#6. Первопроходец
— Я с самого детства мечтал открывать новые планеты. Не то, чтобы на моей памяти это происходило очень уж часто… В действительности никогда. Эта звёздная система — первая за жизнь моего, да и пары предыдущих поколений, которую флот действительно исследует. То есть это не краткая остановка. З'Артен, корабль-матка, давно даёт обратную тягу, эта махина тормозит уже не один месяц, стая останавливается. До сих пор мы лишь следовали сигналу, делая краткие остановки возле летящих сквозь пустоту камней, чтобы разобрать их на ресурсы, и я не был уверен, что доживу до дня, когда флот остановится. Но я готовился. Всю жизнь готовился к этому, с тех пор, как начал что-то понимать.
Кочевники
Космос велик, и даже находясь в пути тысячелетиями, в масштабах Вселенной флот стоял на месте, затерянный в пространстве, словно песчинка на океаническом побережье. Но это не имело никакого значения для тех, кто жил среди звёзд десятки поколений, чьи жизненные циклы были неотделимы от жизненного цикла корабля, в чьём чреве они рождались, чьими соками вскармливались, где проживали свои длинные жизни, кормя и оберегая сам корабль, и чьей частью вновь становились в финале.
Ведомые неким сигналом ярги не оставались подолгу нигде, довольствуясь тем, что приносил им космический вакуум и звёзды. Планеты и другие малые космические объекты служили им источником ресурсов и биоматериала. Заслуживали особое внимания лишь редкие планеты, отмеченные большим биоразнообразием, могущим послужить источником идей для новых искусственных созданий, служащих на кораблях всем: и окружением, и пищей, и одеждой, и электроникой, и транспортом, и домашними животными — и зачастую всем этим одновременно. Некогда имея предшественников из металлов и полимеров, сейчас все устройства и предметы обихода яргов полностью строились на основе живых организмов, спроектированных и выращенных точно так же, как ярги выращивали собственный молодняк, обновляя и пополняя экипажи кораблей строго по необходимости и в соответствии с запросом на определенные категории специалистов. Жёсткая регламентация жизни и строгая иерархия были необходимостью, обусловленной ограниченностью ресурсов и пространства, и воспринимались яргами как данность. Но даже имея возможность осесть на планете, ни флот в целом, ни отдельные группы недовольных положением дел, не рассматривали такую альтернативу. Планеты — эти неуправляемые космические корабли, ведомые импульсами из далёкого прошлого Вселенной, — пугали кочевников, привыкших самостоятельно выбирать свой путь.
И сейчас этот путь лежал в сторону прошлого, туда, откуда, как гласили данные, давно ставшие легендами, прибыли далёкие предки яргов. Туда, куда указывал сигнал маяка — всё, что осталось им в напоминание о некогда создавших их существах. Флот желал увидеть истоки, найти таинственных Демиургов, некогда приоткрывших врата во Вселенную, но унёсших ключи к ним с собой.
Несмотря на свои колоссальные размеры, стая была невероятно мала и темна на фоне космических излучений, испускаемое ею тепло было лишь незначительной флуктуацией на пёстром полотне вселенной. Стая была невидима для наблюдателя, вооружённого самыми тончайшими инструментами, но не знающего, куда именно нужно направить их. Поэтому «огромных чёрных тварей», возникших на дальних рубежах двойной звёздной системы, заметили лишь тогда, когда с ними столкнулась автоматическая охранная платформа, установленная ещё дедами дедов нынешних обитателей системы. Платформа, вмурованная в астроид и запрограммированная уничтожать любые объекты, приближающиеся извне и не отвечающие на позывной, вступила в схватку с передовым отрядом яргов и была полностью уничтожена, успев передать лишь несколько сигнатур и изображений левиафанов, заставивших содрогнуться всех, кто ещё отслеживал сигналы с дальних рубежей.
Но шли месяца, а таинственные чужаки так и оставались на границах системы, скрытые от наблюдателей облаками камней и ледяных осколков. Далеко не сразу местные обнаружили, что чужаки уже среди них.
Ищущий путь
С самого своего появления на свет Керайя боролся с обстоятельствами непреодолимой силы.
