США: военные доктрины в космосе

Стипендиат АНО «КЭП», студентка МГУ им. М.В. Ломоносова Анастасия Семенова проанализировала эволюцию американских военных доктрин в отношении космического пространства – от концепции «космос как убежище» (space as sanctuary) к парадигмам живучести (survivability), «абсолютной высоты» (ultimate high ground) и современной модели космоса как самостоятельной сферы ведения боевых действий (warfighting domain). Особое внимание уделяется анализу полевого устава FM 3-14 (2005 г.) и его сопоставлению с доктринальными документами Космических сил США (United States Space Force) за 2020–2025 гг. Также дается оценка того, насколько выводы доклада Института Митчелла соответствуют мейнстриму военно-политического истеблишмента США в 2026 году.

Космическое пространство в XXI веке превратилось из вспомогательной инфраструктуры в ключевой элемент военной архитектуры ведущих держав. Современные конфликты демонстрируют, что технологии с космической составляющей играют ключевую роль в обеспечении целеуказания в режиме реального времени и координации действий разных видов вооруженных сил. Как отмечают эксперты, в настоящее время формируется новый подход к обеспечению государственной безопасности, основанный на многоуровневом сдерживании, многодоменной интеграции, оперативности реагирования и живучести космических активов[1].

При более общем рассмотрении мировых тенденций можно отметить активизацию политических действий для наращивания долгосрочного военно-промышленного потенциала в аэрокосмической отрасли. Для западноевропейских стран также характерна интеграция космических операций в циклы совместного планирования. В 2019 году НАТО объявило космос «новой операционной сферой», что повлекло за собой выработку единого подхода к интеграции космоса в общую структуру сдерживания и обороны альянса[2]. Элементы международного сотрудничества между разными «центрами силы» сохраняются в тех сферах, где это взаимовыгодно, однако, все больший упор делается на национальные проекты и стратегическую автономию[3].

Мировое сообщество сталкивается с появлением новых театров военных действий, одним из которых является космическое пространство. Формирование Космических сил США (United States Space Force, USSF) в 2019 г. институционализировало признание Соединенными Штатами космоса как самостоятельного домена вооружённой борьбы. На официальном сайте КС США основными функциями ведомства названы: 1) защита от космических и противокосмических угроз путем ведения орбитальной войны, электромагнитной войны и управления боевыми действиями в космосе; 2) интеграция во всех сферах в глобальном масштабе путем предупреждения о ракетном нападении, спутниковой связи, позиционирования, навигации и синхронизации времени, а также 3) развертывание и обслуживание оборудования в космосе через осуществление запусков, управления полигонами и др. инфраструктурой, обеспечение кибербезопасности и осведомленность о космической обстановке[4]. Одна из трех ведущих космических держав официально объявила об изменении своего подхода к космической безопасности.

Рассмотрим военные стратегии, доминировавшие в американском военно-политическом истеблишменте с начала космической эры. В период холодной войны космос рассматривался как стратегически чувствительная, но фактически «небоеспособная» среда. Основной была концепция «космоса как убежища» (“space as sanctuary”)[5]. Сверхдержавы не имели эффективных ударных технических средств, не создававших большое количество космического мусора, и веских оснований для их использования в космическом пространстве взамен уже существующих альтернатив в других доменах. Разведывательные орбитальные системы способствовали стратегической стабильности путем предотвращения внезапного нападения, раннего предупреждения и предоставления информации о военной мощи соперника. Системы навигации, позиционирования, коммуникаций, метеорологии давали преимущество в форме «усиления мощи» (force multiplier). Такое понимание сохранялось вплоть до начала XXI века.

«Первая космическая война», как иногда эксперты называют войну в Персидском заливе в 1991 году, впервые показала, что спутниковые данные могут использоваться на тактическом уровне[6]. Осознание преимуществ, которые дает информация с космических аппаратов для ведения боевых действий и связанных с этим уязвимостей, породило экспертный диалог. В конце 90-х годов, администрация Билла Клинтона подготовила и представила Национальную космическую политику (1996 г.), в которой декларировалось развитие в США возможностей контроля космического пространства и лишения противника свободы действий в космосе[7]. Доклад «Комиссии по оценке организации национальной безопасности США для использования в космосе» Д. Рамсфелда (2001 г.) призывал не допустить «космического Перл-Харбора» путем радикальной трансформации военного космоса для обеспечения «космического превосходства»[8].

