Политика и вызовы времени: роль политэкономии
Комментарий подготовила аналитик АНО «КЭП» Анастасия Соловьева
Мы часто говорим о взаимосвязи космоса с политикой, экономикой, правом. В этот раз мы хотим поделиться с вами главными мыслями недавнего выступления Пола Кругмана в Лейденском университете. Пол Кругман – лауреат Нобелевской премии по экономике и один из самых влиятельных экономистов современности. Его лекция была посвящена взаимосвязи между экономической теорией и решениями государства в эпоху кризисов. Тезисы выступления помогут лучше понять роль политической экономии в развитии мира, что будет полезно и для понимания космической экономики.
Экономические исследования претендуют на статус науки, но, как и у любой науки, их ценность в конечном счёте определяется связью с миром, который они стремятся объяснить и улучшить. Пол Кругман выделяет три устойчивых разрыва между экономическим знанием и его реальным воздействием:
- разрыв между исследованиями и практической применимостью;
- проблема коммуникации актуальной информации политикам;
- разрыв между рекомендациями экономистов и политической волей им следовать.
Финансовый кризис 2008 года обнажил первый разрыв со всей болезненной очевидностью. Пол Кругман считает, что кризис был очень легко разрешим, и экономисты, включая его, давали советы с точки зрения экономической теории. Тем не менее, правительства раз за разом принимали неверные решения. Проблема была не в незнании, а в оторванности от экономической теории: академические модели стали слишком абстрактными, слишком далёкими от запутанной реальности живых экономик.
При этом повседневная экономическая интуиция – та, что складывается из опыта ведения бизнеса – здесь не работает. То, что работает для отдельной фирмы, может обернуться катастрофой в масштабах экономики страны. Инстинкт экономить в трудные времена, затягивать пояса, выживать за счёт сокращения издержек – именно эти модели поведения, будучи распространены на всю экономику, углубляют кризис, а не разрешают его. Именно такую ошибку совершили Европейская комиссия и многие правительства в 2011–2012 годах, когда режим жёсткой экономии был прописан в качестве лекарства от рецессии.
Показателен контраст с кризисом COVID-19 в 2020–2021 годах. На этот раз политическая реакция оказалась значительно более грамотной. Правительства наращивали расходы, поддерживали доходы населения и не дали экономикам скатиться в депрессию. В результате то, что могло стать затяжной катастрофой, удалось сдержать ценой лишь относительно непродолжительного периода инфляции по всему миру (18 месяцев). Кругман объясняет это в том числе накопленным влиянием экономических знаний на людей, принимающих решения. Урок был усвоен. Политическая цена, однако, оказалась высокой: многие правительства, успешно справившиеся с кризисом, впоследствии потерпели поражение на выборах – красноречивое напоминание о том, что экономический успех и политическое вознаграждение – далеко не одно и то же.
Тем не менее, консенсус среди экономистов по-прежнему остаётся редкостью и ведёт к осложнению связи экономической теории и политики. Изменение климата – самый актуальный пример такой ситуации: хотя доказательная база подавляющая, многие авторитетные учёные критикуют эту идею на страницах именитых изданий, нередко при поддержке заинтересованных нефтяных и газовых отраслей. А авторитет и количество публикаций уже не несут такую силу, как раньше.
Это указывает на второй и третий разрывы. Донести экономические знания до политиков значит не просто публиковать результаты исследований, но и расширять круг людей, которые понимают как саму науку, так и практическую механику государственного управления. Кругман призывает развивать средний уровень экономических исследований: не только фундаментальные теоретические работы, но и прикладные исследования конкретных вопросов, включая реальный эффект изменения государственных расходов, а также работу на уровне реализации: как именно должен быть составлен следующий законопроект? Эти формы научной деятельности столь же важны и требуют вовлечения специалистов, понимающих устройство мира и готовых к подлинному двустороннему диалогу с теми, кто обладает властью.