Два комбината – две формации
Можно привести великое множество примеров, показывающих разницу между капитализмом и социализмом. Один из них являют собой два предприятия горного профиля, расположенных в одном из самых депрессивных регионов России – Забайкальском Крае. Данный регион располагает значительными запасами разнообразной руды, поэтому горная промышленность во все времена была локомотивом его развития.
Пример первый. В середине нулевых годов в районе села Газимурский Завод было разведано месторождение медно-железо-золотой руды, и вслед за этим началось строительство Быстринского горно-обогатительного комбината под патронажем небезызвестной компании «Норильский никель». Открытие ГОКа в 2017 году стало, вероятно, наиболее заметным событием в экономической жизни Забайкалья с момента развала СССР. На рынке труда в регионе произошло неслыханное прежде оживление – на комбинат устремились не только «профильные» специалисты, но и все прочие трудящиеся, имеющие техническое образование, часто даже не задаваясь кругом своих обязанностей. Причина, думаю, ясна – пресловутый длинный рубль. Причём настолько длинный, что заставлял покидать места, по нынешним временам, вполне прибыльные. И тут, кажется, можно наконец-то отбросить пессимизм, и порадоваться какому-никакому индустриальному подъёму? Разве не хорошо, что можно вот так взять, поехать, и заработать, прямо как во времена строительства БАМа? Но есть один нюанс – работает всё это предприятие вахтовым методом.
Вахтовый метод выгоден работодателю сразу в нескольких аспектах. Конечно, во-первых, он существенно сокращает обязательства перед работником. Не всякий поехавший на вахту человек выдержит весь срок, а тот, кто выдержит не один и не два, всё равно спустя некоторое время уступит своё место другому, благо желающих предостаточно. Поэтому рабочие заговорить о каких-либо правах просто не успеют, равно, как и не успеют слиться в цельный коллектив, как это происходит на большинстве заводов и фабрик. Всегда могут сказать что-нибудь вроде «Ты же знал, на что идёшь», к тому же в некоторых случаях, правда, с менее серьёзными, чем ГОК, предприятиями, даже полноценного трудового договора с работником не оформляют. С учётом всех этих факторов можно и некоторыми правилами техники безопасности пренебречь. А если что-то случится, то быстро будет найден удовлетворяющий все стороны козёл отпущения, как это случилось в ситуации с аварией в Красноярском крае.
Но я более всего хочу осветить другой аспект. Строительство и открытие Быстринского ГОКа никак не отразилось на инфраструктуре Газимуро-заводского района. Работники комбината живут в вахтовом посёлке, как в лагере, тогда как какие-либо планы по строительству капитального жилья и прочей инфраструктуры отсутствовали изначально. Собственно, и для жизни региона в целом каких-либо преференций не предвидится, ибо работать предприятие будет исключительно на своих хозяев, что, надо сказать, большинством воспринимается, как должное. В результате получилась та же артель старателей, только большего масштаба. Заработал – уехал, все довольны, и какая вообще разница, на кого это хозяйство работает. Торжество принципа «сегодня здесь, завтра там» налицо. Вот потому то и не возникает желания радоваться от «массы новых предприятий, построенных при Путине», которых, во-первых, не масса, а во-вторых, очевидно, что всякое подобное предприятие будет решать задачи совершенно иные, чем решали в своё время «Уралмаш», ЧТЗ, Магнитка и другие. И здесь самое время перейти ко второму примеру.
Другой берёт своё начало в 1969 году. 6 годами ранее в приаргунской степи на юге читинской области геологами были обнаружены месторождения урана. Не стоит объяснять ценность данной находки. И так же, как и в первом случае, нужно было создавать промышленный комплекс и где-то селить его будущих работников. И кажется, почему бы было не организовать работу по вахтовому принципу? Местность для жизни не самая подходящая – безводная степь, лес далеко, да вдобавок ко всему ещё и страшная радиоактивная руда, вред которой прямо пропорционален фантазии человека. Создание капитальных жилых коммуникаций требовало больших затрат. Но, как пелось в одной песне: «С нами в пустыню приходит вода, вместо палаток встают города». И в безводной степи встал город Краснокаменск.
Вышел он, что называется, на славу, и радушно встретил своих жителей – горняков, металлургов и механиков. Почти для каждого забайкальца с 1970-х годов название «Краснокаменск» было тождественно слову «благополучие». Как построенный на пустом месте, он сразу получил комфортную городскую среду, которая приятно удивляла всех его гостей: тротуары с твёрдым покрытием, удобство передвижения, дома улучшенной планировки. До самых нулевых годов в нём даже сохранялись уличные питьевые фонтанчики. Практически город-сад по Маяковскому. Так было во многих частях Советского Союза. Строители и проектировщики в настоящем времени реализовывали народные мечты о светлом будущем.
А ведь то, что было сделано – это не далеко не все планы на развитие города. Сегодня о былых целях напоминают ответвления на железной дороге, ведущие к площадкам с начатым в разной степени строительством. Эти площадки должны были стать новыми предприятиями, или подразделениями уже имеющихся. Сегодня, к сожалению, трудно узнать, что предполагалось разместить в этих цехах, но их количество показывает, что в Краснокаменск закладывался большой потенциал, и, что вполне вероятно – возможность постепенной переориентации на новые виды производства с истощением уранового месторождения. Но, как и везде на постсоветском пространстве, разговоры о расширении сменились на разговоры о том, как бы сохранить имеющиеся мощности.
Стоит отметить, что те жители, кто не относился к работникам непосредственно градообразующего предприятия, не стали «вспомогательным персоналом» с обеспечением по остаточному принципу. Те, кого сейчас принято называть бюджетниками, получали жильё наравне с тружениками горно-химического объединения. Довольно быстро после основания Краснокаменска развернулось строительство дач, в котором также принимали участие все жители, что говорит о высоком уровне зарплат. Что называется, никто не ушёл обиженным.
