Дедовщина в отечественной армии

В конце августа на форуме “Армия 2020” замминистра обороны Андрей Картаполов заявил о полной ликвидации дедовщины в российской армии. Однако, судя по поступающим данным, в некоторых армейских частях элементы дедовщины по-прежнему процветают. Сегодня мы попробуем отследить, откуда это явление берет свое начало, и понять, как противостоять ему в будущем.

Необходимо начать с того, что дедовщина – очень обширное, растяжимое и до конца не определенное понятие. Часто под ним подразумевают введенный во время перестройки не очень удачный эвфемизм «неуставные отношения»; или же в своем определении это понятие связывается исключительно со сроком службы, как, например, в толковом словаре Ожегова, это «неравноправное и оскорбительное поведение старослужащих по отношению к молодым солдатам, новобранцам». Однако будет ошибкой сводить все физическое и психологическое насилие в армии к подобному узкому определению, не рассматривая «уставщину», землячество и прочие, не менее значимые факторы. Наиболее объективным будет рассмотрение дедовщины, как явления в самом широком понимании данного слова — например, как «неограниченная в средствах воздействия на личность неуставная система доминантных отношений» (согласно определению, данному антропологом К. Л. Банниковым).

Безусловно, в различные периоды дедовщина приобретает свои характерные черты и колорит, но в том усредненном виде, в котором она существует на протяжении последних десятилетий (уже фактически полвека), она является уникальным явлением, характерным только для вооруженных сил нашей страны (включая, разумеется, и советский период), а также армий большинства стран постсоветского пространства, поскольку все они ведут свою непрерывную историю от Рабоче-крестьянской Красной армии. Поэтому в первую очередь необходимо выяснить, когда и почему возникло и укоренилось данное явление. Только поняв это, можно будет дать исчерпывающий ответ на актуальный сегодня для наших общества и армии вопрос: как же нам, наконец, избавиться от дедовщины?

РСФСР, а в дальнейшем и СССР не были и не могли быть лишены «родимых пятен старого общества». В особенности это касалось и Красной армии с самого момента ее основания 28 февраля 1918 года. Она получила от Русской императорской армии богатое наследие, начиная с вооружения и формы и заканчивая личным составом и военными доктринами. В период гражданской войны одних только бывших офицеров служило более 70 тысяч (включая высших офицеров и офицеров военного времени, к осени 1917 года составляющих 96% командного состава в пехотных полках и по социальному происхождению на 80% состоящих из крестьян). При этом, налаженная работа 6 военных академий и около 150 военных курсов к 1922-му году поставила армии 60 тысяч командиров. Что говорить о рядовом личном составе? Таким образом, к 1922-му году армия имела преимущественно крестьянский характер, преобладающие в ней настроения во многом базировались на архаичном крестьянском менталитете, включающем землячество, деление на «своих» и «чужих» и так далее; с другой стороны, выходцы из деревни уже были приспособлены к жизни в маленьком закрытом армейском коллективе, в котором взаимоотношения между сослуживцами выстраивались на тех же принципах и негласных правилах, что и на селе. Так обстояли дела в первые годы советской власти.

После войны остро встал вопрос восстановления разрушенного хозяйства, усугубляющийся огромными человеческими потерями среди военных и мирного населения. Необходимость же в содержании пятимиллионной армии отпала, поэтому с 1920 по 1924 была проведена массовая демобилизация, уменьшившая личный состав РККА до 500 тысяч человек. Однако, неиллюзорная угроза со стороны капиталистических держав (лучше всего показавшая себя в дальнейшем, во время «военной тревоги» 1927 года, практически вылившийся в войну с Британией, Польшей, а возможно — целым блоком европейских государств) диктовала необходимость возможности мобилизации широких народных масс в короткие сроки. То есть значительная часть населения должна была иметь минимальную воинскую подготовку, и в то же время нельзя было отрывать рабочих от производства и земли. Это вылились в формирование РККА в период с 1923 года до конца 30-х годов преимущественно на основе территориально-милиционной системы, при которой большая часть командного и весь рядовой состав, приписанные к воинским частям по территориальному признаку, проходили военное обучение методом вневойсковой подготовки и на кратковременных учебных сборах, в общей сложности занимавших не более восьми месяцев (с 1939 года вновь был возвращен призыв). В подобных условиях короткой, разбитой на небольшие временные отрезки службы, которую обучающиеся проходили в своем коллективе, подчас фактически на месте работы и жительства, возникновение и тем более глобальное распространение иерархических и уничижительных внеуставных взаимоотношений между сослуживцами было просто невозможным.

