Солнечный мир: Путь в сумраке. Глава 2 (2)

На второй день пути королевская процессия остановилась в Гхавэре. На подъезде к нему Мэйриадок обратил внимание, как сменился пейзаж: высокие деревья совсем исчезли, и теперь холмы покрывали лишь низкорослые толстолистные растения. Тем не менее, ближе к городским стенам появились клумбы и искусственные насаждения, но, сколько бы пустынники ни старались что-то вырастить, растения едва доставали Мэйриадоку до пояса. Воздух стал настолько сухим, что начало жечь ноздри. Более плоский нос Ардарэна был приспособлен к такому климату куда лучше, чем нос короля.

Но слишком уж удачное было расположение у этого города в самом центре Пустыни, и он этим пользовался — улицы полнились гостиницами, увеселительными заведениями и торговыми рядами, посетить которые было очень даже не стыдно самому монарху. А ещё, именно из этого города в Пограничье была проложена подземная почтовая труба.

Кэол пошёл отправлять письмо в Пограничье о том, что процессия добралась до Гхавэра и к сумеркам следующего дня будет в Старом форте, а Ардарэн и Мэйриадок решили пройтись по ярмарке, наблюдая самые разнообразные вещи подчас неизвестного назначения.

Мэйриадока особенно позабавили серьги с колокольчиками, надевающиеся на всё ухо и издающие весьма мелодичный звон, если покрутить ухом то так, то эдак. Весёлая торговка с чёрным пятном волос на полголовы продемонстрировала своеобразный музыкальный инструмент и рассказала, что он прибыл из самого Нидэма, где им умеет пользоваться с малых лет чуть ли не каждая женщина и каждый мужчина.

— Можно попробовать, Ардарэн? — повернулся к нему Мэйриадок.

Торговка очаровательно улыбалась и на ломаном каддском наречии продолжала убеждать короля и генерала хотя бы повертеть в руках её уникальный товар.

Ардарэн неопределённо повёл плечом, но, если бы Мэйриадок мог чувствовать, он бы уловил, как тот насторожился, считывая яркую, бушующую ауру весёлой девушки.

Она перегнулась через прилавок, чтобы дать королю музыкальную серьгу, и тот протянул за ней руку, но Ардарэн опередил его. Взял позвякивающую серёжку, повертел перед лицом, пытаясь определить наличие возможной угрозы для короля. Не найдя явных признаков, передал Мэйриадоку.

Но и тут его вновь опередили: серёжку выхватила из пальцев генерала ловкая рука Кэола.

— Генерал Ардарэн, какого Сумрака?! — зашипел он, косясь на торговку, которая изумлённо смотрела на всех троих.

— Светлому королю интересно, — спокойно ответил Ардарэн.

— Интересно?! Вот это вот? — Кэол с силой потряс серьгу, и она издала немелодичный лязг.

— Нежнее, Кэол. Нежнее, — с тем же невозмутимым лицом осадил его генерал.

Кэол вспыхнул до кончиков ушей, швырнул серьгу на прилавок и, кинув на торговку с пятном в волосах презрительный взгляд, потащил Мэйриадока за локоть прочь.

Ардарэн едва заметно выудил из сумки монетку, бросил торговке и последовал за ними.

— Эй! Кэол, ты в своём уме?! — зашипел Мэйриадок, вырывая руку.

— Ты видел, у кого ты берёшь эту вещь?! — Кэол остановился и поглядел на него сверху вниз. — Это даже хуже, чем нидэмка! Она полукровка! Каддец согрешил с нидэмской распутницей, нидэмец снасильничал каддскую девушку — в любом случае, это плод разврата, плод того, что нидэмцы пустили корни в Кадду и травят нас своим извращением!..

— Хватит! Не желаю слушать, — резко оборвал его Мэйриадок и обернулся к Ардарэну. — А ты что молчишь?!

Ардарэн только развёл руками.

— Неудивительно, что ты хорошо служил моему отцу, Кэол, — бросил Мэйриадок сквозь зубы. — А вот бабушке такое очень бы не понравилось.

Пользуясь случаем, Мэйриадок наконец вытянулся на широкой постели в роскошном номере королевской гостиницы и смог отдохнуть от тряски. Прошлую ночь они провели в пути, и даже несмотря на разложенное сиденье повозки, королю не удалось хорошо отдохнуть.

Ардарэн — он, стоит отметить, той ночью вообще не сомкнул глаз — приготовил ему успокаивающий отвар, которым короля поили в детстве. Как раз, когда у него начались эти необъяснимые кошмары. Этот отвар впервые сварил...

— Эрдан научил бабушку готовить эти травы. Хан-хана считается ядовитой, но, если правильно её высушить и смешать, она помогает спать. — Мэйриадок отхлебнул немного и посмотрел на Ардарэна. — Ты не сказал Пимантину?

Генерал виновато опустил уши словно нашкодивший подросток. Затем вскинул их и заговорщицки улыбнулся.

— Нет, мой король. Он бы точно не позволил.

— И где ты это раздобыл?

— У нидэмских торговцев. В принципе, держать яд при себе не запрещено, а вот давать его королю... ну, не рекомендуется.

Оба рассмеялись, глядя друг на друга.

— Я скучаю по Эрдану. И по остальным. Несмотря на то, что они оказались такими подлецами. Мне бы хотелось, чтобы всего этого не было на самом деле... Я бы хотел, чтобы они помогли мне излечить мой недуг.

Мэйриадок выглянул в окно, обращённое на запад. Там, за видневшиеся далеко на горизонте горы, садилось Старшее Солнце.

— Я больше это не надену, — неожиданно бросил он, кивнув на прикроватный пуф: на нём, готовая к завтрашнему, лежала его привычная одежда. Платье, лента для ног, тройной обруч...

Ардарэн вопросительно посмотрел на него, и Мэйриадок взорвался:

— Ты вообще видел, как я в этом хожу?! Семеню как девчонка! Нет, даже хуже! Сумрак, эти придворные портные что, хотят, чтобы их король расквасил нос?!

— Предполагается, что король не будет бегать сломя голову... — улыбнулся Ардарэн, но взбесил Мэйриадока ещё больше.

