот процесс инспирируется определенными духовными импульсами, и соответственно, вся эфирная часть, которая очень подвижна, все время колеблется, как морская волна, оживляющая на приливе и умерщвляющая на отливе. Потом я читаю у Штайнера, что это в человеке происходит постоянно в течение всей его жизни. Он внутренне непрестанно борется со смертью. Пища, которую он в себя принимает – поголовно яд. Воздух, которым он дышит – яд. Вся материя, которая его окружает, ядовита и вредоносна. Поэтому параллельно с умиранием все время внутренне разыгрываются процессы оживления. И во время переваривания пищи, это происходит не только физически, но и эфирно, и душевно, и духовно. Вместе с пищей мы получаем какие-то элементы духовных истин, элементы душевных ощущений, эмоций и наслаждений вкусом, прилив жизненных сил и субстанций – и все это помимо молекул и сложных химических соединений, белков, жиров и аминокислот, микроэлементов и прочего.

Павлов: Мне-то на самом деле все это очень греет душу, за исключением одного глиста сомнения – уж больно универсумальная конструкция.

Максишко: Ну, я-то знаю, что ты этих глистов не очень уважаешь и все время борешься с универсумальными схемами. В этом смысле даже схема мыследеятельности тебе не особо нравится. Но что тут поделаешь? В качестве утешения я могу предложить тебе только сегмент актуальных действий – маленькую практическую вырезку из большой универсумальной схемы 😊. Сконцентрируйся на этом сегменте. Просто сядь и медитируй. И будет тебе счастье.

Павлов: Нет, эта вырезка мне сегодня как раз пришлась.

Максишко: Потому что она про то где мы сейчас и теперь, и про наше ближайшее будущее. И ты понимаешь, что все, что ты сейчас делаешь будет актуально на ближайшие несколько столетий, но не более того, потому что через несколько столетий ситуация на земле настолько изменится, что даже невозможно предсказать как. Ну разве могли рыцари круглого стола знать, что вскоре появятся космические аппараты, компьютерная техника и генная инженерия? Ситуация на земле с момента их жизнедеятельности сильно изменилась. Так будет и с нами. То, что они делали во время медитаций за круглым столом, – было закладкой определенных принципов на несколько столетий вперед, и мы делаем то же самое.

И второй момент, который сильно помог мне в подготовке к докладу, касается семинара, на котором Владимир делал доклад про феноменологию Гуссерля. Мне почему-то очень сильно втесалась в голову мысль о том, что феномен есть смысл, который возникает и выкристаллизовывается в потоке сознания. В беспредметной каше непонятно чего вдруг возникает какая-то ясность, и с ней уже можно дальше работать. Это позволило мне немного подвигаться и пощупать Штайнера по-новому. Надеюсь, что и вам из моего доклада что-нибудь да западет в душу.

Гальцев: Ты знаешь, мне кажется, было очень важно сегодня потоптаться на догматической части антропософии, чтобы лучше проникнуть, прочувствовать значимость, довериться тому, что люди об этом думали. И раз для них это имеет большое значение, то, наверное, в этом действительно что-то есть.

Максишко: Антропософия очень многостороння. И в ней тоже какая-то своя суперпозиция присутствует. И если начинать с ней разбираться, то очень важно стартовать с правильного текста, с правильной книги. А правильная книга – это книга твоего нынешнего состояния. Кому-то зайдет рассказ про глобы. И тогда он берет «Акаша-хронику» и несет ее, как Библию – вот Штайнер молодец! А все остальные книги он, может быть, при этом пропускает, вообще не понимая, что там написано. Другому зайдет «Духоведение». Я вот помню, что в свое время начал именно с «Духоведения». Это произошло три десятка лет назад. Мне попала в руки книжечка 1915 года издания, еще с ятями. Тогда она называлась «Теософiя». Я ее прочитал, как проглотил, – и этот текст в меня крепко вошел. Но я знаю людей, которые не могут читать «Духоведение» – не их уровень, им нужно что-то посерьезнее. Прямо мистика какая-то 😊. Если про тебя говорить, я, конечно, могу ошибаться, но мне кажется тебе бы для начала зашла «Философия свободы», потому что там нет всей этой белиберды про глобы и расы. Это настоящий крепкий философский труд.

Гальцев: Так и называется «Философия свободы»?

Максишко: Да, так и называется. Это одна из ранних работ Штайнера.

Гальцев: А Блаватская была раньше Штайнера?

Максишко: Немного раньше. Она умерла в 1891 году. Штайнеру к тому времени было тридцать лет. Но они не пересекались при жизни, хотя для теософов Штайнер сделал немало и в 1904 году по приглашению Анни Безант даже возглавил немецкую ветвь Всемирного теософского общества, основателем и первым руководителем которого, собственно, и была Блаватская. Но в 1912 году вместе с большой группой немецких коллег он откололся от теософов по идеологическим соображениям, чтобы в этом же году основать Антропософское общество.

Павлов: Спасибо, Роман.

Максишко: Еще вопросы? Нет вопросов. Тогда позвольте на этом семинар завершить.