#7. Крушение
— Я помню нестерпимый зной и два солнца в зените. Челнок умер, сохранив мне жизнь, но не целостность. Должно быть я отключился. Не помню, как выбрался — обнаружил себя на песке, когда оба светила уже скрылись за дюнами и стало прохладнее. Всё, что я мог, — это лежать, смотреть на блёклые звёзды через пыльную атмосферу, и пытаться привести в порядок мысли, спутанные жарой и медикаментами. Я задавал себе один единственный вопрос…
Образец
Всё началось с образца, обнаруженного в перехваченной на З'Артене контрабанде. Дело заурядное. Присвоение неописанных находок было незаконным, но большинство подобных шалостей сходили с рук и заказчикам, и исполнителям, поскольку и большинство образцов имели лишь эстетическое значение, и склады были забиты ими под завязку. Но не в этот раз.
Находка попала на экспертизу к оттар Даринн, которая как раз читала лекции для молодежи на З'Артене, пока саркалт Керайи проходил плановое обслуживание. Образец оказался редкостью — так называемым «хранилищем», предположительно являющимся носителем информации, — к тому же идеальной сохранности. И даже несмотря на то, что расшифровке эти носители до сих пор не поддавались, да и определение «хранилище» было скорее гипотетическим, такие находки подлежали немедленной передаче археологам. Впрочем, на этом дело могло и завершиться, если бы Даринн не вцепилась в образец и не поставила бы на уши всех, до кого смогла дотянуться, чтобы выяснить его происхождение. В конце концов все ниточки, скрупулезно собранные Сорассом, указали на одну небольшую исследовательскую станцию на орбите маленькой зелёной планеты.
Планета была примечательна лишь тем, что потерянный при подходе к системе сигнал, предположительно исходил именно оттуда. Но предварительное сканирование и разведка не обнаружили ничего, кроме остовов наземных сооружений, заросших джунглями, и обширного подземного комплекса, судя по энергетическим сигнатурам до сих пор частично функционирующего. Все эти находки мало чем отличались от похожих в других системах, разница была лишь в местной флоре-фауне и архитектуре внешних сооружений, обусловленной средой и доступностью строительного материала. Поэтому до сих пор там находилась лишь небольшая группа археологов, наполовину состоящая из практикантов, а основная работа сводилась к сбору и сортировке образцов, с чем по большей части справлялись дроны. Теперь же всё могло круто измениться.
Аномалия
С самого начала Керайя был недоволен всем. Во-первых, маршрутом: тот пролегал слишком близко к одной из потенциально населённых планет системы, но Даринн настаивала на том, чтобы пройти мимо и хотя бы сбросить дроны, чтобы убедиться, что место действительно не заслуживает внимание, как считали разведчики. Во-вторых, спешкой: лидер собранной по случаю экспедиции требовал выдвигаться максимально быстро, и Керайя не успевал выслать разведку достаточно далеко вперёд, чтобы быть уверенным, что на пути не окажется какой-нибудь сторожевой станции. Причём эта спешка, по его мнению, не была обоснованной: планета никуда не улетала, звёзды поблизости не собирались становится сверхновыми, местное население не намеревалось оккупировать никому ненужный доселе кусок камня, покрытый болотами и джунглями. Но теперь саркалт временно считался экспедиционным, и приходилось учитывать мнение научников и Даринн, энтузиазму которой Керайя никак не мог отказать, хоть и злился на себя за это проявление слабости. И в третьих — сама экспедиция. В угоду археологическому корпусу пришлось потеснить экипаж, поскольку яйцеголовые, в отличие от обслуживающего экспедицию персонала и разнорабочих, не соглашались лететь в стазисе в качестве груза.
Ко всему прочему оттар Даринн, поднявшая весь этот шум, была назначена одним из руководителей экспедиции, что означало, что Керайя на продолжительное время потеряет своего специалист по древностям и вынужден будет искать кого-то на замену. Впрочем, самому Керайе тоже предстояло на некоторое время задержаться на орбите планеты, пока археологи развернут стационарный лагерь и к ним прибудет подкрепление и охрана, вылетающая следом с задержкой в 120 суток, так что у капитана будет время, чтобы перечитать анкеты кандидатов на эту должность.
Обстановка на корабле вопреки обыкновению была нервной с самого отбытия из стаи. Керайя доставлял эту группу впервые, он не успел толком даже перекинуться парой слов с руководителем — рабочие и лаборанты были на борту за пару суток, а вот руководство едва успело к старту, и это задало тон всему общению. Нервозность и напряжение витали в воздухе: то и дело вспыхивали склоки между экипажем и экспедиционной группой из-за препятствий в работе и распорядка дня, Керайя несколько раз отклонял запросы на корректировку курса, напоминая, что это транзитный рейс, а не экскурсионный, капитану пришлось провести несколько разъяснительных бесед с пассажирами, со своими офицерами, а потом и со старпомом, дабы убедиться, что ни с кем не произойдёт досадного несчастного случая. Возникало ощущение, что кто-то целенаправленно подогревает атмосферу и саботирует работу, при том делает это настолько тонко, что ищейки Сорасса никак не брали след. А может это просто извечная паранойя старпома передалась капитану.
