Должны ли в церкви быть разделения?

Рубрика: «Прочитано неверно». Выпуск 1

На домашней группе кто-то в очередной раз поссорился из-за того, чей подход к служению правильнее. Один из старших в группе, чтобы снять напряжение, вдруг говорит: «А вы знаете, что разногласия — это по Библии нормально? Апостол Павел прямо пишет: должно быть и разномыслиям, чтобы открылись искусные». И конфликт как будто получает благословение. Никто не спорит дальше — а зачем, если это уже почти заповедь.

Так этот стих и живёт в церквях — как удобное объяснение любому расколу. Поссорились из-за музыки, из-за денег, из-за того, кто главный в служении — не страшно, апостол же сказал, что так и должно быть, через это видно настоящих.

Проблема в том, что стихом раньше Павел пишет прямо противоположное.

Стих, который любят вырывать

«Ибо, во-первых, слышу, что, когда вы собираетесь в церковь, между вами бывают разделения, чему отчасти и верю. Ибо надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные» — это 18 и 19 стихи 11 главы Первого послания к Коринфянам.

А прямо перед ними, в 17 стихе, Павел говорит совсем не то, что можно было бы ожидать от человека, который сейчас похвалит разделения: «не хвалю вас, что вы собираетесь не на лучшее, а на худшее». Он открывает разговор с раздражением, а не с одобрением. И заканчивает главу тоже не благословением раскола, а простой просьбой — «друг друга ждите» — об этом ниже.

Так что если 19 стих читать в одиночку, вырезав из разговора, он действительно может прозвучать как «раскол полезен». Но Павел не писал стихи по отдельности. Он писал письмо, и в этом письме 19 стих — только середина одной длинной мысли, которая начинается с недовольства и заканчивается просьбой подождать друг друга.

Что за слово стоит за «разномыслиями»

Слово, которое в Синодальном переводе звучит как «разномыслия», в языке Павла и его времени могло означать и мировоззренческое направление, и философскую школу, и просто группу «своих» — «школа стоиков», «школа эпикурейцев». Само слово происходит от глагола «выбирать»: человек выбирал себе такое направление и держался его. В данном контексте Павел, судя по всему, говорит не столько о различии взглядов, сколько об уже сложившихся, устойчивых группах.

То есть речь не столько о богословских разногласиях, сколько о том, что в церкви уже появились устойчивые компании — свои круги, куда одни входят, а другие нет.

А чтобы понять, из чего эти круги складывались, нужно вспомнить, как вообще проходили такие встречи.

Дом, в котором это происходило

Церковь в Коринфе не строила зданий — она собиралась в домах у тех, кто мог принять у себя достаточно народу. А в домах состоятельных людей того времени обычно было отдельное помещение для почётных гостей, с хорошей едой и вином, и было место попроще — часто во дворе, — куда сажали остальных. Хозяин, устраивая обед, рассаживал людей ровно так, как рассадил бы на любом другом приёме — по положению.

И когда церковь собиралась на общую трапезу, которая включала воспоминание Вечери Господней, никто, судя по всему, даже не пытался ломать этот порядок. Обеспеченные приходили раньше, занимали лучшую комнату, ели и пили в своё удовольствие. Бедные — часто рабы, которые не могли уйти с работы пораньше, — приходили позже и оставались с тем, что осталось, если оставалось вообще. Павел пишет об этом прямо: «всякий поспешает прежде других есть свою пищу», не дожидаясь остальных, так что «иной бывает голоден, а иной упивается».

Именно так эти «разномыслия», судя по всему, и проявлялись в ситуации, которую описывает Павел. Не богословский диспут — а привычная, годами наработанная манера делить людей по положению, перенесённая прямо в комнату, где, по идее, все должны были быть на равных перед Богом.

Это ведь не только коринфская странность. Люди почти всегда, не замечая этого, начинают делить окружающих на «своих» и «не совсем своих» — тех, с кем проще, привычнее, выгоднее держаться рядом. Кажется, что это естественно, почти невинно. Но именно за этой естественностью Павел, похоже, и увидел настоящую опасность: церковь начинала жить по тем же правилам, что и любой обычный дом снаружи, хотя за этим столом должно было действовать другое основание.

Кого должно было стать видно

Дальше в этом же стихе Павел говорит, для чего это допущено: «дабы открылись между вами искусные». Слово, переведённое как «искусные», в оригинале означает не мастерство, а подлинность — как проверяют монету, настоящая она или нет. И интересно, что чуть позже, в 28 стихе, Павел использует однокоренное слово в форме глагола: «да испытывает же себя человек, и таким образом пусть ест от хлеба». Не то же самое слово — но того же корня, той же идеи проверки. Тема подлинности проходит через всю главу, и то, что вначале звучит почти абстрактно, к 28 стиху превращается в конкретное указание: проверить нужно не соседа, а себя.