— Даже не пытайся оправдать их! Не помню, чтобы моя бабушка или мама с папой так ходили. А меня утянули не пойми во что. Будто думают, что я куда-то сбегу.

«А может, и думают? Что я сбегу в Пустыню?..»

Вместо ответов или возражений Ардарэн встал, порылся в своей вещевой сумке и достал оттуда пару плотных сапог. На глаз — как раз Мэйриадоку по размеру.

— Взял тебе кое-что, мой король. Об этом я тоже не сказал Пимантину.

— Ардарэн!.. — воскликнул Мэйриадок. — Солнца, я думал, что собью себе в Пустыне все ноги! Меня собирала Маэтта, и она бы уж точно не допустила, чтобы я взял что-то... подобное.

Ардарэн ободряюще улыбнулся и поставил новую обувь короля рядом с пуфом. Взял ленту и сунул в сумку, с глаз долой.

— Неужели я почувствую себя человеком?! — воскликнул Мэйриадок и заливисто рассмеялся. — О Солнца, благодарю тебя, Ардарэн.

Король сел, ловко скрестив ноги. Именно в такой позе живописцы изображают первого короля Мэйрана, и сейчас, в одной лёгкой рубашке, Мэйриадок был очень на него похож. Разве что Мэйрана изображали в шкурах.

— Тебе бы тоже, кстати, не помешало выпить это. — Он протянул чашку Ардарэну.

Генерал сел рядом, взял её в руку, чувствуя приятное тепло. Однако поколебался.

— Нет, мой король, не заставляй меня забыть о моём предназначении. Я должен оберегать тебя, и пока ты отдыхаешь, мой сон должен быть чутким.

Мэйриадок закатил глаза.

— Пей. Я знаю, что ты очень мало спишь. Это плохо, с твоей-то работой. К тому же это лучше, чем ваэнна.

Король доверительно смотрел в глаза своему генералу. Да, Мэйриадок бывал несносным, вредным, как и все подростки, но он был внуком Эрны Дайериэл, и многое в его взгляде напоминало Ардарэну его королеву.

— Твоё здоровье, — улыбнулся он и всё-таки пригубил настой.

На плечо Кэола, старшего королевского стражника, легла тяжёлая горячая рука. Ещё в полудрёме он молниеносно выхватил кинжал, взвился со стула и в развороте наставил клинок туда, где интуиция нарисовала безликий образ возможного врага.

— Генерал Ардарэн? Какого Сумрака?!

Широкоплечий пустынник ухмылялся, одобрительно качая головой.

— Молодец, Кэол. Отличная реакция! Тебе не страшно будет доверить безопасность нашего Светлого короля.

— Что за внезапная проверка? — Кэол раздражённо сунул кинжал обратно в ножны. — У генерала Кадды есть основания не доверять королевской страже?

— Хочу попросить тебя об... услуге, пограничный страж Кэол.

Во взгляде юноши читалось явное раздражение, и он не мог его сдержать, пусть его эмоции были понятны адресату и без мимики.

Несмотря на то, что Ардарэн носил звание генерала и был третьим человеком в Кадде, пограничная стража короля находилась не в его ведомстве. Кэол подчинялся своему начальству, а оно, в свою очередь, первому регенту Пимантину. Стража в этом путешествии слушалась самого Кэола, Ардарэн ехал как личный страж, и оба выполняли свои инструкции независимо друг от друга. Совещаться они могли, командовать друг другом — нет.

Но Ардарэн просил.

— Меня не будет в комнате полночи. А может, до утра. — Ардарэн видел, как лицо Кэола озаряется пониманием. И понимание это его не обрадовало. — Меня давно не было в Гхавэре. — Голос Ардарэна на долю луча мог показаться просящим.

— И ты готов ослабить бдительность, когда за последним Дайериэлом может охотиться банда Заката? — прошипел Кэол.

Он видел, как помрачнел Ардарэн, и подумал: «Ты год шнырял по отдалённым уголкам Кадды, разыскивая оставшихся бандитов, и теперь так легко оставляешь короля?».

— Если что-то случится — но я уверен, что нет, — кричи сверестицей. А когда я вернусь, можешь взять несколько часов отгула, пока король высыпается. Где там, ты говорил, живёт твоя подружка?..

Кэол вспыхнул до кончиков ушей.

— Я не увильну от своих обязанностей, генерал Ардарэн. Хотя звучит заманчиво. Но я не поставлю плотские утехи выше долга.

Он вызывающе смотрел на Ардарэна. Кэол был молод, лет двадцати, что вдвое младше генерала, но его серьёзность, преданность и жёсткость не раздражали его — напротив, Ардарэн понимал, что именно ему и его выученной страже можно доверить короля.

Генерал улыбнулся, и Кэол чуть не вспыхнул от его наглости.

— Кэол... — начал Ардарэн голосом старшего брата, который поучает младшего. — С бандой Заката покончено. У меня и в Гхавэре есть осведомители, и от них ничего не было слышно уже давно. Здесь всё чисто. В конце концов, я буду в соседней комнате, а ты знаешь, что я всегда появляюсь вовремя.

— Почти всегда, — раздражённо бросил командующий стражей.

Ардарэн на его глазах переменился в лице. Если бы его увидел посторонний, то подумал бы, что генерал гораздо старше, чем есть.

— Целый год я пытался исправить свою ошибку. Оправданий себе я не ищу, но я сделал всё, что мог, чтобы от банды Заката остались только легенды. Один раз я опоздал, но больше — никогда.

Кэолу подумалось, что он действительно зря сказал это «почти всегда». Отвёл глаза, слегка согнул уши.

— Просто... все на тебя рассчитывают, генерал. — Тем не менее, в его голосе слышался упрёк.

— А я рассчитываю на тебя.

Пограничный страж холодно взглянул на Ардарэна.

— Иди, — наконец бросил он. — Король будет в безопасности.

Генерал коротко поклонился по-пограничному. Кэол больше не смотрел на него.

Журчание фонтана доносилось из-за ширмы вместе с перезвоном девичьих голосов. Девушек, судя по этим голосам, было три, и они переговаривались под тихий плеск воды, готовя душистую ванну желанному гостю, который ждал снаружи.