Это не могло не сказываться на качестве принимаемых решений. В том числе и на решении, вопреки совету насильно завернуть всех пассажиров в стазисные коконы, пытаться как-то наладить с ними взаимопонимание — Керайя в некоторой степени начинал ощущать себя заложником собственного образа и даже завидовал Сорассу, не отказывающему себе в удовольствии быть мерзким бюрократом, даже не пытающимся встать в чье-либо положение.
Корабль был в пути уже 200 суток, когда высланный на несколько дней вперёд аркхон принял аномальный радиосигнал от планеты, вблизи которой пролегал маршрут. По обговоренным инструкциям разведчик сбросил на планету десяток дронов и, не сбавляя хода, проследовал дальше. Дроны должны были только облететь планету, собрать кое-какие данные и затем самоуничтожиться, чтобы не оставлять следов.
За несколько оборотов по орбите дроны составили подробную топографическую карту. Планета имела атмосферу и представляла собой по больше части каменистую пустыню, изрезанную руслами высохших рек и глубокими каньонами, вблизи северного полюса находилось мелкое широкое море — в целом ничего примечательного. За исключением нерегулярных аномальных сигналов исходящий из совершенно пустых участков суши. Георадары не обнаружили там пустот, и дрон, спущенный к поверхности для более детального изучения одной из таких точек, тоже не зафиксировал ничего особенного — это была такая же песчаная равнина, как и множество подобных вокруг.
В конечном счёте Керайя поддался уговорам Даринн и санкционировал небольшую корректировку курса. Саркалт должен был пройти ближе к планете, чтобы-таки забрать дроны, которые вместо самоуничтожения попытаются спуститься к поверхности, закопаться в одной из точек, откуда исходит сигнал, и взять там образцы песка и камня. В конце концов что могло пойти не так?
Как оказалось — всё.
Саркалт уже сильно сблизился с планетой, когда сенсоры зафиксировали множественные энергетические всплески, и в следующее мгновение из-под поверхности ударил почти невидимый глазом луч. Он пронзил саркалт насквозь, точно угодив в камеру реактора и спровоцировав тем самым разрыв магнитной оболочки и выброс энергии, мгновенно испаривший хвостовую часть корабля. Оставшаяся часть, развёрнутая взрывом, устремилась к планете, где вновь фиксировались всплески, предвещавшие новый залп.
В тот момент Керайя не чувствовал паники, осознание свершившейся катастрофы пришло гораздо позже. Уже после того, как Керайя распорядился эвакуировать экипаж, после того, как второй залп с планеты ударил в отстыковавшегося пустого аркхона, прикрывшего собой отступление, после того, как Керайя убедился, что корабли покинули ангар, унося всех, кого смогли. Но не всех, кто был на саркалте. Одним опрометчивым решением капитан лишил жизни более трёх сотен человек: погибших при взрыве реактора и тех, кто находился в стазисе, — и уничтожил один из шести крупнейших кораблей флота. Понимание этого накатило, когда гибнущий корабль, вонзаясь носом в атмосферу, увлёк за собой челнок Керайи, покидавший саркалт последним.
Один
Керайя пережил падение. Как именно, он не имел ни малейшего представления: челнок не смог отстыковаться от гнезда и это последнее, что Керайя помнил отчётливо. Он пришёл в себя уже в разбитом челноке на земле. На значительном радиусе вокруг дымились обгоревшие останки корпуса саркалта, менее прочные внутренние конструкции по-видимому сгорели полностью. Противоперегрузочный пузырь челнока защитил Керайю от удара о землю, но разбитый корпус перебил ему ноги и космос знает что ещё — предельная доза стимуляторов, напоследок вколотая умирающей системой жизнеобеспечения, не давала определить точно. Внешний панцирь корабля треснул и, возможно, это спасло Керайю от удушья, поскольку собственный запас кислорода скафандра давно вышел, а выработать новый было попросту нечему. Атмосфера планеты хоть и была не очень насыщенна, в первом приближении годилась для дыхания.
Первый шок от произошедшего прошёл, а за ним и краткая радость от того, что он всё же выжил, и навалилось отчаяние. Израсходованный запас кислорода был рассчитан на полтора часа, и если бы кто-то намеревался его искать, то он бы уже это сделал: выслал бы дроны, которые очевидно местная система ПВО не замечала, осмотрел бы место падения, запеленговал бы его чип, хотя бы оставил ему какой-то НЗ. Но никто его не искал, и Керайя задавал себе один единственный вопрос: «А ушли ли корабли, выжил ли хоть кто-то?..»
Шансов самостоятельно выкарабкаться из этой ситуации со сломанными ногами посреди раскалённой безводной пустыни почти не было.
