Максим Лебский: Курдский вопрос

Максим Лебский, специалист по курдскому вопросу, автор статей на Вестнике Бури, Скепсисе и ряде других ресурсов, автор ряда книг о курдах.

12 мар. 2019 г.

- Сегодня мы хотели бы с Вами поговорить о курдском движении. Как Вы вообще пришли к этому вопросу?

- Пожалуй, стоит начать с моих университетских лет учебы. Потому, что я начал интересоваться курдским вопросом не в рамках университетского образования, а в рамках марксистского кружка. Мы с однокурсниками создали на факультете марксистский кружок, в котором изучали не только теоретические вопросы, но и изучали теорию мирового революционного движения. Особое внимание мы уделяли революционному движению в странах третьего мира. Мы последовательно изучали Кубу, Вьетнам, Китай, и подошли к Курдистану. И эта тема меня очень захватила в связи с тем, что курдский вопрос – он до сих пор не разрешен. В отличие от опыта кубинцев, китайцев, вьетнамцев, это революционное движение – оно не закончилось, оно разворачивается на наших глазах. И поэтому я испытываю к этому не только научный интерес, в нем очень много пробелов, которые требуют еще большего изучения, но и с точки зрения политической. Потому, что тот огромный революционный опыт, который в рамках этого движения, он во многом не осмыслен в России. Он требует не только осмысления, но и популяризации.

­- Почему курды не смогли до сих пор создать национального государства?

- Это очень сложный вопрос. Для того, что бы на него в полной мере ответить, нужно немного дать исторический экскурс. Потому, что курды исторически проживали на территории двух государств. Это Иран и Османская Империя. Рубикон, который разделил историю курдов Нового и Новейшего времени – это Первая мировая война, в ходе которой погибло несколько империй, в том числе и Османская. По итогам Первой мировой войны, по итогам соглашения Сайкса-Пико, это соглашение между Францией и Англией, которое предполагало разделение Османской Империи на ряд полунезависимых государств, полноценных государств. И согласно этому соглашению предполагалось создание Курдского государства в рамках Османской Империи. И сама территория Турции она сжималась до границ Анатолии. Даже части Анатолии разделялись между Грецией и другими государствами. Но в ходе национально-освободительной борьбы, которую возглавлял Ататюрк, Турция смогла изгнать греческие войска, и Сербское соглашение 1920-го года было пересмотрено. И по итогам нового расклада политических сил был заключен Лозаннский мирный договор, по которому не предполагалось создание независимого государства. И Первая мировая война разделила курдов на 4 государства. То есть, курды стали проживать не в двух государствах, а в четырех. Это Сирия, Ирак, Иран и Турция. Соответственно, на развитие курдов оказывал мощное влияние уровень политического, культурного сознания в этих сопредельных государствах. Потому, что именно процессы секуляризации, именно выстраивания современной политической нации в этих странах, они происходили с разной скоростью. И поэтому курды не завершили к тому моменту этническое становление, именно в качестве политической нации, при этом они были включены в состав различных государств, которые проводили политику ассимиляции против них, в разной степени интенсивности и подавления. Но большая часть курдов проживает исторически на территории Турции, значительная община проживает на территории Ирана, Ирака. То есть, основная причина того, что курды не смогли создать собственного государства заключается в том, что они разделены между четырьмя государствами, которые оказывают мощный ассимиляционный эффект на их развитие. При этом, курды очень долгое время жили в отсталых социально-экономических условиях, что наложило очень мощное влияние на их быт. То есть, пережитки так называемого кочевого феодализма привели к тому, что долгое время восстания курдов в Турции и в других государствах, они происходили под лидерством племенных шейхов. Племенных вождей, которые поднимали на восстание не курдов, а курдские племена. И получалось так, что одни курдские племена поддерживали восстание, а другие не поддерживали. И это привело к раздробленности. К тому, что многочисленные восстания, которые происходили в Турции, в Ираке – они не получали общенационального масштаба, а ограничивались рамками каких-то племен, либо территорий.

- Расскажите, пожалуйста, как возникла и как развивалась РПК (Рабочая Партия Курдистана)?