Заранее отвечу на возможные претензии относительно того, что уран, дескать, особый случай, а простые полиметаллические руды и прочие полезные ископаемые не стоят строительства городов для их освоения. Но советская история знает много примеров, подобных Краснокаменску, но с менее «стратегическим» статусом. Например, казахстанский Аркалык, построенный под освоение бокситов, или Алмалык Ташкентской области (под цветные металлы). Сюда можно отнести города и посёлки упомянутого уже БАМа, многие другие населённые пункты.
…Поэтому, когда некоторые мои земляки с придыханием говорят о возможных инвестициях бизнеса, о том, что начнётся «движуха», мне каждый раз хочется им сказать о том, что буржуазия не построит Краснокаменска. «Поднявший бабла» на Быстринском ГОКе человек сможет купить себе подержанный японский внедорожник или даже что-нибудь более серьёзное. Но вокруг него останется та же депрессивная среда и зависть тех, кому жизненные обстоятельства не позволили поехать на вахту. Похожая ситуация с многочисленными лесопилками, механизм функционирования которых одинаков что для Забайкалья, что для Вологодской, например, области. Нанимающиеся туда в числе прочих жители близлежащего (-их) посёлка (-ов) с большей вероятностью купят тот же самый внедорожник и/или жильё в городе, чем облагораживать свой дом в посёлке. И дело не в неправильных жителях, а в том, что с временной работой при всём желании трудно увидеть какие-то основательные перспективы. Другое дело – леспромхоз эпохи «плана», который не только формировал поселковую инфраструктуру, но и после вырубки делянки леса засаживал её заново. Но такая форма организации лесного хозяйства осталась далеко в прошлом…
И если снова вернуться к теме БАМа, то отправившиеся туда советские граждане, даже из числа охотников до «Жигулей» без очереди, часто планировали оставаться там на постоянное место жительства. Пускай вначале они жили в тех же самых посёлках с вагончиками и щитовыми домами, но они знали, что спустя некоторое время здесь будет построено современное жильё, которое они, вероятнее всего, получат бесплатно. Разумеется, после того, как завершится строительство станции и основной инфраструктуры населённого пункта, начнётся создание промышленных предприятий, где вчерашние строители получат новую работу. Правда, эти предприятия так и не появились по причине реставрации капитализма, повлекшим за собой почти торжественное объявление БАМа «дорогой в никуда». Но, так или иначе, сегодня представить себе переезд москвичей в Якутию чрезвычайно трудно, каким бы прекрасен не был «Дальневосточный гектар».
Мы увидели, вахтовая организация не даёт положительного социального эффекта, но что же человек, выросший в Краснокаменске? В качестве примера могу сказать, что по опыту моих знакомых вузовских педагогов краснокаменцы, поступавшие в институты Читы, успевали в учёбе лучше среднего уровня и были более мотивированы на обучение в целом. Вообще, в городе достаточно высокие результаты ЕГЭ у выпускников, что не может не свидетельствовать о хорошем уровне школьного образования. С учётом всех погрешностей можно уверенно сказать, что формировавшаяся в подобных городах среда благотворно влияла на её обитателей.
За 70 советских лет не получилось, да и не могло в столь больших масштабах получиться установить везде принципиально новый уклад жизни, и всюду достичь такого уровня социальной организации общества, который позволял бы переход к коммунизму. Некоторые люди любят поговорить о том, каким вопиющим враньём являются, например, «Приключения Электроника», где показана школа с чудесной архитектурой и сплошь интеллектуально развитые дети, тогда как их школа и их одноклассники были похожи в лучшем случае на «Чучело» Ролана Быкова. Но такая школа и такие дети всё-таки существовали, как существовали «города солнца» без товарного дефицита. И, кстати, именно эти города следует называть советскими, а не деревянные бараки с коммуналками, которые чаще всего называют исключительно присущей социализму формой организации быта.
В завершении надо сказать, что всеобъемлющая деградация не могла не затронуть «урановую столицу». Интересно, что Краснокаменск довольно долго держал высокую планку «по инерции», и 1990-е прошли в нём относительно спокойно, в то время как, в соседнем районе, например, где располагалась пограничная станция Забайкальск, больше половины её жителей занимались грабежом грузовых вагонов (см. «Великую криминальную революцию» С.Говорухина). Но увы, управленческие изменения в ППГХО привели к некоторому обособлению предприятия от жизни города и субъекта, и, как с тех пор говорят забайкальцы: «Москва всё забирает». Краснокаменск уже не был единым организмом, подчинённым руководству комбината, и техническая интеллигенция с высококвалифицированными рабочими перестала быть «локомотивом» развития, и постепенно растворяется в обществе переехавших из депрессивных районов.
Таким образом, сравнив два подхода к освоению ценных природных ископаемых, можно увидеть, что планомерность и концентрация ресурсов социалистической экономики позволяет решать целый ряд глобальных задач, благотворно влияющих на общество в целом. «Разгрузка» крупных городов, широкое поле для разнообразной умственной деятельности, формирование благоприятной среды, и, в конце концов, большая бережливость к самим ресурсам, буржуазии совершенно невыгодны. В общем-то и многим трудящимся принцип «после нас хоть потоп» не кажется чем-то ужасным, поскольку торжествующий неолиберализм старается отучить массы «глобально мыслить». Вечно так продолжаться не будет, ибо природные катаклизмы всё чаще наступают на человечество. Но, согласитесь, куда лучше заставить людей разобраться, к чему всё сводится, уже сейчас. Тогда свежего воздуха точно останется больше.