Генерал Ардарэн прогнал остатки дурных мыслей, отставил высокий бокал с настоем из ваэнны и потянулся. На обнажённом теле уже осели капельки горячей воды и пота. Совсем скоро ласковые руки смоют их, бегая по его телу...

Он зашёл за ширму. Три круглых, желтоватых в пламени свеч женских лица с продолговатыми оранжевыми глазами оборотились к нему. На этих лицах, почти одинаковые, сияли белозубые улыбки. Тёмно-коричневые волосы спадали на едва прикрытые прозрачной тканью плечи и щекотали кончиками выглядывающие из-под неё груди. Кожа девушек лоснилась от жара и масел, чей запах уже дурманил Ардарэна.

Когда он погрузился в обжигающий фонтан, шесть одинаково нежных ладоней коснулись его смуглой кожи, изучающе прогладили шрамы от стрел и мечей, потянули вниз, к воде. От горячей воды (от неё ли?) у Ардарэна закружилась голова.

— Мы ждали тебя в Гхавэре, генерал! — сильно коверкая каддские слова, воскликнула одна из девушек. Она массировала Ардарэну усталые плечи.

— Весь Гхавэр тебя ждал! — засмеялась другая, гладя его колени. Ардарэн сидел в фонтане, и из воды торчали лишь они и голова.

— Меня не хватит на весь Гхавэр, — улыбнулся он с ленцой, но вызвал этим у девушек бурный восторг.

— О, хватит! Хватит! — заверила третья, сбрасывая и так ничего не прикрывавшее платье. Она залезла в фонтан, рыбой скользнула к Ардарэну и покрыла поцелуями его щёку и скулы. — Здесь ночи очень длинные!

Та, что гладила его колени, решительно раздвинула их. Улыбнулась чувственными губами, глубоко вдохнула и опустилась под воду.

Насос со скрипом заходил под мощными руками Кэдиса. Из грязного шланга, высохшей мёртвой змеёй лежащего на песке, с хрюканьем брызнула вода прямо на ноги подобравшегося поближе сумеречника. Мальчишка взвыл и отскочил, вздыбливая волосы на холке и всём обнажённом теле.

— Х-х-холо-о-одная! — поведал он сородичам хриплым воем.

Раздетые, чумазые сумеречники, выстроившиеся рядком вдоль фортовой стены, содрогнулись, обхватывая плечи руками.

— На дворе жара, идиоты! — рявкнул Арцэйл, поднимая шланг. Кэдис налёг на рычаг с новыми силами. — Вам не помешает освежиться!

Шланг снова хрюкнул, забулькал и выплюнул на песок ещё порцию воды.

— Нечего переводить воду! — заорал Кэдис. — Вы забыли, что находитесь в Пустыне?! Вот эта бочка — на вас на всех! Стройтесь в трёх шагах от учителя Арцэйла, быстро!

Первыми решились подойти близнецы. Они втискивались друг в друга обнажёнными плечами.

— Остальные?! — рявкнул учитель.

Сумеречники жались друг к другу, испуганно поглядывали на братьев Эвинов и повторять их подвиг не желали.

Тогда Кэдис оторвался от рычага, с хрустом выпрямил спину и обратился к мальчишкам:

— Что за трусость?! Вы — армия короля?! Уже сегодня он посмотрит на вас, и что он увидит? Кучку жмущихся многоножек?

Арцэйл резко обернулся к Кэдису, не ожидая, что тот разорётся.

— Вам следует взять себя в свои грязные лапы и смыть с себя здешний смрад! — продолжал одноглазый учитель, уперев руки в бока. — У короля тонкий нюх, и знаете, что он делает с теми, кто пахнет хуже, чем куст каэлии?

Сумеречники переглянулись, и один из них решил спросить за всех:

— Что же?

Кэдис провёл ребром ладони по горлу, и мальчишки поняли без слов. Опустили уши, сбились в кучу, прижимаясь друг к другу голыми телами.

— Да, да, мне не стоит и объяснять, что случится с теми, кто побеспокоит короля даже запахом. Вон там, — он указал на объёмную бутыль с пшикалкой, которая ждала своего луча на перевёрнутой бочке, — самые лучшие благовония, которые я смог достать. Натрёте ими свою шкуру как следует! Если от кого-то донесётся ваш кислый запах — пеняйте на себя, когда король въедет в форт!

В тени фортового коридора стоял Тэймарт и смотрел вниз. Он уже мог ходить без трости и почти не хромал, но стоял, всё ещё опираясь на балконные перила.

Его вечно грязная форма наконец отстиралась до светло-зелёного цвета. Растрёпанные волосы были зачёсаны назад; кисти рук вместо старых бинтов покрывала нарядная ткань, переходящая в рукава.

Внизу сумеречники вдруг заметили его: сначала шрамированный близнец, затем его брат, а следом, проследив за их взглядами, все остальные — и разразились улюлюканьем. Они даже не обратили внимания на то, что Арцэйл замахнулся на них шлангом. Хихикали, пряча за смехом свои страхи, и чем больше мальчишек его подхватывало, тем меньше они боялись... Ведь Тэймарт был наверху, и его взгляд, скрытый тенью, уже так не пугает.

Вдруг Кэдис зашипел. Не сказал ни слова, но издал низкий рык и обнажил клыки, и рты сумеречников один за другим начали захлопываться. Последним растерялся близнец со шрамом: прижал уши, повернулся — и вовремя, чтобы заметить шланг, направленный прямо на него. Миг — и струя холодной воды ударила ему в грудь.

Тэймарт невольно поёжился: процедуру массовой помывки он знал по себе очень хорошо. Приятнее было мыться, обливаясь из вёдер, в лучшие времена — запуская фонтан. Но терпеть то, как струя воды — порой слабее, когда качал кто-то из сумеречников, порой сильнее, когда, как сейчас, качал Кэдис — врезается тебе в грудь, бока, а то и в пах, было отвратительно.

Самого Тэймарта в этот день отмыли в неработающем фонтане. Налили подогретой воды в резервуар, помогли усадить негнущееся тело. Тэймарт отмыл липкие волосы, пропотевшую кожу, покрытое ссадинами лицо. Он и не помнил, когда в последний раз из зеркала смотрел обычный, только очень худой мальчик, а не зачуханное существо с потухшими глазами на разбитом лице.