- Здесь сошлось два фактора – объективный и субъективный. Дело в том, что долгое время Курдистан в составе Турции занимал роль колонии. Из него вытягивались экономические ресурсы, но не вкладывались инвестиции в развитие. Соответственно, с этим этот регион был таким оплотом феодализма на протяжении первой половины ХХ-го века. И лишь после Второй мировой войны центральное правительство Анкары стало вкладывать деньги в развитие хоть какой-то минимальной промышленности, инфраструктуры. Для обслуживания этой инфраструктуры нужны были кадры. И поэтому центральное правительство начинает вкладывать деньги в развитие школ, институтов. И как раз курдские дети в 1950-е – 1960-е годы попадают в университеты Турции, где их учат на турецком языке, и их учат быть правильными турками потому, что образование на курдском языке было недопустимо. И соответственно в 1960-е – 1970-е годы в западные турецкие университеты Анкары, Стамбула попадает волна курдских студентов, которые знакомятся с марксистской политической литературой. Нужно так же упомянуть, что это время в истории Турции, в 1960-е годы, является всплеском левого движения. Прежде всего, под влиянием революционного движения в странах третьего мира – Вьетнама, Кубы, опыта Советского Союза. И поэтому курды, которые попадают в университеты Анкары и Стамбула, они усваивают всю эту политическую левую культуру и начинают осмысливать не только какие-то проблемы, связанные с капитализмом, они начинают осмысливать национальные проблемы Курдистана в плоскости марксизма. И постепенно формируется группа в Анкаре, вокруг Абдуллы Оджалана. Это лидер Рабочей Партии Курдистана, который смог объединить вокруг себя группу курдских студентов, и не только курдских. Эта интернациональная группа, в течение нескольких лет начинает создание платформы для будущей партии. То есть, не нужно представлять этот процесс упрощенно, что собрались люди, у них возник какой-то кружок, и они создали партию. Нет, это очень долгий процесс. Они собрались, в качестве группы в 1973-м году, а создали партию только в 1978-м году. То есть им понадобилось 5 лет для того, что бы не только теоретически осмыслить, что такое Курдистан, но и подготовить именно социальную базу. Но если отталкиваться именно от теоретических положений, осмысливать, что эту партию отличало от других организаций, то тут нужно понимать, что ключевой тезис идеологии РПК тех лет заключается в том, что Курдистан – это колония в составе Турции, Ирака, Ирана и Сирии. И в соответствии с этим, нужно вести вооруженную антиколониальную борьбу. То есть на этот тезис оказывало влияние опыт Вьетнама, Кубы. Курдское движение, оно изначально не развивалось изолированно, оно испытывало мощнейшее влияние других движений. Под влиянием осмысливания места Курдистана в составе Турции, под влиянием мировых революционных процессов, Абдулла Оджалан приходит к выводу, что необходимо создавать не просто легальную партию, а нужно готовиться к созданию партизанской армии в будущем. И поэтому ведется очень серьезная подготовка, не только в плане теоретических построений, она идет на таком, антропологическом уровне. Потому что особое внимание в РПК с возникновения, уделяется этическому моменту. РПК ставит цель – создание революционной личности. И поэтому Абдулла Оджалан с момента возникновения партии пишет ряд трудов, в которых говорит о том, что курдский революционер должен быть революционером в любой ситуации не зависимо от того, где он находится: в горах, в тюрьме, в мирной жизни. Поэтому именно этический стержень движения формируется в эти годы, когда они получали удар не только со стороны властей, но и со стороны турецких левых. Потому что многие из турецких левых не понимали их стратегию. Они говорили им что-то вроде: «У нас есть общая цель – свержение капитализма. Почему бы вам просто не присоединиться к нашим партиям?» Было множество различных левых организаций в Турции.

- А действительно, почему?