Дальнейшие конфликты в Ираке и Афганистане продемонстрировали, что космос является эффективным поддерживающим элементом. Подготовленный Армией США документ FM 3-14 (FM 100-18) “Space Support to Army Operations” (18 May 2005)[9] демонстрирует зависимость армии от космической поддержки, но не предполагает ведение борьбы за контроль орбиты. Хотя космические средства дают пространство для маневра, обеспечивают точность огня, поддерживают C4ISR и интегрируются через систему планирования, важно то, что космос не рассматривается как самостоятельный театр войны. Угрозы космическим системам признаются, но описываются ограниченно.

После демонстраций противоспутниковых возможностей Китаем (2007 г.) и роста зависимости вооружённых сил США от орбитальных систем на официальном уровне перешли к концепциям живучести и устойчивости (survivability, resilience). Осознание уязвимости своей космической инфраструктуры заставило Соединенные Штаты предпринимать конкретные шаги для минимизации последствий. Агентство космического развития США (Space Development Agency) реализовывало проект архитектуры PWSA (Proliferated Warfighter Space Architecture), суть которого заключалась в переходе от малого количества дорогих спутников на высоких орбитах к сверхживучей системе из сотен дешевых аппаратов на низкой околоземной орбите[10]. По данной логике, невозможность полностью ликвидировать группировку космических аппаратов для достижения военного преимущества и ограничения доступа США к информации с их космических активов делает бессмысленным применение противоспутникового оружия (ПСО)[11].

«Конституция» Космических сил – Space Capstone Publication (2020), закрепила новый статус космического пространства, которое теперь названо полноценным театром военных действий[12]. Космическая мощь определяется как особая форма военной силы[13], требующая собственной стратегии и культуры. В документе подчеркивается, что космос – это «абсолютная высота», дающая уникальные возможности. В то же время среди американских экспертов есть те, кто не согласен с этим тезисом, как например, Грегори Дж. Майер и Фрэнсис П. Сталлингс. Еще в 2011 году они высказали мнение, что считают космическое пространство идеальным «наблюдательным пунктом», но по другим критериям анализа местности и оценки её влияния на проведение операций (OCOKA), принятым в военном деле, метафора «абсолютной высоты» не верна[14]. Необходимо учитывать, что Space Capstone Publication является первым доктринальным документом КС США, в котором молодое ведомство формулировало независимую теорию космической мощи и обосновывало необходимость своего статуса как отдельного вида войск.

Документ Joint Publication 3-14[15] (2020), содержащий фундаментальные принципы и рекомендации по планированию, выполнению и оценке совместных космических операций, закрепил космос как отдельную сферу, в которой командующий Космическими силами США имеет полномочия планировать и проводить военные операции. Документ был дополнен Space Doctrine Publication (SDP) 3-0, Operations (2023)[16], доктриной, описывающей основные подходы для принятия решений командирами при разработке стратегий. В документе описывается переход от модели «Space as a Service» («космос как сервис») к модели «Space as an Operational Theater» («космос как оперативное пространство»). SDP предполагает анализ операционного уровня военных действий в космосе, где КС США готовы «обеспечивать летальность и эффективность командующего объединенными силами, предоставляя космическую боевую мощь, чтобы гарантировать превосходство Соединенных Штатов в конфликте»[17]. Вместо пассивных действий вооруженные силы готовы перейти к активному противостоянию с помощью маневров, огневого поражения, защиты и нападения[18]. Так, если раньше главной задачей в космосе было обеспечение бесперебойной работы спутниковой связи и навигации, в 2023 году важнейшей целью становится достижение превосходства (понимаемого как защита своей инфраструктуры и лишение противника свободы действий в космосе) и возможность наносить удары для достижения победы.

В 2025 г. опубликован Space Force Doctrine Document 1 – The Space Force (SFDD-1), который обновлял положения SCP 2020[19]. В нем представлена концепция «конкурентной выносливости» (“Competitive Endurance”)[20], включающая три основных принципа – лишение противника преимущества первого удара, проведение ответственных противокосмических операций и избегание оперативной внезапности. Основные функции КС США разделены на три основные раздела, а именно: 1) контроль космоса, 2) проведение глобальных миссий в поддержку военных операций и 3) обеспечение доступа в космос. За пять лет КС США прошли путь от теоретического обоснования своего существования к проработке операционного уровня действий, формированию идентичности и радикализации.