Теперь он шёл по верхнему балкону форта, а внизу визжали, извивались и шлёпались, поскальзываясь, его сверстники и родные братья.

— Поменьше раскрывайте рот, — посоветовал Кэдис, — не то...

Сумеречники решили не дослушивать, что, по мнению учителя, может сделать с ними юный правитель Кадды.

«Король — ровесник Агэла, — подумал Тэймарт. — Если верить легендам, в его возрасте все правители Кадды уже успели убить на охоте своего первого древесного ящера».

Невольно Тэймарт попытался разглядеть среди сумеречников Киона, но не узнал мальчишку не-мутанта. За всеми хлопотами перед приездом короля Тэймарт почти забыл о нём... и нигде не видел. Больного парнишку наверняка убрали подальше, чтобы правитель Кадды не наткнулся на него, и Тэймарт пожалел, что он, его единственный... приятель? друг?.. не увидит короля.

«Кион тоже любит сказания о Первом короле Мэйране, — вспомнилось Тэймарту, и он ощутил невероятную тоску. — О том, чьим кхай-тэ является нынешний король Мэйриадок. Если он так же справедлив и честен, как Мэйран... ему стоит быть преданным до конца его дней».

Наутро Мэйриадок, Ардарэн, Кэол и остальная стража спустились в трапезную, где короля накормили супом из крылатого ящера (который, на самом деле, летать не умел и имел крылья по какой-то природной случайности) и дали выпить сока эйны. Мэйриадок чувствовал себя ужасно нелепо, сидя за огромным столом в центре трапезной гостиницы для высокопоставленных персон и уплетая свой суп, в то время как Ардарэн и стражи из Пограничья обступили его со всех сторон, закрыв от любопытных взоров.

Мэйриадоку очень хотелось обменяться взглядами с вон той симпатичной девушкой, подносящей настой из ваэнны Ардарэну, но она не рискнула поднять на него глаза. Король подумал было, что это от робости, но потом, стоя в дверях трапезной, пустынница всё же обернулась и послала ему полный презрения взгляд перед тем, как уйти. Аппетит у короля пропал окончательно, и он резко отставил миску, расплескав остатки супа.

— Пошли, Ардарэн. Нам здесь не рады, — буркнул Мэйриадок и скрылся за спинами стражников.

Тем не менее, он успел заметить, как, поднеся кубок с настоем, девушка погладила Ардарэна по руке, а затем быстро облизала свой носик. Генерал в свою очередь очаровательно улыбнулся ей и, когда та повернулась, чтобы уйти, быстро провёл рукой вдоль её талии.

— Пустынники либо признают твой авторитет, либо нет, — задумчиво произнёс Мэйриадок, крутя на пальце кольцо Солнца. Он с точностью повторил слова, сказанные регенту Пимантину.

Они вернулись в повозку, и рапторы двинулись прочь от города. Солнце двигалось на запад, оставалось не так долго до сумерек.

— Мой король? — Ардарэн повернул к нему ухо. Всё это время он слегка улыбался и смотрел немигающими глазами, расширив зрачки почти во всю радужку. Мэйриадоку не нужно было обладать развитой интуицией, чтобы понять, что генерал вспоминает девушку, оставившую на его руке своё прикосновение.

— Пустынники не преклоняются, — перефразировал король после недолгой паузы, чтобы привлечь внимание Ардарэна. Тот повернулся к Мэйриадоку и серьёзно взглянул на него. — Они не боятся, что я пригрожу им расправой или сошлю на каторгу. Эти люди всегда будут открыто ненавидеть меня, если сочтут меня не достойным престола.

— Не принимай поведение этой девушки близко к сердцу, мой король, — сказал Ардарэн. — В Пустыне не любят недоверия. А то, что тебя окружала дюжина стражников, да ещё и из Пограничья, показалось ей таковым — зачем ты прячешься за чужими спинами, если доверяешь своим подданным?

Мэйриадок насупился и сжал кольцо в пальцах.

— Но это не так. Я доверяю пустынникам.

— Дело совсем не в этом, мой король...

— Ну и в чём же? Снова вспомнишь о банде Заката? — Тот закатил глаза в ожидании, когда Ардарэн снова начнёт поучать его.

— Твоя жизнь важнее, чем то, какое впечатление ты производишь на простых пустынников, — сказал генерал мрачно.

— Я не собираюсь вечно прятаться! Тем более, я собираюсь возобновить контакт с Пустыней после всего, что наворотил мой отец. Из-за него о единой Кадде, о которой мечтал первый король Мэйран, не может быть и речи!

Ардарэн открыл было рот, но король уже слишком распалился, чтобы дать ему вставить слово.

— Но я не такой! — напористо сказал Мэйриадок, наклоняясь к генералу. — Не такой, как отец! — В его твёрдом, уверенном голосе слышалась горечь. — И моя бабушка правила по-другому. Мне хотелось бы править, как она.

Улыбка Ардарэна сделала его лицо ещё более печальным, чем тогда, когда он вспомнил о разногласиях в Кадде, виновным в которых был именно Аэрик Дайериэл.

— Смогу ли я, Ардарэн, как думаешь?..

Вдруг генерал привстал, высунулся из окна, поглядел вдаль.

— Мы подъезжаем, — возвестил он, садясь обратно. — Можем успеть до сумерек, если поторопимся.

Тут уже Мэйриадок занервничал, осознав, что вскоре путешествие подойдёт к концу и придётся покинуть повозку. Лишиться уединения, привычно нарушаемого лишь генералом. Что ожидает его в Старом форте?..

— Что я должен буду делать, когда приеду? — удручённо спросил Мэйриадок, глядя на свои руки. Кольцо Солнца блестело в закатных лучах. — Что должен сказать?

— Я не знаю, мой король, — ответил Ардарэн. — Вы с регентом Пимантином должны были обсудить это заранее...

— Нет, Ардарэн. Я хочу знать, как я должен среагировать... по-пустынному. Чтобы меня перестали считать чужим. У вас ведь есть какие-то особые фразы, жесты? И как сделать так, чтобы стража опять не норовила загородить меня?!

