Будущее космической экономики – от «программ» к «системам»

2025 год практически подошел к концу, поэтому настало время подводить его итоги и ставить планы на будущее. Своими оценками космического рынка в 2025 года и ожиданиями на 2026 год с нашим Центром поделился известный учёный-астрофизик, доктор физико-математических наук, выпускник физфака МГУ, ведущий научный сотрудник Лаборатории реактивного движения НАСА в Калифорнийском технологическом институте, профессор Университета Калифорнии Вячеслав Геннадьевич Турышев.

В 2025 году космический сектор продолжил переход от «программ» к «системам, эксплуатируемым в масштабах». Самый наглядный индикатор — пуски. К 11 декабря 2025 года в мире была зафиксирована 300-я попытка орбитального запуска, при этом одна только SpaceX выполнила 161 миссию Falcon 9 за год. Операционные показатели, которые еще несколько лет назад считались исключительными, стали рутинными целями: время подготовки стартовой площадки на SLC-40 достигло 2 дней, 2 часов, 44 минут и 55 секунд, а ускорители дошли до 32 полетов при заявленной цели сертификации до 40 полетов. Стратегически это меняет узкие места отрасли. Когда запуски становятся частыми и предсказуемыми, ограничивающими факторами становятся выход годной продукции при производстве спутников, потоки интеграции, устойчивость цепочек поставок и эксплуатация орбитальных группировок — и клиенты начинают заключать контракты, ориентированные на уровни сервиса, а не на разовые миссии.

Второй индикатор — рост орбитальной инфраструктуры и состав полезных нагрузок. За первые три квартала 2025 года было запущено около 3 142 космических аппаратов с суммарной массой выводимой нагрузки ~1,91 млн кг (Q1: 900 аппаратов / 549 285 кг; Q2: 1 198 / 743 770 кг; Q3: 1 044 / 616 301 кг). Примерно 98% запущенных аппаратов имели массу менее 1 200 кг, при доминировании спутников связи. Крупнейший развернутый пример — Starlink (сообщается о более чем 10 000 спутников всего и более 9 100 действующих к середине декабря). Вывод для отрасли очевиден: «единицей конкуренции» становится уже не отдельный спутник, а вся группировка. Победа требует воспроизводимого производства, стандартных интерфейсов, надежных систем тяги и поддержания орбиты в масштабе, низкозатратных наземных операций и экономической модели, поддерживающей циклы пополнения.

2025 год также сделал операционные внешние эффекты явными. При количестве функционирующих спутников порядка ~13 000 управление космическим движением перестало быть проблемой будущего. Сообщается, что один лишь Starlink выполнил около 144 404 маневров уклонения от столкновений в период с декабря 2024 по май 2025 года, при этом публично обсуждались сближения с минимальными расстояниями порядка ~200 метров. При таких плотностях риск столкновений определяется в той же мере координационным поведением и качеством данных, что и конструкцией аппаратов. Набор технических требований расширяется: точные эфемериды, прозрачность и стандартизация маневров, надежная автономия для анализа и выполнения маневров, а также доказуемо надежная утилизация в конце жизненного цикла. Именно здесь инженерия пересекается со страхованием, лицензированием и доверием клиентов — устойчивость становится операционным ограничением.

Еще одной тенденцией 2025 года стал переход от «спутниковой связности» к «гибридной сетевой архитектуре». Direct-to-device перешел от демонстраций к ранним коммерческим услугам — сначала обмен сообщениями и малые объемы данных, с планами на голос и передачу данных на ряде рынков в 2026 году. Технически сложнейшая задача — не запуск дополнительных спутников, а интеграция сетей: координация спектра, управление помехами, ограничения пользовательских устройств, роуминг и аутентификация, интеграция магистральных сетей, кибербезопасность и обеспечение приемлемого пользовательского опыта при низких энергетических бюджетах линий связи. Следовательно, дифференциация смещается в сторону терминалов, программно-определяемого управления сетью, спектральной стратегии и гарантии качества сервиса — а не только орбитальных активов.

Государственный спрос в 2025 году все чаще рассматривал космос как критически важную инфраструктуру, что отразилось в закупках. Требования акцентируют устойчивость: распределенность, избыточность, быстрое пополнение, защищенную интеграцию с наземными сетями и непрерывность функционирования в условиях противодействия. Европейская программа IRIS² (290 спутников) является очевидным якорем суверенной связности.