Действия КС США на операционно-тактическом уровне описывает документ Space Warfighting: A Framework for Planners (2025)[21], разработанный командованием КС США для организации работы подчиненных. Основное внимание уделено методам обеспечения «контроля космоса» путем проведения противокосмических операций (наступательных и оборонительных)[22]. Это более детальная проработка «реализации принципов конкурентной выносливости <...> чтобы избежать оперативной внезапности, лишить противника преимущества первого хода и вести ответственное противокосмическое противоборство»[23]. Среди наступательных операций выделяют орбитальный удар для уничтожения или нарушения космической инфраструктуры противника, прерывание критических линий космической связи противника и удар по наземным элементам космической инфраструктуры. Оборонительные действия делятся на активные (прямое отражение атак) и пассивные (минимизация ущерба). Авторы предостерегают от стремления достичь абсолютного доминирования, выделяют пространственное и временное измерения «превосходства в космосе»[24]. Отдельно подчеркивается, что «космическое и киберпространство пересекаются и неразрывно связаны в силу своей взаимосвязанности и взаимозависимости»[25].

В декабре 2025 года Институт Митчелла (Mitchell Institute) выпустил аналитический доклад[26], представляющий собой экспертный анализ прогресса США в достижении «превосходства в космосе» с конкретными рекомендациями. Автор, полковник ВВС США, Дженнифер Ривз, подчеркивает, что «космос часто исключался из более широкого обсуждения кросс-доменной войны, хотя его влияние распространяется на каждый компонент сил», и стремится восполнить данный пробел[27]. Поворотным моментом, коренным образом изменившим динамику космической мощи, названо уничтожение Китаем собственного спутника в рамках противоспутниковых испытаний в 2007 году[28]. С этого времени «превосходство в космосе должно достигаться так же, как превосходство в любом другом боевом домене» – активно и при координации действий всех родов войск, доступ в космос не может считаться само собой разумеющимся, за него нужно бороться[29]. Космическое командование должно перестать быть поддерживающим командованием, ему самому необходима поддержка «других боевых командований в его борьбе за завоевание и поддержание космического превосходства»[30]. Автор утверждает, что США необходимо иметь средства как пассивной обороны, так и оборонительных и наступательных возможностей во всех доменах[31].

Автор подчеркивает тот факт, что без чёткого определения ролей и миссий в рамках всего оборонного аппарата невозможно добиться «единства усилий». Несмотря на создание Космических сил и Космического командования, все еще существуют «перекрывающиеся задачи, неясные ответственности и неэффективное распределение ресурсов»[32].

В докладе подвергаются оценке китайские и российские возможности в космосе[33]. Космическая мощь КНР представляется значительной – более 200 разведывательных спутников для «замыкания» цепочек поражения цели, что позволяет наносить высокоточные удары на дальних расстояниях. Она направлена на сдерживание военного потенциала США. Как указывает автор, Пекин обладает широким спектром средств противокосмической борьбы, включающим противоспутниковое оружие, которое представляет угрозу для спутников на геостационарной орбите; орбитальные средства; наземные лазеры для ослепления сенсоров спутников и аппараты глушения сигналов. Глобальный охват обеспечивается сетью станций слежения, расположенных в Аргентине, Пакистане, Кении, Швеции и Австралии. В 2024 году Космические силы были выделены в отдельный род войск Сил стратегического обеспечения НОАК.

Российские возможности, как отмечается, также представляют серьезную угрозу. Автор доклада заявляет об активном использовании Москвой средств глушения GPS и подавления спутниковой разведки в украинском конфликте. В ряду российских противокосмических технологий обозначены прямой восходящий перехватчик «Нудоль», мобильные лазерные системы «Пересвет» и наземные комплекты РЭБ («Тирада-2») для подавления спутниковой связи. Отдельно отмечается угроза разработки противоспутникового оружия воздушного базирования. Эксперт отмечает, что Россия активно использует высокоэллиптические орбиты, а потому она менее зависима от инфраструктуры на низких и геостационарных орбитах, и потенциально может действовать более агрессивно в данном пространстве с меньшим риском для собственных систем[34]. Ситуацию обостряет тот факт, что США крайне уязвимы из-за своей повышенной зависимости от космических услуг, нарушения в их работе могут иметь катастрофические последствия для военных и экономики США[35].