Генерал долго молчал, но потом ответил:

— Лучше держись так, как сказал тебе регент Пимантин, мой король. А я и стража будем прикрывать тебя, что бы ни случилось.

На фоне грязно-серого неба трепетали красные флаги. Форт встречал королевскую процессию чёрными оскалами бойниц старых башен, вгрызающимися в небосвод.

Ветер бросал песок рапторам в глаза, и пришлось остановиться, чтобы укрыть сеткой их головы. Животные рычали и клацали плоскими сточенными зубами, отворачивались и отмахивались лапами, пока возница и несколько стражников натягивали защиту им на морды.

Пограничные рапторы действительно страдали: камни кололи им лапы, даже несмотря на то, что перед выездом в Пустыню их плотно затянули в кожу. В сиреневые гривы набился песок и мусор, отчего животные беспрестанно мотали головами, отфыркиваясь и жалобно скуля. Ардарэн возмущался, что в Пустыню отправили именно породу из Пограничья, но стража и возница лишь пристыжено молчали, дёргая ушами от раздражения.

Рапторы пошли медленнее, повозку стало сильнее раскачивать на камнях. Мэйриадок сидел, расставив руки и впившись ногтями в обивку сиденья, чтобы не съехать на пол.

— Я боюсь, — наконец признался король, глядя Ардарэну прямо в глаза. Тот не ответил.

Раздался скрежет старых несмазанных петель, тяжёлые ворота заскребли по камням и песку. Старый форт раскрывал свой зев.

Мэйриадок приоткрыл оконную створку и выглянул из повозки. Увидел угловую башню, идущий от неё длинный коридор, с балконов которого свешивались стиранные-перестиранные каддские знамёна.

И в полумраке коридоров король заметил глаза. Множество блестящих глаз, напряжённо наблюдающих за ним.

— Сумеречники... — прошептал Мэйриадок и повернулся к Ардарэну. — Эти ребята ведь они?

Тот молча кивнул.

Повозка остановилась. Мэйриадока тряхануло, он ещё сильнее впился ногтями в кожаное сиденье.

Ардарэн потянулся, потрепал его по плечу:

— Сиди здесь и не высовывайся, — и выпрыгнул из повозки, едва король успел возразить.

Мэйриадок слышал, как Кэол отдаёт страже приказ образовать живой коридор. Как стражники рычат: «Назад! Прочь! Дорогу королю!», как раздаётся в ответ им недовольное ворчание. Как кто-то выкрикнул тонким, скрипучим мальчишеским голосом: «А он чё, правда настоящий? Потрогать хочу! Я хочу в этом убедиться, эй!».

Дверца открылась, в повозку заглянул Ардарэн.

— Нам пора, мой король.

Он подал Мэйриадоку руку.

Король помедлил, раздумывая, отбить ли эту ладонь. В голове стучала навязчивая мысль: «Я пустынник! Я на четверть пустынник. Я сам. Я не опозорюсь перед сумеречниками», — но её тут же перебил здравый смысл: делай, как учил тебя регент Пимантин.

Мэйриадок ухватился за протянутую ему руку и выпрыгнул из повозки. Даже в сапогах он ощутил, сколько на земле мелких и, возможно, очень колких камешков. В пограничных сандалиях он просто исцарапал бы все ступни.

— Осветите Солнца твой путь, Светлый король! — раздался скрипучий, но всё ещё молодой голос.

Мэйриадок повернулся к встречающим, оправляя туго стянутое на поясе платье.

Директор школы в бело-зелёном одеянии, с начищенными до блеска наплечниками, стоял во главе отряда бледных, лупоглазых мальчишек. Они теснились перед стражниками, охранявшими от них короля. Такая же застиранная, как и флаги, военная форма свисала с их угловатых плеч и кое-как утягивалась на поясе. Мэйриадоку сразу вспомнились манекены в мастерских у придворных портных.

Сумеречники.

Они не были похожи на остальных пустынников, обычно поджарых, широколицых и очень смуглых. Их кожа отливала болезненной зеленью, а синяки цвели на лице и открытых частях тела яркими пятнами. У многих через всё лицо проходили шрамы, пробороздившие один глаз и нос. У кого-то он и вовсе был сломан, отчего не мог двигаться и издавал свистящий звук при каждом вдохе и выдохе.

Мальчишки, едва ли старше него самого, лохматые, скалящиеся жёлтыми зубками, нервные, взирали на юного короля с помесью совершенно диких эмоций — от ужаса до любопытства. Мэйриадок порадовался, что не может чувствовать — ему подумалось, что тогда бы его точно захлестнуло волной чужих чувств, и он бы не выдержал.

«Они не должны ощутить мой страх. И вообще, понять мои чувства. Почти для всех я открытая книга, но не здесь, не сейчас».

По обе стороны от директора стояли одноглазый громила в плотном кожаном доспехе и чинно сложивший руки перед грудью преподаватель явно не военных дисциплин.

— Я — командир Маэдир Грэндан, директор Старого форта, — представился мужчина с сияющими наплечниками. Левую руку он держал на навершии меча. — Прибытие Светлого короля для нас — большое событие и великая честь. Искренне надеюсь, что наши воспитанники не посрамят древний форт, построенный твоим славным предком, первым королём Мэйраном.

— Осветите Солнца и твой путь, Маэдир Грэндан, — ответил Мэйриадок, надеясь, что не слышно, как дрожит его голос.

Когда король заговорил, сумеречники вытянулись ещё больше, ловя каждое его слово. Будто не верили, что монарх — живой, настоящий — стоит перед ними.

— Генерал каддской армии и военный министр Кадды, хранитель рода Дайериэлов и нашего Светлого короля, Ардарэн, — назвался он, поклонившись на пустынный манер. — Осветите Солнца ваш путь, храбрые будущие воины Кадды.

Мальчишки перевели взгляд на него и захлопали глазами. Один из них украдкой сунул в нос узловатый палец.

Покосившись на Ардарэна, Мэйриадок заметил, как остекленел его взгляд. Генерал смотрел на директора, и его волосы медленно вставали дыбом. Маэдир лишь ухмылялся в ответ.

— Давно не виделись, Грэндан, — наконец не выдержал Ардарэн. Он произнёс это уголком рта, так, чтобы презрительно обнажился клык.