Оставшись единственным выжившим в своём экспериментальном выводке и весь свой юный возраст практически безвылазно проведя в лазаретах, он никак не мог прижиться ни в одном коллективе — дети, в чьи сплочённые группы он пытался влиться, реагировали слишком бурно на его происхождение, на его внешность, на частые болезни, а он неизменно отвечал агрессий, ввязывался в драки, сквернословил, набравшись недетских словечек всё в тех же лазаретах и доводил воспитателей. Мальчик-альбинос довольно скоро становился объектом травли. Это могло бы сломать его, однако Керайя не стал одним из зашуганных одиночек, выпавших из коллектива своего выводка по тем или иным причинам, — Керайя возглавил таких одиночек, превратив их из изгоев в тех, кого опасались обижать дети и пытались поймать за руку взрослые.
Но только попав в группу трудных подростков из разных выводков и разных возрастов, Керайя наконец почувствовал себя в своей тарелке — он перестал быть чужаком в сплочённом коллективе, теперь его окружали такие же неуправляемые мальчишки и девчонки.
Керайя мог бы вырасти хорошим солдатом, возможно даже дослужился бы до командира десантников, если бы однажды его не увлекли рассказы его наставника. Ребята не очень любили байки Мэя — старик имел раздражающую сорванцов манеру речи, слишком медленную и монотонную, он мог часами рассказывать о далёких местах, не затрагивая никаких происшествий, а просто описывая местные красоты, скрупулёзно, с любовью. И очень медленно, потому что самый младшенький, Керайя, без конца переспрашивал и уточнял детали. Керайю совершенно пленили эти далёкие места, которые, он знал, ему никогда не суждено посетить. Но так же он знал, что другие места ждут впереди, и что он свяжет с ними всю свою жизнь. Именно тогда, сидя перед учителем и под мерный стук вязальных спиц впитывая каждое слово, каждый образ далёких миров, белобрысый пацан решил стать разведчиком.
Ради этой цели Керайе пришлось много работать над собой: не только над своим шатким здоровьем, но и над подзаброшенным образованием, социальными навыками и вспышками агрессии. Вынесенные из детства привычки не полагаться ни на кого и отвечать ударом на удар никуда не делись, лишь отошли на задний план, порой напоминая о себе самым нелицеприятным образом, заставляя Керайю лишний раз посчитать до десяти прежде, чем отвечать. С самого начала Керайя не метился в капитаны, его амбиции ограничивались простым участием в экспедициях и передовых отрядах, он был бы рад любой возможности быть причастным к тем, кто открывает горизонт и прокладывает путь для флота, даже если это участие будет сводиться лишь к рутинным инженерным работам по развёртыванию лагерей или запуску дронов. Но чем старше Керайя становился, тем отчётливее видел себя на острие передового клина, он желал и был готов взять на себя ответственность и бремя. А для этого он должен был стать лучшим, даже если это означало оставить своих товарищей далеко позади и быть одному.
Карьера Керайи круто пошла в гору почти сразу же, как он, по рекомендации Мэя, был распределён к разведчикам. Ещё в самом начале обучения юноша продемонстрировал управленческие способности, организуя остальной молодняк и освобождая старших от необходимости распределять между ними работу: Керайя охотно принял на себя роль связующего звена, не забывая попутно выяснять, кто к чему склонен и присматривать, чтобы никто не отлынивал, если нужно применяя силу и убеждение в различных пропорциях и начисто игнорируя факт, что не все новички довольны таким раскладом. Керайя использовал все средства, чтобы продвигаться выше по иерархии (кроме разве что подстав), впитывая новые знания как губка, не чурался любой работы, даже скучной концелярщины, чтобы как можно полнее понимать работу структуры, которую он намеревался возглавить. И намерение это он не скрывал. И если поначалу многие относились к юношескому энтузиазму молодого Керайи снисходительно, списывая рвение на горячий темперамент, то спустя пять лет стремительного карьерного роста, мало кто сомневался, что если Беленький и не возглавит разведку, то точно дослужится до высшего офицерства, не пройдёт и десяти лет.
Так и случилось. В возрасте 35 лет, двадцать из которых он посвятил собственному образованию и совершенствованию навыков, как говорится, без отрыва от производства, и как минимум пять без прямого назначения на должность служа правой рукой действующего капитана, Керайя был возведён в офицерский ранг «акерт» и буквально спустя пару декад сменил во главе разведки старого капитана, ушедшего на покой. Таким образом Керайя стал самым молодым капитаном саркалта — одного из шести крупнейших кораблей, составляющих костяк стаи, — осуществив наконец мечту юности. Отныне лично он выбирал путь и объекты, которые заслуживали внимания. И именно его отряды первыми столкнулись с неожиданно гораздо более населённой, чем предполагалось, системой двойной звезды, куда флот завёл сигнал маяка.