Значит ли это, что Павел одобряет раскол, потому что через него проверяются лучшие? Сам текст не объясняет, почему это «должно быть» — Павел эту мысль не разворачивает. Но если судить по тону всей главы — а она начинается с «не хвалю» и заканчивается просьбой подождать друг друга, — куда больше похоже на горькое признание: с такими людьми, как коринфяне, раскол — предсказуемый итог, а не на похвалу расколу как полезному методу. Одобрения тут не звучит нигде.

И буквально через несколько строк становится ясно, что раскол Павел точно не считает благом. Он пишет, что тот, кто ест и пьёт недостойно, «ест и пьёт осуждение себе, не рассуждая о Теле Господнем» — и добавляет: оттого многие из них немощны и больны, и немало умирает. Здесь Павел говорит не о способности правильно рассуждать, а о неспособности различить, что перед человеком не обычный ужин. Многие современные исследователи понимают «Тело» здесь как саму церковь: человек сидит в почётной комнате и просто не вспоминает, что там, во дворе, ждёт такой же член этой же церкви, как он сам. Есть и другие мнения о том, что именно значат эти слова, но именно это прочтение лучше всего согласуется с тем, о чём Павел говорит на протяжении всей главы.

Разве у вас нет домов?

Через несколько стихов Павел задаёт вопрос, который стоит прочитать отдельно: «Разве у вас нет домов на то, чтобы есть и пить?» Это не запрет на еду и не осуждение того, что у кого-то есть хороший дом. Павел говорит другое: дома можно есть как угодно, устраивать какой угодно приём. Но там, где собирается церковь, стол не может работать как витрина статуса.

И вот здесь стоит вспомнить, из чьих слов вообще родилась эта трапеза. Несколькими стихами раньше Павел напоминает коринфянам то, что услышал сам: в ночь, когда Его предавали, Иисус взял хлеб, возблагодарил, преломил его и сказал: «приимите, ядите, сие есть Тело Моё, за вас ломимое» — то есть отданное за вас. Тот самый стол, за которым одни ели досыта в лучшей комнате, а другие голодали во дворе, был установлен словами человека, который отдал Себя без остатка за всех, кто там сидел, — не только за тех, кто мог позволить себе прийти пораньше.

За этим столом раб и человек с деньгами получают один и тот же хлеб, которого ни один из них не заслужил. В этом весь смысл: тут не покупают место получше и не зарабатывают лучший кусок. Поэтому когда стол снова превращается в место, где один оказывается выше другого, — это не просто нарушение приличий. Это поведение, как будто крест ничего не изменил ни в их отношениях друг с другом, ни в том, кому где сидеть за этим столом.

Что с этим делать

Ближе к концу главы Павел не даёт сложного решения. Он говорит просто: «собираясь на вечерю, друг друга ждите». Это прямая противоположность тому, с чего начался разговор, — каждый спешит первым, не оглядываясь на других.

Проверить себя, о чём говорил Павел в 28 стихе, — задача не абстрактная. Стоит спросить у себя не «согласен ли я в целом с идеей единства», а гораздо конкретнее: с кем в церкви я никогда не сажусь рядом и почему. Кого я, не замечая этого, отношу к «второму кругу» — по деньгам, по образованию, по тому, как человек говорит или одевается. Легко ли мне ждать того, кто медленнее, слабее, менее удобен в разговоре — или я, как и коринфяне, привык есть первым. Ответить на это честно трудно уже потому, что гораздо легче увидеть, кто сел «не туда», чем заметить, что собственное сердце уже давно распределило людей по местам.

Ответ на эти вопросы редко звучит как раскаяние вслух. Чаще он звучит как одна перестановка за реальным столом — не за метафорическим. Именно с неё, кажется, и начинается то самое испытание себя, о котором писал Павел, — не с поиска чужих ошибок, а с готовности подвинуться первым.

Памятка для служителей: как говорить о разделениях в общине (1 Кор 11:17–19)

Хочу обратиться к вам, служителям, лично. Эта памятка — не критика того, как вы уже говорите о расколах и разномыслиях с кафедры, и не попытка указывать, как вам служить. Тема конфликта внутри общины — одна из самых чувствительных именно потому, что почти всегда, когда этот стих звучит вслух, в зале сидят люди, которые прямо сейчас находятся по разные стороны какого-то реального разногласия. И даже при самых добрых намерениях слово здесь легко может прозвучать не так, как задумано — особенно если стих цитируется по памяти, в его самом ходовом, но неточном прочтении.

Статья «Стих не про это» уже разбирает эту неточность на уровне текста — для тех, кто читает. Эта памятка про другое: про момент, когда стих звучит не в письменном разборе, а вживую, посреди настоящего напряжения в общине, где искушение использовать его как быстрое примирение или как аргумент в свою пользу гораздо сильнее, чем за письменным столом. Я не претендую на готовые ответы и не ставлю под сомнение ваш пастырский опыт — предлагаю честно, по существу и на основании библейского текста взвесить несколько мест, где легко оступиться, и вместе поискать баланс.

Практический документ — не для чтения с кафедры, а для подготовки к разговору о теме. Опирается на весь разбор 1 Кор 11:17–34, который мы провели.