— Сопровождаешь короля как министр, Ардарэн? — поднял брови Маэдир и посмотрел на министерский свиток у генерала на поясе. — Да ещё и с пограничной стражей? Ты не доверяешь себе или пустынникам?

Последнюю реплику Ардарэн проигнорировал.

— Времена сейчас такие. В Пустыне не только местные могут представлять угрозу. Так что, надеюсь, в Старом форте нет никого... лишнего.

Он внимательно следил за подвижным, выразительным лицом директора. Но тот ничем не выдал своё смущение, если вообще испытал его. Маэдир едва ли не с гордостью ответил:

— Только будущие воины великой Кадды, мой генерал!

Директор победоносно улыбался, и Ардарэну пришлось отступить.

— Мой король, — Маэдир отвернулся от него и перевёл взгляд на Мэйриадока, — волей Солнц был выбран тот, кто достоин сопровождать тебя в Старом форте. Наш самый лучший ученик — Тэймарт.

Маэдир не оборачиваясь поманил кого-то из строя.

От толпы отделился невысокий мальчик. Чеканя шаг, он пересёк двор и остановился в пяти шагах от короля.

У него было широкое смуглое лицо с впалыми щеками и не по-детски ярко выраженными скулами. Такие обычно очерчиваются у молодых пустынников, уже успевших посидеть на воде и кореньях во время военных походов. Длинные белые брови, сдвинувшись, образовывали глубокую складку на лбу. На переносице и под глазами уже проявилась сетка морщин. Губы в трещинках были плотно сжаты, пряча наверняка острые белые клычки.

Мальчик смотрел не мигая, не отводя взгляда. Это был взгляд, выражающий полную готовность ко всему, что король мог бы пожелать — удостоить мягким прикосновением или ударить наотмашь. И Мэйриадок подумал, что, сделай он и то, и другое, мальчик продолжал бы смотреть вот так, не издав ни звука.

Мальчишка встретился взглядом с Мэйриадоком. Могло казаться, что смотрит он так буднично, словно король посещает Старый форт каждую неделю. На самом же деле Тэймарт, борясь с головокружением, думал, не чудится ли ему юный король, десятый из рода Дайериэлов, которого он так ждал.

А Мэйриадок смотрел в ответ. Смотрел, прикрыв веки, отяжелевшие от усталости. Он опасался увидеть благоговение мальчишки перед ним, боялся раболепия. Не дожидаясь, пока тот раскроет рот, повернулся к Маэдиру и произнёс:

— Но... я думал, сопровождающий обязан быть со мной одного возраста, если не старше. Он ведь должен помогать мне одеваться, расчёсывать волосы. С его ростом он просто не справится.

— Такова традиция, мой король, — развёл руками Маэдир. — И это — наш лучший ученик...

Мэйриадок бросил быстрый взгляд на сумеречников. Они воспользовались тем, что к ним потеряли интерес, и теперь пытались грызть друг другу уши.

— Лучший ученик? Настолько маленький...

Его слова потонули в пронзительных криках. Это был унисон нечеловеческих воплей.

Орущий ящер встал на задние лапы и тут же оказался вдвое выше долговязого мальчишки, который с криком пятился, размахивая руками... пока наконец не плюхнулся на пятую точку и не заскрёб пятками по земле в попытках отодвинуться. Но ящер не хотел нападать: напротив, заметался по двору, шарахаясь от сумеречников, которые сломали строй и забегали, натыкаясь друг на друга.

Кэол наконец рванул поводья. Ящер грохнул передними лапами по земле, где ещё долю луча назад был мальчишка — его уже волок за шкирку прочь одноглазый учитель.

— Уберите от них зверей! — гаркнул он. — Будет хуже и тем, и другим!

— Это вы уберите своих парней! — крикнул Кэол, продолжая натягивать поводья. — Они пугают королевских рапторов!

— Вообще-то, их тут целый форт. Прикажешь отогнать мальчиков в стойла за воротами, а ящеров поселить в жилых комнатах? Попробуй, пацан из Пограничья!..

У самого уха Мэйриадока лязгнул вылетающий из ножен меч. Маэдир, обнажив клинок, кинулся в заварушку.

— Кэдис! — рявкнул он на одноглазого. — Придержи язык! А ты... — Директор ткнул мечом в сумеречника, чей ворот учитель так и не выпустил. — ...Вздумал лишиться головы?! Светлый король не потерпит такого. Тебя предупреждали не злить короля. Чудо, что он не снёс тебе тупую башку сразу же!

Мэйриадок изумлённо смотрел на него, на сумеречников, сбившихся в кучу за спиной того, кого Маэдир назвал Кэдисом. Мальчишка, которого этот Кэдис держал за шкирку, в ужасе переводил взгляд с Маэдирского меча на короля, не зная, чего стоит бояться больше.

— Светлый король казнит тебя на глазах у всех, чтобы больше никто из вас не посмел выставить армию Кадды на посмешище!..

— Стой, Маэдир! — Мэйриадок вскинул руку с кольцом Солнца. — Я не собираюсь никого казнить. За что? Мальчики боятся рапторов так же, как они их. Кэол, — обратился он к командиру стражи, мёртвой хваткой вцепившегося в поводья, — распорядись, чтобы животных отвели в место, подальше от учеников.

Сумеречники недоумённо глазели на короля.

«Не знаю, что этот Маэдир Грэндан наплёл им про меня, — подумал он, наблюдая, как лицо директора удивлённо вытягивается, — но они явно ждали кровавой бойни, которую я должен был устроить. Ну уж нет».

— Ну? У вас вообще есть вольеры для ездовых зверей?!

— Да, мой король, — отозвался Кэдис, отшвыривая мальчишку подальше в толпу. — Места мало, но я разберусь.

Кэдис отогнал сумеречников к стенам, освобождая проход животным. Возница долго упрашивал запряжённых ящеров сдвинуться с места, но те жалобно скулили и трясли замотанными мордами. Лишь когда Кэол ласково погладил каждого между глаз, звери немного успокоились и позволили Кэдису увести себя в другие ворота. Их тут же заперли, как только повозка скрылась на заднем дворе.

Маэдир убрал меч, но был всё ещё взведён. Даже не улыбался своими длинными губами.