- Потому, что курды к тому времени были частично ассимилированы в составе Турции. Многие семьи даже начали забывать свой язык. И для того, чтобы сопротивляться этим процессам, нужно было построение национальной политической организации, в которой курды бы начали осознавать себя, как будущая политическая нация. Это не предполагает, что они как-то отрицательно относились к туркам – они отрицательно относились к политическому режиму. Но эту ступень собственной политической организации нельзя было перепрыгнуть – ее нужно было пережить. И поэтому многие турецкие левые как раз не понимали. Они предполагали, что курды присоединяются, происходит общая революция, и тогда уже в постреволюционное время этот вопрос решается. На самом деле, всё обстояло намного сложнее. Турецкие левые, к тому моменту, были тоже неоднородными: было множество движений просоветских, промаоистских, и так далее. И определенная часть турецких левых надеялась на роль турецкой армии. Потому что в турецкой истории армия традиционно играет очень важную роль. И после переворота 1960-го года многие турецкие левые предполагали, что будущая социальная революция произойдет в форме военного переворота. О том, что прогрессивная часть офицерства поднимется и сметет этот буржуазный режим. А как раз определенная часть левых (и курды) предполагали, что нужно идти другим путем: нужно создавать собственные вооруженные формирования для того, что бы вести партизанскую борьбу. То есть множество противоречий, которые разрешались именно на практике. Стратегия РПК на тот исторический момент доказала свою эффективность. Что тут нужно отметить, в отличие от многих турецких левых, они не пытались вести какую-то публичную легальную деятельность. Они видели опыт предшествующих лет, когда такая деятельность велась, и она концентрировалась вокруг крупных левых журналов, но происходил очередной турецкий военный переворот, и эти журналы закрывались. Их деятельность с момента возникновения этой группы полуподпольный характер. Что-то вроде сети кружков, которые разбросаны по студенческим кварталам, в которых они вели теоретическую и практическую подготовку к будущей вооруженной борьбе.

- Это было только в Турции или во всех четырех странах, в которых жили курды?

- Нет. Этот процесс, становления Рабочей Партии Курдистана, происходил в Турции.

­- Связи с курдами, живущих в других странах не было?

- На политическом уровне не было. Потому, что в каждой части Курдистана существовали свои организации. Не было общенациональной организации. И нужно вернуться к тому, что курды – это понятие собирательное. К тому времени не было политически единой нации с единым языком. Курды в Турции говорят на куманджи, курды в Ираке – на сарони. Даже в рамках языка есть несколько диалектов. И поэтому не было общенациональной организации потому, что большинство курдов проживало в Турции. РПК сконцентрировалась, на первых шагах своего становления, на развитии пропаганды среди турецких курдов, что вполне естественно.

- Какое у них было вероисповедание?

- Большинство курдов – это мусульмане-сунниты. Хотя среди них есть и езиды и алавиты. Но большая часть – это конечно мусульмане-сунниты. Что касается роли ислама. Традиционно в Османской Империи, ислам был инструментом ассимиляции курдов. Поэтому, с точки зрения консерваторов, была даже такая поговорка: «Курд-мусульманин – это не вполне мусульманин». Курды традиционно не были такими фанатичными мусульманами: ислам, он навязывался. И они больше практиковали, скажем, так, домашний ислам. То есть, ислам, как элемент…

- Нормы поведения?

- Нормы поведения, да. Как культурная традиция. И по этому, Рабочая Партия Курдистана, она с момента создания формировалась в светской среде. То есть, не было никаких религиозных таких проблем в рамках партии, но все равно людям приходилось работать в очень сложной социальной среде. Не смотря на название «Рабочая Партия Курдистана», социальная база – всё-таки крестьянская. Это очень консервативная, по сути, феодальная курдская деревня. И вот представьте, что студенты приходят в такую деревню. Им нужно найти язык для того, что бы вести пропаганду среди этих крестьян. И эта ситуация во многом напоминает ситуацию положения русских народников в 1870-е годы, когда они пытались прийти в деревню и объяснить крестьянам, что нужно поднимать революцию. Но дело в том, что в отличие от народников, которые были всё-таки разночинцами, они не имели прямой связи с этими деревнями, члены Рабочей Партии Курдистана, в большинстве своем – это те же крестьяне, дети крестьян, которые просто получили образование в университетах. И поэтому, эта связь с курдской деревней, она была всё-таки сохранена. Поэтому, Рабочая Партия Курдистана ведет свою деятельность в 1970-е годы не только в деревнях, но и в городах. То есть, создается социальная база для будущего революционного движения. И в этом плане, изначально делается ставка на доступность. Если почитать биографии ведущих курдских революционеров того времени, то видно, что люди использовали любые доступные формы агитации, что бы объяснить людям, что нужно формировать собственную политическую организацию для того, что бы создавать платформу для будущей курдской революции.

Тут надо упомянуть о целях организации. Для чего вообще создавалась партия? Тут нужно разделить на программу-минимум и программу-максимум. Программа-минимум партии – это достижение политической, культурной, национальной автономии в рамках Турции. Программа-максимум – это создание социалистического Курдистана. РПК изначально предполагает общенационального государства из четырех частей Курдистана, и создание в этом государстве социалистического общества. Если почитать программу-максимум РПК 1978-го года, то это – традиционная программа, которая испытала влияние советской исторической традиции. То есть, это создание мощной промышленности, проведение индустриализации, и так далее. На том историческом этапе партия ставила такие политические задачи.