В царской армии, особенно после перехода с рекруткой системы на всеобщую воинскую повинность, солдаты находились под жестким контролем офицеров и представителей военного духовенства, следившими за порядком и настроениями в части и обладавшими огромными полномочиями в отношении нижних чинов. В красной армии ситуация кардинально отличалась и права рядового в значительной степени возросли, тогда как возможности командиров ограничились. Часть функций дореволюционных специалистов взяли на себя комиссары, а в дальнейшем политруки, занимавшиеся идеологической, просветительской и воспитательной работой и поддерживавшие моральный облик бойцов. Благодаря их налаженной деятельности армия превратилась в мощнейший аппарат государственной пропаганды, пропускавший через свои ряды многие тысячи людей и очень поспособствовавший укреплению поддержки советской власти в народе. В дальнейшем, в связи с реформами, функции политруков свелись преимущественно к описанным выше, что увеличило эффективность их работы и исключило двоевластие между ними и командирами (во время гражданской войны оно зачастую носило негативный характер). Политработники были одним из тех столпов, на которых держалась здоровая обстановка в армейском коллективе: с их стороны велся контроль как за взаимоотношениями между солдатами, так и за обращением командиров с подчиненными; они напрямую представляли власть партии, не являясь непосредственно включенными в армейскую вертикаль власти, предотвращали саму возможность бесконтрольного командирского произвола и обеспечивали обратную связь «снизу». На протяжении всей советской истории качество этих представителей партии напрямую отражало состояние самой ВКП(б) (в дальнейшем КПСС). В первые годы это были убежденные коммунисты: те, кто знали все неприглядные стороны старого строя, рисковали, жертвовали, боролись, «делали» революцию или же, во всяком случае, застали ее уже во вполне сознательном возрасте. Огромный удар по этой «старой гвардии» нанесла Великая Отечественная война, особенно ее первые годы: комиссары должны были показывать солдатам пример храбрости и мужества и погибали в больших количествах, после чего их место занимали, как правило, более молодые и менее компетентные специалисты. Не обошла их потом стороной и политическая стагнация в партии.

Значительный вклад в укрепление иерархических отношений в армии внес конфликт «поколений», в основном вызванный демилитаризацией, постепенно проводимой с момента окончания ВОВ и до наших дней. Впервые конфликт обострился сразу после окончания войны, когда по соображениям старшинства ветераны перекладывали на вновь призванных основную часть хозяйственных работ. Подобное разделение между младшими и старшими в той или иной мере было и будет характерно для всех армий мира, но в этой ситуации сказывался контраст между фронтовиками и зелеными новобранцами, впоследствии повторившими то же самое уже со своими «духами». Следует отметить, что массовым это и последующие явления стали за счет того, что в отечественной армии на регулярной основе практически во всех подразделениях проводилась практика совместного несения службы призывниками разных лет. (Это касается и современной российской армии, в которой, несмотря на годовой срок службы, призванные осенью и весной оказываются сосредоточенны в одном месте.) Дальнейшие метаморфозы происходили уже в период значительного застоя и деградации вооруженных сил и, соответственно, вызывали куда более серьезные последствия, которые со временем не уходили, а наоборот — ставились на поток по наследству. Произошли они в ходе сокращения срока службы с трех до двух лет в 1967 и затем, в 2008 г. с двух лет до года, имевшего куда меньшие последствия. В обоих случаях вновь призванные служили бок о бок с уже отслужившими год, что вызывало недовольство последних и в уже сложившейся нездоровой обстановке всеобщего попустительства выливалось не только в переложение работ, но уже и в побои и унижения, порождающие у пострадавших желание «отыграться» на других.