— Такого больше не повторится, мой король. Эти идиоты...

— Этого не повторится, потому что ты больше не посмеешь угрожать мальчишкам от моего имени! — перебил его Мэйриадок. Он чувствовал рядом плечо Ардарэна, и ему было не так страшно. Неловкая тишина действовала ему на нервы, и он счёл нелишним добавить: — Это уж скорей тебя я...

Тут Мэйриадок ощутил, как жёсткие пальцы Ардарэна сдавили его плечо под ниспадающей тканью накидки. Ногти генерала впились в его кожу так, что король чуть не вскрикнул и, чтобы сдержаться, яростно прикусил себе губу.

— На первый раз будем считать, что ничего не было, директор Грэндан, — сказал Ардарэн и ослабил хватку. Мэйриадок шумно выдохнул.

Он вспомнил о мальчишке-сопровождающем и повернулся к нему. Тот взирал на короля всё так же спокойно, почти равнодушно, и Мэйриадока нервировал этот взгляд.

— Так как там тебя?..

— Моё имя Тэймарт, — ответил мальчик. Его голос был очень хриплым, глухим и каким-то бесцветным. Мэйриадок никогда бы не узнал этот голос, услышь он его в толпе. — Осветите Солнца твой путь, мой король, и позволь сопровождать тебя в Старом форте, сторожа твой покой.

— Позволяю, — бросил Мэйриадок и повернулся к Ардарэну. — Что он будет делать со мной рядом?

— Что прикажешь, мой король, — ответил за него подошедший Маэдир. — Он будет прислуживать тебе за столом, будет подавать то, что тебе потребуется, всегда оставаясь готовым исполнить твой приказ беспрекословно. Ты увидишь, как верно служат воины Кадды светлому королю и роду Дайериэлов... и всегда служили, верно?

Он посмотрел на Ардарэна, и тот метнул ему в ответ уничтожающий взгляд.

— Всегда служили и будут служить, умирая за него, — произнёс генерал спокойно. — Но не каждый из них.

Вдруг он посмотрел на Тэймарта сверху вниз и обратился к нему:

— Скажи мне, Тэймарт, будешь ли ты верно служить Светлому королю во время его пребывания в Старом форте?

— Да, мой генерал, — коротко кивнул мальчишка в ответ.

— Старый форт — благополучное место, чтобы Светлый король чувствовал себя здесь в безопасности?

Мэйриадок изумлённо взглянул на Ардарэна. К чему он задаёт такие дурацкие, абсолютно очевидные вопросы?

— Да, мой генерал, — так же ответил Тэймарт и снова кивнул.

— Ты в этом уверен? Я, как генерал Кадды, могу вверить тебе здоровье и жизнь Светлого короля?

Тэймарт даже ухом не повёл. Снова кивнул и отчеканил:

— Да, мой генерал.

Ардарэн несколько мгновений пристально на него смотрел, но вдруг одобрительно улыбнулся:

— Послужи королю верно, будущий воин Кадды Тэймарт.

— Если он послужит неверно, — встрял Маэдир, — спрос с него будет как со взрослого, будьте уверены.

— Спрос будет не только с него, Грэндан, — бросил Ардарэн.

— Помолчите, оба, — буркнул Мэйриадок. — С дороги я устал и хочу спать. Близятся сумерки, и я бы очень хотел уснуть до утра. В сумерках я всё равно ничего не увижу, потому проводите меня в приготовленные мне покои. Я лягу без ужина.

Маэдир кивнул мальчишке, и тот приблизился к королю.

— Мой король, позволь сопроводить тебя...

Он не договорил. Увидев, как он тянет к нему руку в пригласительном жесте, Мэйриадок дёргано спрятал руки за спину.

— Я дойду сам. Иди вперёд и покажи дорогу.

— Да, мой король.

Тэймарт повернулся и пошёл к южной башне. Только когда Мэйриадока окружило несколько стражников и Ардарэн, он двинулся следом, под взглядами множества сумеречников.

Сундуки с вещами короля уже стояли в комнате на вершине башни. У окна, завешенного тканью, стояла кровать с наскоро приспособленным пологом, в углу — стол с кувшином воды и чашкой, у противоположной стены — кровать попроще, без полога и ножек, для Ардарэна.

Мэйриадок подумал, что надо будет первым делом велеть помыть чашку, сомневаясь, что кто-то удосужился сделать это до его прибытия.

В комнате курились благовония, и от них кружилась голова. К тому же ароматный дымок очень щекотал нос. Мэйриадок отточенным движением выхватил из специального кармашка на платье платок, расшитый в цветовой гамме Пограничья, и звонко в него чихнул.

Тэймарт подошёл к кровати, откинул полог и собирался было взбить подушки, но Мэйриадок окликнул его:

— Э-э... Нет, я сам!

Мальчик лишь дёрнул плечом, вернул полог на место и повернулся к королю.

— Оставьте меня, все. Я хочу побыть один.

— Да, мой король. — Тэймарт коротко склонился в почтении, положив руку на сердце, и пошёл к выходу, но Мэйриадок ухватил его за просторный рукав и притянул к себе.

— Если кто-нибудь снова начнёт угрожать вам казнью от моей руки, — прошептал он ему прямо в ухо, — скажи мне об этом.

— Да, мой король, — всё тот же бесцветный голос.

— Ах, да — и помой мою чашку.

Мэйриадок разжал пальцы. Тэймарт взял со стола чашку, заглянул в неё, нашёл её чистой и пожал плечами. Но всё же молча послушно вышел, минуя стражу из Пограничья, и стал спускаться по лестнице.

Мэйриадок выдохнул и с размаху опустился на кровать.

— Я же велел вам уйти. — Он закрыл глаза и кивнул в сторону стражи. — Ардарэн — останься.

Король слушал, как генерал запирает дверь на засов и стихают шаги удаляющейся стражи.

— Подойди ко мне, — велел Мэйриадок.

Он услышал, как тот подошёл, почувствовал его знакомый запах. Раз не было интуиции — оставались запахи.

— Присядь.

Ардарэн издал едва слышный короткий стон, опускаясь на корточки. Стукнули об пол тяжёлые ножны.