- Идеология любой партии, если рассматривать ее, как живой организм, она всегда эволюционирует, развивается. Коснулось ли это идеологии Рабочей Партии Курдистана?

- Безусловно, коснулось потому, что партия переживала не только взлеты, но и глубокие падения. Самый серьезный удар по РПК был нанесен в конце 1990-х годов, когда был арестован лидер Рабочей Партии Курдистана Абдулла Оджалан. И это стало своего рода Рубиконом, который отделил старую историю РПК от новой. Нельзя утверждать, что до этого внутри партии не происходило внутренних идеологических процессов, которые подводили к переосмыслению идеологии. Они, безусловно, происходили. Но как раз арест лидера, он осветил ключевые проблемы в деятельности организации, которые нужно было исправлять. Это, прежде всего – роль лидера. То есть на тот момент она оказалась преувеличенной. Такой, полувождистский характер организации привел к тому, что это было использовано врагом. Он ударил по верхушке пирамиды, срезал лидера, и движение оказалось в очень сложной ситуации.

­- Никто не знал что делать.

- Да. И тогда в истории партии начинается этап внутренней дестабилизации. Формируется крыло, которое предлагает отказаться от вооруженной борьбы и присоединиться к движению Барзани в Ираке. В то время, это 2003-й год, в иракском Курдистане формируется региональная автономия, после вмешательства США. И часть руководителей РПК предполагает отказаться от вооруженной борьбы и перейти под крыло Барзани. Другая же часть, можно ее условно назвать старой гвардией, то есть это люди, которые с момента создания партии были вместе с Оджаланом – Мурат Карельян и другие. Они предполагают переосмыслить идеологию и стратегию партии в рамках классической партизанской тактики. Не отказываться от вооруженной борьбы, но вместе с тем переосмыслить ошибки. Этот процесс начинается в начале 2000-х годов. Ключевую роль тут сыграли тюремные труды Оджалана потому, что Оджалан, как Антонио Грамши в тюрьме пишет труды, в которых переосмысливает не только историю партии, но и в принципе, человеческую историю. Он испытал влияние различных европейских авторов, начиная от Валерстайна. И под влиянием множества трудов левых теоретиков, он приходит к мысли, что нужно отказаться от такого, несколько догматического марксизма, который бы взят на вооружение в 1980-е годы, и прийти к новой идеологии. Эту идеологию можно обозначить, как демократический конфедерализм. В центре идеологии стоит отказ от национального государства. Вот что самое интересное. Потому, что партия несколько десятилетий сражалась за национальное государство курдов, а тут отказывается от этой цели. Это обусловлено тем, что Оджалан рассматривает европейскую историю, ближневосточную историю с точки зрения установления национального государства. Если в европейских странах национальному государству предшествовало развитие капитализма, создание единого рынка в составе той же Германии, Италии, которые сформировались позже остальных европейских государств, то на Ближнем Востоке история национальных государств, она имела другой источник. Дело в том, что существовали огромные империи, прежде всего Османская Империя, в которой проводилась политика ассимиляции различных народов. После Первой мировой войны, государства, которые возникли на карте Ближнего Востока, это Ирак, Сирия, они возникли искусственным образом. Потому, что они возникли в результате военного расчленения Османской Империи европейскими странами. И поэтому границы этих государств проводились не местными народами, они проводились европейскими державами – странами Антанты. И поэтому, если посмотреть на границы, особенно Сирии, то видно, что они проходят, во многом, под линейку – очень искусственные границы. В рамках таких квазинациональных государств существовали разные этнические общины, разные религиозные общины. Эти государства возникли не в ходе развития капиталистических отношений, они были результатом как раз военного поражения Османской Империи и разделения ее на различные государства. Поэтому Оджалан предполагает, что путь национальных государств на Ближнем Востоке не совпадает с европейским, и поэтому национальное государство является не способом разрешения конфликтов на Ближнем Востоке, а способом продолжения этих бесконечных войн. Поэтому он предлагает вместо создания курдского национального государства, которое даже если возникнет, окажется во враждебном международном окружении. Турция, Ирак, Иран – они будут естественно против. Поэтому предлагается идея создания чего-то вроде конфедерации ближневосточных народов в рамках какой-то новой политической общности. Предлагается создание союза общин в рамках демократической конфедерации, в которой будут реализованы принципы антикапитализма, социального равенства, интернационализма, и ряд других принципов. Для того, что бы в это углубляться, нужно конечно обращаться к трудам Оджалана потому, что я не со всем согласен. Но нужно признать, что Оджалан делает интересную попытку переосмыслить классическую марксистскую революционную традицию в рамках условий Турции и Курдистана.