В США приоритеты оборонного космоса также усиливаются: бюджетные обсуждения и инициативы формулируются в масштабах десятков и сотен миллиардов долларов для противоракетной обороны и связанных архитектур. Стратегически это тянет сектор к подходу «dual-use по умолчанию»: кибербезопасность, гарантированная связь, быстрые циклы обновления и операционная прозрачность становятся базовыми требованиями, а закупки все чаще вознаграждают ритм поставок и поддержку на протяжении жизненного цикла, а не только пиковые характеристики.

С точки зрения NewSpace Capital, 2025 год подтвердил, что ценность смещается «вверх по стеку» — к системам, которые замыкают цикл от сенсинга → передачи → принятия решений. По всей нашей экосистеме (ICEYE, Kayrros, Cailabs, York Space Systems, K2 Space, Simera Sense, FibreCoat) прослеживается единая тема — операционная масштабируемость: сенсоры для постоянной постановки задач (включая всепогодные режимы), аналитика, преобразующая сырые данные в измеримые индикаторы, высокопроизводительные каналы связи (включая оптические) для безопасной передачи больших объемов данных, платформы, спроектированные под серийное производство, и материалы, повышающие технологичность и эксплуатационные запасы. Ключевой стратегический момент заключается не в новизне отдельного компонента, а в способности надежно предоставлять функциональность в масштабе с измеримой задержкой, точностью и доступностью.

На 2026 год я ожидаю, что рынок будет формироваться под влиянием небольшого числа «запирающих факторов» и нескольких дискретных катализаторов:

• Промышленная пропускная способность и масштаб операций станут главными дифференциаторами. Запуски будут доступны, но выиграют те, кто способен обеспечить высокий выход годной продукции при производстве спутников, автоматизировать интеграцию и испытания и эксплуатировать группировки с низкими предельными затратами (автоматизация наземных систем, управление отказами, кибербезопасность, координация спектра и мониторинг уровней сервиса). Следует ожидать усиления консолидации там, где субмасштабное производство или слабая операционная экономика не поддерживают циклы пополнения.

• Этап развертывания Kuiper создает жесткие временные рамки. Лицензионное требование иметь 50% разрешенной группировки запущенной, выведенной на назначенные орбиты и функционирующей к 30 июля 2026 года подразумевает около 1 618 действующих спутников к этой дате. Будет ли этот срок выполнен точно или скорректирован, усилия по наращиванию существенно повлияют на спрос на пуски, цепочки поставок терминалов и конкурентную динамику цен и покрытия в широкополосном доступе.

• Исследования и коммерциализация НОО приведут к заметным вехам с вторичными бюджетными эффектами. Artemis II в настоящее время запланирована не позднее апреля 2026 года и повлияет на оценку рисков и последовательность программ. Параллельно запланированные на начало 2026 года решения NASA по фазе 2 коммерческих орбитальных станций прояснят структуру рынка после МКС. Ближайшие частные вехи (например, Haven-1 с целевой датой май 2026 года; Dream Chaser с планируемой первой миссией в IV квартале 2026 года) станут важными индикаторами операционной готовности и спроса вне государственного сектора.

• Конкуренция в пусковых услугах будет оцениваться по устойчивому темпу, а не по первым успехам. 2026 год станет стресс-тестом для новых носителей на способность поддерживать повторяемую ежемесячную пропускную способность, надежные циклы повторного использования и ремонта, а также низкофрикционную интеграцию полезной нагрузки. Это напрямую влияет на экономику пополнения группировок и гарантии запусков для национальной безопасности.

• На рынках капитала возможен бенчмарковое событие. Появлялись публичные сообщения о потенциальном IPO SpaceX в 2026 году (не подтвержденные компанией). Если оно состоится в заявленных масштабах, это создаст ориентир для публичных рынков по экономике вертикально интегрированных пусковых услуг и широкополосных группировок, вероятно приведя к переоценке сопоставимых активов и ускорению M&A. Даже без IPO 2026 год, вероятно, продолжит вознаграждать доказуемую экономику единицы продукции и операционные показатели, а не только перспективные нарративы.

Итог: 2026 год, вероятно, разделит сектор по операционному признаку. Техническое исполнение — выход производства, надежность группировок, управление рисками столкновений, соблюдение спектральных требований и способность обеспечивать контрактные уровни сервиса — определит, какие бизнес-модели окажутся устойчивыми, а какие останутся зависимыми от циклов финансирования.