Сердечные гликозиды
Впервые за очень долгое время у меня возникло желание написать вообще, и, в частности, про яды. Много чего случилось и произошло за время тишины, но для этой заметки важно лишь то, что в мою жизнь вошли растения. Комнатные, садовые, наши, заморские, значимые для медицины и врачевания, террариумные… взболтать, но не смешивать. И этот удивительный мир, естественно, привлёк меня с точки зрения влияния на человека не только духовно и эстетически, но и физически. На протяжении 35 недель я изучала фитологию и фитотерапию в школе им. Карпа Абрамовича Трескунова, человека с преинтереснейшей биографией и жизненным опытом. Меня крайне заинтересовали растения, применяемые с большой осторожностью, и считающиеся ядовитыми. Как о таковой, о фитотерапии мы сегодня разговаривать не будем, хотя я упомяну изготовление бигфармсредств из важных компонентов некоторых растений.
Когда я искала историю открытия наперстянки пурпурной (Digitalis purpurea) как лекарственного средства, так и не смогла окончательно разобраться с тем, кто же задокументированно первый догадался лечить сердечные отёки при помощи этого растения. Источники любят две даты: 1775г. и 1785г. И не то сам Эразм Дарвин разгадал сердечные гликозиды дигиталиса, не то Уильям Уизеринг. На самом деле, первые упоминания наперстянки Уизерингом встречаются в 1776 году, в его знаменитом труде «Ботаническая композиция».
В 1785 году Эразм пытается опубликовать "Отчет об успешном использовании наперстянки при некоторых водянках и легочной чахотке", в Колледже врачей в Лондоне. В конце опубликованного тома "Трудов", содержащего статью Дарвина, говорится, что "Пока последние страницы этого тома были в печати, доктор Уизеринг из Бирмингема ... опубликовал многочисленную подборку случаев, когда давали наперстянку, и часто с хорошим успехом". За личностью Эразма вообще ходила дурная слава, и есть мнение, что он пытался присвоить себе заслуги наперстянки вместе с трудами Уизеринга. В любом случае, справедливо считать, что именно Уильям Уизеринг ввёл наперстянку в клиническую практику.
Сердечные гликозиды - это такая группа лекарственных средств растительного происхождения, которую назначают при лечении различных аритмий и сердечной недостаточности. Они повышают работоспособность миокарда, воздействуя в кардиомиоцитах на натрий-калиевую помпу, угнетая её работу. Это такой транспортный белок, интегрированный в мембрану клетки, который обеспечивает равновесие ионного обмена и поддерживает потенциал покоя. Таким образом, накапливающийся внутри клетки натрий угнетает работу натрий-кальциевого обменника, в следствии этого уровень кальция внутри клетки тоже повышается, что и играет свою роль в лучшей активации актин-миозинового комплекса и усилению сократительной способности. В яд сердечные гликозиды легко превращаются из-за узкого терапевтического коридора. Точнее, ядом они изначально и являются. Диапазон эффективных концентраций узок и его постоянно надо поддерживать. На основе яда наперстянки сделали такие препараты как: Дигоксин, Метилдигоксин, Кордигит, Лантозид С, Ацетилдигоксин. Конечно, в такой форме фарм хим препаратов, сердечные гликозиды сильно проще дозировать, нежели в настоях и отварах, спасибо науке. Но пользуются этими свойствами люди уже очень-очень давно, эмпирически и интуитивно. В основном, в малых дозах и в многосоставных сборах.
И тем не менее, среди побочных эффектов при передозировке у препаратов от аритмии может быть аритмия. И AV-блокада, и SA-блокада, и мерцание, и трепетание, и бог ещё знает что, связанное с нарушениями ритма и работой сердца и не только. Делирий, галлюцинации и полный кровавый расколбас по ЖКТ никто не отменял. Такие вот цветочки. Очень, кстати, красивое растение для сада. Рослое, высокое, яркое, любит тень, прохладу и открытый грунт, но это уже совсем другие заметки.
В 1865 году Евгений Пеликан упражняется со строфантом на сердце лягушки. И примечательно, что наибольшую известность он получил именно как основоположник научно-экспериментального направления в токсикологии.
Если вы в детстве смотрели передачи про природу Африки и Азии, и никак не можете вспомнить, чем же племена обрабатывали свои стрелы для охоты, то дальше информация для вас. Среди прочих растений, содержащих сердечные гликозиды, строфант обладает самой высокой скоростью и мощностью воздействия. История открытия этого свойства довольно чудная, и источники копипастой перевирают различные неточности, приписывая эту заслугу Ливингстону.