- С трудами Оджалана можно будет ознакомиться на русском языке?

- Да. Нужно отметить, что Курдский Дом в Москве ведет активную деятельность по переводу трудов Оджалана. И существует не только труды, изданные в 2000-е годы. Я бы посоветовал обратиться к группе Рабочая Партия Курдистана ВКонтакте, гды мы с товарищами уже несколько лет занимаемся оцифровкой трудов Оджалана, и вообще исследований по курдскому вопросу. И там можно проследить эволюцию взглядов Оджалана. Там есть работы 1980-х годов, 1990-х годов, 2000-х, и совсем новые. Проанализировав эти работы вы можете самостоятельно понять от чего к чему шла Рабочая Партия Курдистана.

- Ну а ныне какая политическая ситуация в Турции?

- Очень противоречивая. Потому, что в 2013-м году было заключено мирное соглашение между РПК и Анкарой. На официальном уровне это соглашение было достигнуто, в результате которого предполагалось проведение определенных реформ в Турции, а РПК в сою очередь выводила свои вооруженные силы с территории Турецкой Республики. Но в 2015-м году, когда Эрдоган увидел, что политическая партия, представляющая курдов, начала набирать серьезные голоса на выборах в парламенте. Она впервые преодолела 10%-ный барьер. Это спровоцировало начало возобновления вооруженного конфликта с РПК. В Турции в 2015-м году произошел ряд терактов, в ряде которых обвинили РПК, хотя РПК традиционно отказывается от таких методов борьбы. Но всё равно Эрдоган обвинил РПК и начал против апочистов (то есть против сторонников РПК), военную операцию. Но вместе с этим, операция проходила не только в горах, но и в городах. Дело в том, что на юго-востоке Турции к тому времени сформировалась очень сложная ситуация. Потому, что муниципалитеты юго-востока Турции контролируют про-РПК-шные политические партии. То есть, прежде всего, они носят легальный характер. Но вместе с этим нужно сказать, что РПК проводила очень интересную стратегию. Её нужно кратко осветить.

Если в 1980-е годы предполагалось создание освобожденных районов, по примеру традиционной маоистской стратегии народной войны, то в 2000-е годы РПК отказалась от создания открытых районов, которые бы находились бы под контролем партии. А начала постепенно выдавливать государственные институты. В чём это выражалось? Это выражалось в том, что создавались советы в рамках курдских городов и сел, в которых жители пытались решать какие-то свои проблемы. То есть они существовали где-то полулегально, где-то легально, где-то нелегально. Но была попытка создания альтернативной структуры власти в Турции на муниципальном уровне. И постепенно это привело к тому, что Анкара поняла, к чему это может привести – к становлению определенной политической автономии, и отказалась от выстраивания мирного диалога с РПК и спровоцировала военный конфликт. И тогда же против курдских городов, сёл была использована тяжелая артиллерия, тяжелая техника. И несколько городов (Джизре, Нусайбин и ряд других), они были практически стерты с лица Земли. И после этого процесса война возобновилась. Она связана с ситуацией в Сирии потому, что Эрдоган обвиняет Отряды Народной Самообороны в том, что это сила, по сути, тождественна РПК, начинает военную операцию против Рожавы. И эти процессы – они связаны, безусловно. И сейчас ситуация в Турции, как я уже сказал, крайне сложная. Она сопровождается массовыми политическими репрессиями не только против курдов, но и против любой оппозиции, которая осмеливается публично критиковать Эрдогана. Только после военного переворота, который провалился в 2016-м году, по официальным данным ООН, в Турции было арестовано более 100 тысяч человек. Множество людей было уволено с работы: адвокатов, журналистов, преподавателей вузов. На самом деле, в Турции, не смотря на демократическую форму, проходят массовые политические репрессии. И сейчас там ситуация только ухудшается. Потому, что фактор войны используется Эрдоганом для мобилизации своей социальной и политической базы. Эта война, в Сирии и внутри Турции против курдов носит не только превентивный характер, она носит характер мобилизационный. То есть, Эрдоган в условиях экономического кризиса, который разворачивается в Турции, постоянно вынужден прибегать к военному инструменту для того, что бы проводить мобилизацию своих сторонников. В отсутствии такого внешнего военного фактора конечно же рейтинг Эрдогана будет неуклонно падать.