Дж.Ривз предлагает целый комплекс мероприятий по четырём ключевым направлениям, которые должны осуществляться параллельно[36].

Первое из них – это институциональные изменения в Пентагоне, а именно, «всесторонний обзор ролей и миссий в космосе» для устранения дублирования и неясностей. Предлагается централизация управления космическими операциями в рамках Космических сил и Космического командования. Во-вторых, рекомендуется отдавать предпочтение технологиям и системам, позволяющим вести боевые действия по защите космоса через все домены при финансировании. Третья рекомендация заключается в реформировании профессионального военного образования путем включения в него фундаментального изучения космических систем. В-четвертых, эксперты предлагают включать в крупные совместные учения сценарии борьбы за превосходство в космосе, что позволило бы на практике отработать взаимодействие разных видов вооружений при защите и атаке космической составляющей.

Эти рекомендации коррелируют с современной военной доктриной США о необходимости мультидоменных операций и интеграции космических возможностей в общую боевую систему. Однако доклад Института Митчелла недооценивает долгосрочные последствия эскалации, к которой он призывает, в условиях общей нестабильности и эрозии системы контроля над вооружениями. Автор следует военной логике применительно к космическому пространству в ущерб дипломатическим процедурам.

Следует сделать важную ремарку, которая позволит более полно и адекватно оценить реализацию положений вышеуказанных документов на практике и специфику американского подхода. Как отмечал В.З. Дворкин, Соединенные Штаты Америки являются государством с самой большой в мире степенью открытости военных концепций, оперативных планов, программ вооружений и военной деятельности[37], что может смутить отечественных исследователей. Эксперты представляют прогнозы на основании текущего опыта военных конфликтов, призывающие к краткому наращиванию космической мощи. Тем не менее, до начала боевых действий в Иране 28 февраля 2026 г. Космические силы США приняли участие лишь в одной военной операции. Ей стала операция «Absolute Resolve» по захвату президента Венесуэлы Николаса Мадуро[38]. Задача КС США заключалась в том, чтобы «замкнуть» «убийственные цепочки»[39] («kill chains») через обеспечение функционирования связи и навигации в условиях отключения обычных наземных сетей[40]. Это пример поддержки проведения глобальных миссий SFDD-1. Космические системы выступили как критические обеспечивающие элементы наземной операции, отразив принцип «космоса как сервиса». Значение космических систем во время операции против Ирана необходимо анализировать дополнительно.

Однако, несмотря на доминирование «сервисной» модели, в современных конфликтах уже были продемонстрированы признаки перехода к модели космоса как театра военных действий. При отсутствии международно-правовых юридически обязывающих соглашений, направленных на недопущение милитаризации космоса, космические активы могут стать потенциальными носителями оружия и целями для атак, что разрушительно скажется на стратегической стабильности.

Сноски:

[1] Purkhauser A. A Time of Shift: Pivoting Space into a Warfighting Domain [Электронный ресурс] / A. Purkhauser // Novaspace. – 26 June 2025. – Режим доступа: https://nova.space/in-the-loop/a-time-of-shift-pivoting-space-into-a-warfighting-domain/ (дата обращения: 16.02.2026).

[2] NATO’s overarching Space Policy [Электронный ресурс] // NATO : [сайт]. – 27 June 2019. – Режим доступа: https://www.nato.int/en/about-us/official-texts-and-resources/official-texts/2019/06/27/natos-overarching-space-policy (дата обращения: 16.02.2026).

[3] Purkhauser A. A Time of Shift: Pivoting Space into a Warfighting Domain [Электронный ресурс] / A. Purkhauser // Novaspace. – 26 June 2025. – Режим доступа: https://nova.space/in-the-loop/a-time-of-shift-pivoting-space-into-a-warfighting-domain/ (дата обращения: 16.02.2026).

[4] United States Space Force : official website. – URL: https://www.spaceforce.mil/about-us/ (дата обращения: 16.02.2026).