Жил-был такой известный шотландский исследователь Африки по имени Дэвид Ливингстон. И организовал он как-то очередную экспедицию, в которой по совместительству находился доктор Кирк, как раз интересовавшийся биологическим сырьём, которое для разных целей в быту используют африканские племена. Как гласит дошедшая до нас история, однажды утром Кирк принялся чистить зубы и обнаружил у себя очень сильное сердцебиение. Затем он переставал и снова возобновлял чистку зубов и установил, что сердцебиение явно как-то связано с нахождением щётки во рту. Дело было в том, что коллекция сырья для изготовления стрельных ядов разрослась, и он частично переложил её в рюкзак с предметами гигиены. Кирк довольно быстро догадался, что дело в микроскопических остатках яда из плодов и коры лианы строфанта, и предсказал ему большое будущее в медицине. И не ошибся. Образцы, привезённые им в Европу, привлекли большое внимание врачей и химиков, среди которых был и Евгений Пеликан. Именно он одним из первых провёл обстоятельное фармакологическое изучение стрельных ядов из строфанта и установил их благотворное действие на больное сердце.
Из различных видов строфанта получили некоторые количество фармпрепаратов различной конфигурации, среди которых был уабаин (g-строфантин). И именно благодаря этому веществу Йенс Скоу в 1997 году получил Нобелевскую премию по химии за открытие того самого натрий-калиевого насоса. В 50х Скоу был погружён в изучение действия анестетиков и обнаружил, что их действие связано со способностью растворяться в билипидном слое мембраны клетки и перекрывать натриевые каналы. Он предположил, что канал является белковой молекулой и его блокировка приводит к тому, что клетка теряет способность к электро-химическому возбуждению. И только спустя почти 10 лет он осознал важность полёта своей мысли, когда на конференции в Вене узнал про кардиотоксические гликозиды. Именно благодаря уабаину Скоу быстро доказал связь между АТФазой и ионным каналом, такой вот исторический виток.
В 1880-е в клинике С.П. Боткина и лаборатории И.П. Павлова были детально исследованы и внедрены в клиническую практику другие лекарственные растения нашей широты, содержащие сердечные гликозиды - горицвет (Adonis), морозник (Helleborus) и ландыш (Convallaria).
Да, внезапно, но ландышом можно отравиться. Он не только охраняется и запрещен к сбору и продаже, но и является вполне себе ядовитым растением. Даже если вы никогда не планировали разжёвывать подаренные вам или вероломно собранные цветы ландыша, вы всё равно можете поиметь проблем, если плохо промоете ёмкость после растения. У меня, к примеру, ваза есть только одна и очень большая, поэтому я бы запихала миниатюрные ландыши в какую-нибудь кружку… Короче, историй с детьми и взрослыми, случайно потравившимися ландышом, прям вот есть, и все они от незнания и глупости.
Плохие истории с ландышами очень напоминают мне плохие истории с олеандром обыкновенным (Nerium oleander).
Роза Иерихона среди великих древних цивилизаций отчего-то пользовалась славой противоядия против отравлений змеиными ядами при смешивании с рутой. Что звучит особенно странно, учитывая, что и олеандр, и рута сами по себе нехило так ядовиты, что в рамках моего представления могло лишь усугубить ситуацию с отравлением, а как уж там было, одному Педанию Диоскориду известно.
Олеандр - очень красивое, пышное и рослое растение, с приторным удушающим ароматом цветения. Соцветия бывают белыми, розовыми и красными, ну и реально равнодушными не оставляют. Я знаю довольно много людей, которые не выносят этот аромат и никогда не поставят олеандр декоративно произрастать у себя в комнате. Им ещё, наверно, и запах дуриана не нравится =) В той же Турции просто огромное количество нериумов, они прекрасно чувствуют себя на юге. Туристы фоткаются в этих кустах и всё бы ничего до тех пор, пока кто-нибудь зачем-нибудь не захочет эти кусты пообрывать. Местно сок может вызывать ожоги, при попадании в глаза отравление может набирать некоторые обороты, ну а если шашлычок пожарить на такой палке, точно можно загреметь в больницу. Олеандрин и олеандригенин так же являются сердечными гликозидами со всеми вытекающими неприятностями. Благо, жевать олеандр особо никому не хочется, шибко он горький. Но фиксировались смерти детей от одного листа, и смерти животных, которые помирали с голоду, и всё-таки принимались обедать нериумом от безысходности.
Такие вот дела, мои маленькие любители ядов. Сажайте олеандры дома, работайте в перчатках, любите растения и берегите сердце. Надеюсь, вам никогда не пригодятся препараты от аритмии на основе сердечных гликозидов.