- Отсюда вытекает вопрос: какова непосредственно политическая обстановка в самой Рожаве?

- Озвучу краткую предысторию. Рожава – это северная часть Сирии, которая объявила о своей автономии после начала в Сирии гражданской войны, то есть это 2012-2013 год. На этой территории проживают не только курды, и нужно сказать, что вокруг Ражавы существует очень много мифов (как в российском информационном пространстве, так и в мировом). Один из мифов гласит, что курды хотят создать свое национальное государство на территории Сирии, отделиться от Сирии. Это миф потому, что курды Сирии прекрасно понимают, что они не смогут жить в рамках какого-то национального государства на той территории, которую они контролируют. И главное – они испытывают мощное влияние политической идеологии РПК, которая отказалась от национального государства. Они предполагают создание новой федеративной, единой Сирии, которая бы основывалась на принципах социального и культурного национального равенства. И на этих принципах курды, арабы и ряд других народов создали как раз демократическую федерацию на севере Сирии. Эта федерация никем не признана, она испытывает серьезную угрозу с севера (прежде всего Турция, в лице её правителя – Эрдогана). И поэтому, основная задача Рожавы – это выжить. Хотя принимаются серьезные социальные эксперименты, но всё-таки военная задача – выживание, стоит на первом плане. Сейчас ситуация там осложнилась в связи с тем, что США объявили о том, что они завершили свою военную операцию в Сирии, ИГИЛ повержено. Поэтому они начинают вывод свих войск (не только американских, но и войск международной коалиции). Дело в том, что территория Рожавы, не смотря на то, что власть на местах контролируют советы и коммуны, всё-таки находятся в сфере влияния различных государств. Если Африн (западная часть Рожавы), находилась в сфере влияния России (там находились российские миротворцы), то территория восточнее Евфрата – она находилась в сфере влияния США. И поэтому наличие на этих территориях американских, и в прошлом российских войск, является гарантией от расчленения и от вторжения Турции. Но в связи с тем, что в прошлом году Турцию осуществила интервенцию на территорию Сирии в Африне и захватила его, подобная попытка расчленения Рожавы предпринимается и на других территориях. Сейчас вопрос стоит о том, что Турция стягивает очень серьезные силы для того, что бы провести военную операцию в Мамбидже, а потом и восточнее Мамбиджи. В ответ на это, курды призвали центральное правительство Дамаска оказать помощь. Курды не ведут войну с Дамаском, там сложные противоречия, но вместе с этим существует определенное тактическое сотрудничество. Например, когда в Африне проходила военная операция Турции, Дамаск послал в Африн не свои войска, а иранских добровольцев, которые тоже пытались защитить Африн от Турции. Там идет такая, очень сложная игра на противоречиях между различными международными силами, между внутрисирийскими игроками, которая сейчас, на мой взгляд, сейчас выходит на финишную прямую. Потому, что территория Сирии уже разделена. Остались анклавы ИГИЛ, но это небольшие территории и они, так или иначе, будут ликвидированы. А сейчас Сирия разделена между центральным правительством – Рожавой (Федерацией Северной Сирии), и частью, которая контролируется про-турецкими исламистами (территория вокруг Идлиба и Африн). И сейчас вопрос стоит в следующем: как Турция будет действовать в условиях наличия на территории Мамбиджа российских миротворцев и части французского и американского контингента.

- Соединенные Государства Америки и Курдистан. Какова диалектика их отношений?