[5] Robert Lupton, On Space Warfare, (Maxwell AFB, AL: Air University Press, 1998). P.29-30. Отказ от данного принципа произошел в 1976 году, что связано с проведением испытаний противоспутниковых технологий. См. подробнее: Dickey, R. The Rise and Fall of Space Sanctuary in U.S. Policy. Center for Space Policy and Strategy. September 2020. URL: https://csps.aerospace.org/sites/default/files/2021-08/Updated_Dickey_SpaceSanctuary_20200901_0.pdf

[6] Mitchell Institute for Aerospace Studies. Ensuring Space Superiority. 2023.P.4.

[7] National Space Policy of the United States of America (NSC-49/HSA-8). – [Электронный ресурс]. – URL: https://aerospace.csis.org/wp-content/uploads/2019/02/NSC-49-Clinton-US-National-Space-Policy.pdf (дата обращения: 16.02.2026). P.5.

[8] United Nations Institute for Disarmament Research (UNIDIR). Making Space for Security [Электронный ресурс]. – Geneva : UNIDIR, 2023. – URL: https://unidir.org/wp-content/uploads/2023/09/making-space-for-security-en-346.pdf (дата обращения: 16.02.2026). P.16.

[9] FM 3-14 (FM 100-18). Space Support to Army Operations. Washington, D.C.: Department of the Army, 18 May 2005.

[10] Space Development Agency. Tranche 1 Factsheet [Электронный ресурс]. – URL: https://www.sda.mil/wp-content/uploads/2024/06/Tranche-1-Factsheet_FINAL_06.10.2024.pdf (дата обращения: 16.02.2026).

[11] Redwire. Defend Above: Warfighter Communications [Электронный ресурс]. – URL: https://rdw.com/wp-content/uploads/2024/09/Redwire-Defend-Above-Warfighter-Communications.pdf (дата обращения: 16.02.2026).

[12] Spacepower: Doctrine for Space Forces. Headquarters United States Space Force, June 2020. Space Capstone Publication, P.xii

[13] Spacepower: Doctrine for Space Forces. Headquarters United States Space Force, June 2020. Space Capstone Publication, P. II.

[14] Meyer G. J. Is Space the Ultimate High Ground? [Электронный ресурс] / G. J. Meyer, F. P. Stallings // Proceedings of SPIE. – 2011. – Vol. 8044. – 80440K. – Режим доступа: https://www.spiedigitallibrary.org/conference-proceedings-of-spie/8044/80440K/Is-space-the-ultimate-high-ground/10.1117/12.883032.short (дата обращения: 17.02.2026).

[15] Joint Publication 3-14. Space Operations. Washington, D.C.: Joint Chiefs of Staff, 2020.

[16] Space Doctrine Publication 3-0, Operations. Space Training and Readiness Command (STARCOM), 19 July 2023. [17] P.26. [18] pp.7-8, 24-25, 34, 37, 43.

[19] Space Force Doctrine Document 1 — The Space Force. USSF, 2025. [20] P.12.

[21] Space Warfighting: A Framework for Planners. USSF, 2025. [22] P.9. [23] P.21. [24] pp.6-8. [25] P.13.
[26] Mitchell Institute for Aerospace Studies. Ensuring Space Superiority. 2023. [27] P.2. [28] P.4. [29] P.4. [30] P.3. [31] P.17. [32] P.23. [33] pp.5-8. [34] P.8. [35] pp.5. [36] pp.23-25.

[37] Космос: оружие, дипломатия, безопасность / Под ред. А. Арбатова, В. Дворкина; Моск. Центр Карнеги. —М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2009. С.79.

[38] Space Force. Space Force’s Southern activated at Davis-Monthan AFB [Электронный ресурс]. – Peterson Space Force Base: United States Space Force, 2026. – URL: https://www.spaceforce.mil/News/Article-Display/Article/4384941/space-forces-southern-activated-at-davis-monthan-afb/ (дата обращения: 16.02.2026).

[39] Space Force. Space Force’s Southern activated at Davis-Monthan AFB [Электронный ресурс]. – URL: https://www.spaceforce.mil/News/Article-Display/Article/4384941/space-forces-southern-activated-at-davis-monthan-afb/ (дата обращения: 16.02.2026).

[40] Breaking Defense. ‘Overwatch’ from space, cyber ops foundational to Maduro mission [Электронный ресурс]. – URL: https://breakingdefense.com/2026/01/overwatch-from-space-cyber-ops-foundational-to-maduro-mission/ (дата обращения: 16.02.2026).