Главный принцип, который держит всё остальное

Раскол в этом тексте — не инструмент духовного роста и не метод, а симптом того, что община начала жить по законам статуса, принятым снаружи, а не по логике одного Тела. Стих ничего не одобряет: стихом раньше Павел прямо говорит «не хвалю вас», а стихом позже описывает конкретную, стыдную картину — кто в общине ест досыта, а кто остаётся голодным. «Надлежит быть и разномыслиям» — это горькое признание того, что такие разделения возникают даже внутри церкви, а не рецепт для неё.

Если проповедь построена так, что раскол или разногласие выглядит полезным, желательным или богословски оправданным — проповедь уже сбилась с текста, каким бы искренним ни было намерение.

Чего избегать — и почему именно это

«У нас есть разделения — но это же по Библии нормально» как способ закрыть тему вместо того, чтобы разобраться в её причине. Почему опасно: этим стихом Павел не снимает напряжение, а обостряет его — «не хвалю» стоит прямо перед «надлежит быть». Использовать стих, чтобы конфликт перестал требовать внимания, — значит развернуть его смысл в прямо противоположную сторону.

Использование стиха, чтобы задним числом объявить «своих» подлинными, а несогласных — недостаточно духовными или менее верными. Почему опасно: 19 стих говорит о том, что подлинность станет видна — но сам Павел не оставляет это на усмотрение общины, а чуть дальше переводит разговор на личное самоиспытание: «да испытывает же себя человек» (28 стих). В руках стороны конфликта этот стих легко превращается в инструмент самооправдания, хотя направлен он не наружу, а внутрь.

Использование стиха для оправдания уже сложившихся статусных кругов в общине — кто «в совете», кто в ближнем круге лидера, кто на периферии. Почему опасно: в самой коринфской ситуации раскол буквально совпадал с социальным положением — кто раньше приходил и лучше ел. Если сегодняшние линии разделения в общине так же совпадают с положением, деньгами, связями, — этот текст нельзя цитировать так, будто он благословляет такой порядок.

Подмена личной проверки проверкой других — использование стиха как повода присматриваться, кто в общине «настоящий», вместо того чтобы спрашивать о себе. Почему опасно: сам Павел разворачивает мысль именно в сторону личного самоиспытания, а не диагностики окружающих.

«Время покажет, кто прав» как способ отложить реальное пастырское вмешательство в конфликт. Почему опасно: глава заканчивается не советом подождать, пока раскол сам себя рассудит, а конкретным практическим призывом — «друг друга ждите». Это призыв к действию, а не к терпеливому наблюдению со стороны.

Что говорить вместо этого

Вместо «раскол — это нормально, потерпите» — прямое пастырское участие: конфликт называется и разбирается, а не легитимируется ссылкой на текст.

Вместо «кто здесь настоящий» — вопрос к самому себе: чего я не заметил в человеке рядом, кого я, не осознавая этого, отношу ко второму кругу.

Вместо 19 стиха как оправдания статуса — опора на слова установления Вечери: тело, отданное за всех, кто сидит за столом, без исключения по положению. Это основание для одинакового достоинства перед Господом за одним столом, а не сам 19 стих.

Вместо поиска «правильной стороны» в споре — помощь общине увидеть, что вопрос Павла здесь не «кто победит», а «умеете ли вы оставаться одним Телом».

Как говорить о реальных разногласиях, не создавая ощущение богословского прикрытия

В общине почти наверняка есть настоящие, законные разногласия — по методам служения, по практическим решениям, по темпу изменений. Сам факт разногласия не грех, и текст не осуждает людей за разные взгляды как таковые. Грех начинается там, где разные мнения превращаются в презрение, разделение на круги или отказ видеть в другом такого же участника одного Тела Христова.

Рабочая формулировка для проповеди или беседы: «Павел не осуждает то, что у нас могут быть разные мнения. Он предупреждает о другом: что происходит, когда эти мнения превращаются в закрытые круги, где один человек за одним столом Господним оказывается важнее другого».

Пастырская чуткость к тем, кто оказывается «не своим»

В Коринфе не своими за столом оказывались раб и бедный — те, кто физически не мог прийти пораньше. Сегодня это могут быть новички, люди с другим уровнем дохода, образования, манерой говорить, те, кто присоединился недавно и ещё не попал в устоявшийся круг общения. Памятка простая: нельзя допустить, чтобы про такого человека молчаливо считалось, будто его место в общине — второе.

Быстрая проверка перед разговором

Перед тем как выходить с этой темой, стоит честно ответить себе:

Не прозвучит ли из сказанного, что раскол или разделение — это хорошо или нейтрально?

Не превращается ли стих в инструмент, которым одна сторона реального конфликта в общине оправдывает себя перед другой?

Показано ли, что подлинность проверяется через самоиспытание, а не через оценку чужой позиции?

Понятно ли слушателю, что вывод текста — не «подождать, кто окажется прав», а «ждать друг друга» в самом буквальном, практическом смысле?

Помогает ли сказанное увидеть Христа и смысл Вечери Господней — или всё сводится только к разбору конфликта как такового?

Если на все вопросы можно ответить спокойно — материал готов.