Если последняя реформа только немного обновила старые проблемы, при этом фактически уничтожив календарную дедовщину, сократив проживающие в казарме поколения с четырех до двух, то преобразования конца 1960-х годов наложились на ряд других мощных факторов так, что если, согласно оценке многих военных и исследователей данного вопроса, до конца шестидесятых дедовщина в форме насилия, издевательств и унижений практически не была присуща советской армии, то начиная с этого периода, она стремительно появляется, принимая порой самые жестокие и бесчеловечные формы. Сама реформа армии была вызвана демографическим кризисом среди призывного населения — последствием войны. Также, для нивелирования нехватки людских ресурсов была разрешена служба для лиц с уголовных прошлым, ранее не подлежавших призыву. Согласно ряду версий, именно они привнесли в армию тюремные «понятия» и успешно распространили их. К концу семидесятых ситуация усугубилась тем, что в связи с сильным уменьшением вероятности «горячей» войны с западом и резким снижением темпов роста экономики подавляющая часть техники была заморожена, численность армии сокращена, а солдаты в основном занимались поддержанием работоспособности инфраструктуры и хозяйственными работами с проживанием в малых закрытых коллективах на территории частей. Этот же фактор сильно поспособствовал внеуставному использованию рядовых высокопоставленными офицерами на сторонних работах, в первую очередь, строительстве личных дач.

Впрочем, вклад в фактически уничтожение хоть сколько боеспособной армии внесли далеко не только высокие чины. Стоит отметить, что к описываемому периоду в армии практически не осталось офицеров-фронтовиков, понимавших необходимость здоровой обстановки в коллективе, от которой напрямую зависела общая слаженность и боеспособность. Армейской среде, «обществу внутри общества», были присущи те же, часто даже в более обостренном виде, проблемы, что и в советском обществе в целом: карьеризм, попустительство, растраты государственного имущества и так далее. Особое место здесь занимает характерное для всего позднего государственного аппарата сокрытие проблем, вызванное всеобщей боязнью за должность и следованию общей идеологической установке о «развитом социализме», прекращении классовой борьбы внутри страны (как и о решении большинства конфликтов внутри общества) и значительной табуированностью насилия в СМИ и культуре. С окончательным «закрытием» армии обстановка приняла катастрофический характер. Роль партработников свелась к минимуму, они уже не следили за происходящим в части. Не было и других сторонних институтов, способных полноценно отслеживать качество работы офицеров: все проверки проводились внутри самой армии, заранее оговаривались и, следуя принципу круговой поруки, не находили значительных нарушений, даже если в подразделении имелись оказавшиеся на больничной койке в результате избиений и издевательств, которые накануне проверки переводились в другую часть. В новости это практически не просачивалось и всегда отрицалось министерством обороны. При этом при самовольном покидании части вследствие невыносимых условий под суд, как правило, попадала именно жертва, сбежавшая от невыносимых условий и побоев. В подобных условиях офицер по сути выполнял свои обязанности настолько, насколько этого хотел, что вытекало не только в поощрение дедовщины, по-своему позволявшей поддерживать в части своеобразный «порядок» и снимая с офицера часть его обязанностей, но и в «уставщину», то есть такую же дедовщину с избиениями и унижениями по отношению к рядовым, но уже со стороны офицеров, включающую и огромное количество от просто бессмысленных, призванных отнять свободное время у солдата, заданий, вроде покраски газонов, до откровенно издевательских и прямо вредных для здоровья, особенно в случае тех бойцов, на противопоказания которых к службе призывная комиссия закрывала глаза (например, бега в противогазе и нескольких шинелях, иногда до потери сознания). На выходе подобное положение дел приводило к тому, что каждый год сотни солдат, оказывались искалеченными, убитыми или доведенными до самоубийства, причем виновники в большинстве случаев оставались на свободе и не несли никакого наказания за содеянное.

