ОСЕНИНЫ ИЛИ ТАУСЕНЬ?
• Говоря об осеннем празднике, Осеннем Равноденствии, мы обычно называем его Осенинами, но не Таусенем, хотя это название очень распространено в наши дни. Почему? Попробуем объяснить.
Для начала, дело тут, конечно, в самом названии и его основе. Лингвистически слово Таусень, Авсень восходят к праиндоевропейской основе *H2eus-/Aus («рассвет», «сиять», «сияние»), от которого произошла целая группа слов и имён в языках индоевропейской группы (куда входят и славянские языки): например, нынешнее английское слово East и немецкое Osten – «восток», т.е. место сияния, появления солнечных лучей, рассвета, наше слово «утро», литовское Aušra – «заря», латинское слово aurum – «золото» (т.е. по происхождению это слово обозначает сияющий, блестящий металл рассветного, солнечного оттенка). К этому же корню, и это для нас важно, восходят и имена богинь зари – греческой розоперстой Эос, римской Авроры, индийской Ушас, литовской Аушрине, а также – германской Остары, которая, по свидетельству Беды Достопочтенного, связана с весенним месяцем Эостурмонатом, который длился со второй половины марта по первую половину апреля. То есть этот тот месяц, который, ориентировочно, начинался с Весеннего Равноденствия, с той годовой точки когда день становится длиннее ночи. Кроме того, весна – это «рассвет» года, начало земледельческого цикла, начало времени высокого и жаркого солнца. К этому же древнему корню относится и имя еще одного весьма интересного божества – латышского Усиньша, который был связан с весной и лошадьми: он был сыном Диеваса-Неба, он «засыпал» или «умирал» к зиме, а весной возрождался на высоком холме, он был связан с огнем и с «рассветными», огненными, весенними птицами, очень значимыми в балто-славянской культуре: с петухом, куликом и жаворонком: обратите внимание, это те же самые птицы, которые фигурируют в закличках весны. То есть снова мы видим божество с той же самой основой в имени, и это – весенний бог, а не осенний. Авсеня-Усеня-Таусеня нередко напрямую сопоставляют с Усиньшем, полагая, что у этих персонажей единое происхождение, единый корень (подробнее см. статью Топорова В. Н. «Авсень и «авсеневы» тексты в свете реконструкции»). Еще одним родственным им персонажем – хотя уже не по имени, а по функциям – считают Ярилу, который тоже связан и с конями, и с весной, и с ярой весенней силой, и с оживлением, воскрешением природы.
Весна – начало земледельческого года, и «новый год» наших предков. С приходом весны мы очень ясно чувствуем, что зима-смерть отступила и начинается новая жизнь. Так что и Авсень-Таусень, и Усиньш, и даже германская Остара – в какой-то степени божества, связанные с началом нового цикла, нового годового круга. Авсень в нашей фольклорной традиции – персонаж именно новогодний, и сохранилось достаточно этнографических записей, подтверждающих, что «авсенничали», то есть пели обрядные песенки с припевом про Авсеня, именно на новый год, который с петровских времён приходится у нас на рубеж декабря и января. Однако при этом Авсенщики (внимание!) сеяли в снег на полях и вокруг домов некоторую часть зерна, оставленного для посева. В других местах с «авсенщиками» водили двух юношей – одного в пышном венке из колосьев, ладно и богато одетого, другого – одетого худо да бедно, предлагая хозяевам выбрать одного из них. Выбирать полагалось богатого, конечно, - но суть в том, что первый, увенчанный венком жизни персонаж, в определенном смысле перекликается с Ярилой из ряжений, а одетый худо и бедно – с зимними персонажами из процессий ряженых.
В народной традиции порой фиксируются случаи переноса новогодних обрядов с одного нового года на другой, то есть принятая дата празднования новолетия по какой-то причине изменяется, и сам обряд «переезжает» с прошлого начала года на новый. На Руси, вероятнее всего, самым архаичным был весенний Новый год, созвучный весеннему пробуждению природы – огромное количество новогодних обрядов имитирует вспашку земли и посев, содержит большое количество магических средств увеличения урожая и т.п., то есть это, в основе своей, весенние обряды, которые когда-то на самом проводились на полях, на пашнях. На смену весеннему пришел Новый год осенний, - его чаще связывают с принятием христианства, а в петровские времена новый год переехал снова – уже на 1 января. Но очень важные для земледельцев обряды священного начала работы на земле были перенесены сначала на осень, а потом и на зиму: ведь священное начало, правильное начало, особенно целого года, правильная закладка будущего благополучия – это очень важные в магической народной традиции вещи. А вместе с этими обрядами переехал и Авсень, и «авсеньки» - связанные с ним обрядные песенки. Авсеньки, кстати, не пели – их голосили, кричали, кликали, подобно тому, как закликают весну, закликают птиц: это тоже характерный признак именно весенних песен.
Так что, если коротко, - называть праздник Осеннего Равноденствия Таусенем немного некорректно, особенно если мы хотим понять и осмыслить нашу традицию, а не только воспроизвести сохранившиеся в записях этнографов традиции наших предков последних двух сотен лет.
Уже многие годы мы возрождаем обрядовую традицию славян, и уже многое сделано: переосмыслены обряды, славления, заговоры, многое дополнено и адаптировано для нас-сегодняшних, под наш современный быт и современные реалии. И, безусловно, в такой глобальной работе всё ещё остаются неладные элементы, или отжившие формы, или неуместные заимствования, или, как в данном примере, путаница. Некоторые вещи невозможно объять единовременно или взять нахрапом, - всё выправится со временем и усердием.
Слава богам родным и предкам!
С поклоном,
Жрец Кудей и Ворожея Шуя
текст © Шуя (Наталья Никольская)
вересень (сентябрь) 2018 г.
фотография для иллюстрации поста взята из фотоотчёта с празднования Багача, организованного СЭТ в Музее Янки Купалы в сентябре 2014