- Это очень злободневный вопрос потому, что вокруг него накручено очень много мифов. Дело в том, что курды Сирии изначально были открыты к сотрудничеству с различными государствами: и с Россией, и с США, и с Европой. Но в силу того, что Россия однозначно поддерживает Башара Асада, курды не смогли найти должного контакта с Москвой. Это, прежде всего, выразилось в том, что в Москву приезжали политические представители курдов. Прежде всего, партия Демократический Союз. Шли переговоры о налаживании политических контактов, шли переговоры о поставках вооружения. Но проблема Москвы заключается в том, что Кремль делает основную ставку на политический режим в Дамаске. И в связи с этим, курды воспринимаются, как тактический партнер, по большей части, с которым можно сотрудничать в какой-то определенной конъюнктурной политической ситуации, а потом снова отойти. И поэтому курды пытались наладить контакт с Россией в Африне, там действовали российские миротворцы. Но после соглашения между Москвой и Анкарой, по которому Россия выводила свои миротворческие части из Африна и открывала небо для турецких самолетов. После этого среди курдской общественности в отношении России была озвучена очень серьезная критика. Потому, что то, что сделал политический режим в России – это, на самом деле, является преступлением. Потому, что жертвовать интересами народа для своих, даже не национальных интересов, а узко-олигархических… Россия открыла небо не для того, что бы просто сделать уступку Турции, а для того, что бы заключить контракт по строительству газопровода по дну Черного моря. Национальная внешняя политика России ориентируется на интересы крупного олигархического капитала. И в связи с этим, интересы курдов в Африне, они были привнесены в жертву интересам крупного российского капитала. И после этого единственной внешней опорой от вторжения Турции в Мамбидж и Восточный Евфрат для курдов являются США. Но вместе с этим, сами курды никогда не говорили, что США – это стратегический союзник Рожавы. Нет, они на этот вопрос смотрят достаточно прагматически. Если США готовы помогать на данном историческом этапе, оказывать военную поддержку и любую другую, то курды готовы выстаивать контакт. Если готовы другие государства (Россия, Франция), то курды готовы сотрудничать и с ними. Но вместе с этим, влияние США в Рожаве имеет достаточно ограниченный характер. Если посмотреть на степень влияния США на политическую и социально-экономическую структуру Рожавы, то это влияние сложно заметить. США больше ориентируется на военный момент. Они заинтересованы в подавлении активности ИГИЛ. Они заинтересованы в том, что бы эти территории не были захвачены режимом Асада, но именно в политическую и социально-экономическую жизнь Рожавы они не вмешиваются. Я таких фактов не знаю, но определенное давление они пытаются оказать.

- На мой взгляд, движение курдов очень полезно в информационном плане. Мы можем видеть их достижения, мы можем видеть их ошибки. Поэтому для того, что бы, получше познакомиться с опытом Курдистана, посоветуйте какие-нибудь книги.

- Как раз, проблема популяризации, она стоит наиболее остро, именно в рамках курдского вопроса. Когда я начал изучать эту тему, я столкнулся со следующей проблемой. Существует очень много исследований, которые посвящены курскому вопросу. Но очень мало хороших, качественных работ, которые посвящены исследованию Рабочей Партии Курдистана, становлению её идеологии, становлению структуры, организации. Кроме ряда работ, которые мы оцифровали и выложили в сеть, сложно назвать именно современные труды. Но я всё-таки попытаюсь. Стоит, пожалуй, начать с работы обобщающего характера. Это работы наших, российских специалистов Вертяева и Иванова «Курдский национализм. История и современность». Это обобщающий труд, в котором даны очень общие сведения по истории курдского народа, по современному положения и развитию политических организаций. Вторая книга более специального характера – это известное исследование советского востоковеда Гасратяна, которое называется «Курды Турции в Новейшее время». В этой работе вы найдете ответ на вопрос: «Как развивалось курдское движение в Турции и частично в сопредельных странах?» И в качестве третьей работы я осмелюсь порекомендовать собственную книгу «Курды, потерянные на Ближнем Востоке». Это работа, которая, не смотря на название общего характера, посвящена именно развитию Рабочей Партии Курдистана. Я постарался в этой книге осветить моменты идеологии партии, её исторических корней и её современного состояния. Эта работа вышли несколько лет назад, и она есть в свободном доступе в Сети. Поэтому, кто хочет ознакомиться, тот может её найти. Но я бы, всё-таки, настаивал на том, что нужно идти от первоисточников. Сейчас есть такая возможность, есть труды Оджалана на русском языке, на английском языке. Есть программа партии, которую мы перевели и постараемся выложить. То есть, это всё является совокупностью первоисточников, которые уже сейчас можно изучать. И на основе этого делать какие-то собственные выводы.

­Вопросы задавал – товарищ Руслан Киплинг.

Автор стенограммы – товарищ Павел Кирпиченко.