Все изменилось с приходом перестройки и гласности. Новости и СМИ начали активно затрагивать происходящие в армии бесчинства, поднялась волна общественного недовольства. Тогда же на всю страну прогремело резонансное дело Артураса Сакалаускаса — рядового, расстрелявшего восьмерых человек из-за постоянных издевательств над ним. С другой стороны давние, скрывавшиеся ранее беспорядки в армии, наряду с чередой других проблем, стали инструментом подрыва стабильности и уничтожения СССР, в первую очередь, за счет подогреваемых во второй половине 1980-х межнациональных конфликтов. В армии они выливались в открытые столкновения между разными этническими группами и заканчивались, как правило, постоянными избиениями и унижениями оказавшихся в меньшинстве.

После развала Союза о проблемах в армии на фоне происходящих событий вновь забыли, и они отошли на второй план. Между тем, из армии были полностью убраны политические работники, как и идеология. Была широко внедрена служба по контракту, лишенная, строгих критериев отбора, наводнившая вооруженные силы значительным количеством уголовников, наркоманов и прочих маргинальных элементов. А отсутствие хоть сколько-нибудь приемлемого финансирования вылилось в окончательный развал, разворовывание всего и вся и добавлению к зверствам дедовщины еще и банального вымогательства денег или продуктов из посылок от родственников. Имело место принуждение рядовых «дедами» и офицерами к заработкам на стороне, часто нелегальным. Апогеем всего длившегося несколько десятилетий развала армии стала Первая чеченская война, показавшая полную небоеспособность как самих вооруженных сил, так и солдат срочной службы.

С первой половины нулевых в России, наряду с восстановлением армии, началась и масштабная кампания по борьбе с дедовщиной и неуставными отношениями, идущая до сих пор. В числе методов состоят усиление военной прокуратуры, фактическое восстановление политруков в виде приставленных к частям сотрудников ФСБ, сокращение максимального разрыва по сроку службы до полугода. К настоящему времени они проявили себя довольно успешно, хотя по различным свидетельствам в различных частях дедовщина и «перегибы» представлены по-разному, но, в общем и целом, наблюдается тенденция к их ослаблению. Процесс тормозят многие факторы: периодически проявляющаяся коррупция, фиктивная работа комитетов солдатских матерей, призыв людей с криминальным прошлым, достаточно молодой за счет нижней границы возраст призывников (по сравнению с немногими европейскими странами, сохранившими призыв в армию). Также мешает еще присутствующее в общественном сознании порицание доносительства — по сути единственного способа защиты и предупреждения «неуставщины» для солдат. Негативно влияет социальная незащищенность солдат и призывников, которая, однако, постепенно нивелируется общественными коммерческими организациями, в первую очередь, усилиями компании «ПризываНет», а также отсутствие реальной воинской подготовки и отработки боевых навыков, которые, как показал многолетний мировой опыт, в значительной степени предотвращают бытовое рукоприкладство.

Что же ждет нашу страну в будущем? Вероятно, Россия по ряду экономических и политических причин в обозримой перспективе не будет отказываться от срочной службы. Однако существуют достаточно хорошие перспективы по ее улучшению путем борьбы с проблемами, описанными абзацем выше. От этого зависит не только положение призывников, их человеческое достоинство, но и общая обороноспособность страны, и сегодня активность гражданского общества может значительно приблизить желаемый результат.

Автор: Василий Курков (Супер Дед ).