Глубоко втянув носом воздух, Мэйриадок открыл глаза и посмотрел на Ардарэна. Затем размахнулся и ударил его по лицу.

— Это тебе за твои когти, — прорычал король, отбрасывая накидку и демонстрируя четыре красные дуги на своём предплечье.

Когда король ударил его, голова генерала мотнулась, и он долго смотрел в сторону, прежде чем повернуться к своему повелителю. Ардарэн спокойно взглянул на оставленные им шрамы.

— Я не буду извиняться, мой король. В тот момент я поступил так, как должен был.

Он, кряхтя, поднялся и поправил ремень с ножнами.

— Я не позволял тебе вставать, — рыкнул Мэйриадок.

Ардарэн сел на свою постель, достал из сумки флягу с солнечной водой и начал вытаскивать пробку. Поднял глаза, поглядел на короля с выражением: «Ну вот, я же сижу».

— Ты оправдываешь действия этого... Маэдира? — фыркнул Мэйриадок с откровенным презрением. — Он прикрывался мной, когда запугивал их казнями! Откуда он вообще взял такое обо мне?!

Раздался хлопок пробки; до ноздрей короля донёсся терпкий аромат настоя из ваэнны.

— Мой король, позволь, я объясню тебе...

— Станешь его оправдывать, только другими словами, как же! — Юный монарх скрестил руки на груди. — Скажешь, что почувствовал что-то, что интуиция не даёт тебе поступить по справедливости. Так? Вы все играете в эти игры, а я поступаю так, как подсказывает мне совесть.

— Я хотел сказать совершенно не это. — Ардарэн сделал несколько глотков, облизнул губы. — Тебе не стоит проявлять столько эмоций. Так ты сразу покажешь им, что не в силах управлять чувствами, и такой, как Маэдир, непременно этим воспользуется.

Мэйриадок перестал воинственно хмуриться и положил руки на колени.

— Выходит, я не должен показывать это вообще никому. Даже мальчишке-сопровождающему.

Генерал только развёл руками: «Решать тебе».

— Что ж... Всё-таки ты был прав, Ардарэн. Так что... прости меня за тот удар. Я не должен был так поступать.

— Передо мной тебе не стоит извиняться, мой король. Слишком уж хорошо я тебя знаю, — улыбнулся тот, закупорил флягу и убрал её обратно в сумку. Встал, расправляя плечи. — Сейчас вернётся твой сопровождающий, и я смогу оставить тебя на него.

Мэйриадок изумлённо взглянул на генерала.

— Куда ты пойдёшь на ночь глядя?! В форте, посреди Пустыни?..

Ардарэн не успел ответить: в дверь коротко постучались. Генерал позволил войти, и Тэймарт появился на пороге с тщательно вымытой чашкой.

— Помоги королю приготовиться ко сну, Тэймарт, — одобрительно улыбнулся он мальчику.

— Да, мой генерал, — тот уважительно склонил голову, но почти не переменился в лице. Только проводил Ардарэна глазами, в которых — а может, Мэйриадоку показалось — появилась надежда.

Когда дверь за генералом закрылась, король и мальчик из форта молча уставились друг на друга.

— Тебя зовут Тэймарт, так? — начал Мэйриадок. Мальчик кивнул. — Почему твоё имя так похоже на имя Тхаймара?

Интуиция интуицией, но от глаз короля всё-таки не укрылось, как Тэймарт вздрогнул и поудобнее перехватил чашку, которую всё ещё держал в руках.

— Потому что так и есть, мой король, — спокойно ответил мальчик.

— Так и есть? — Тот пристальнее поглядел на него: лохматые волосы, штопаная одежда, более-менее поджившие ссадины на лице. — Ты, кхай-тэ Тхаймара, в школе для сумеречников?.. Кстати, подай мне гребень. Он вон там.

Мэйриадок указал на ближайший сундук со всякими мелочами. Тэймарт поставил чашку на стол и наклонился, чтобы поднять крышку, украшенную древесными мотивами.

В сундуке оказалось множество коробочек, запертых на маленькие защёлки. Тэймарт не удержался и провёл пальцем по одной из них.

— В самой большой шкатулке, — подсказал король.

Тэймарт нажал на защёлку, и та поднялась с приятным щелчком. В шкатулке помимо гребня лежали тяжёлые металлические заколки и вощёные шнурки с бусинами.

С трудом оторвавшись, Тэймарт наконец взял его, закрыл сначала коробочку, следом сундук, и поднёс Мэйриадоку гребень с широкими зубьями.

Король уже успел расплести множество косичек и принялся расчёсывать длинные, до пояса, волосы.

— Удивительно, что ты перенял имя великого героя Кадды, — продолжил король. — Ты же наверняка простой сирота из поколения Сумрака.

— Имя не выбираешь, мой король. Его дают другие.

— И кто так назвал тебя? Твои родители?.. Ну, они вообще у тебя были?

Мэйриадок смутился собственной бестактности, но виду не подал. Как и Тэймарт — что его что-либо задело.

— Были. Но я их уже не помню. Имя мне дала сестра.

— Сестра разве имела право называть тебя? — нахмурился король. — Имя дают взрослые. Родители или опекуны.

— Ну... Никому из моих опекунов не было до этого дела, — пожал плечами Тэймарт. — А вот сестре — было. Она назвала меня в честь Тхаймара, это действительно так.

— Хм. Занятно. Так давно никого не называют. Твоя сестра сейчас тоже в школе, только для девочек?

— Она ушла в Лучший мир, мой король.

— В Лучший мир? — изумился он. — Туда уходят воины. Она погибла в бою? Сколько ж ей было лет?

— Всего восемь. Но она храбро сражалась... насколько мне известно.

Мэйриадок перестал расчёсываться, опустил руки, повертел гребень.

— Сочувствую. Пусть великий Тхаймар примет её как родную дочь.

Тэймарт низко склонил голову. Мэйриадок не представлял, насколько близка эта ритуальная фраза к реальности...

Король подумал, что стоит сменить невесёлую тему. Он не мог чувствовать эмоции Тэймарта, но прекрасно знал, как тяжело бывает вспоминать тех, кого любил, но кого уже не вернуть.

— Скажи мне, Тэймарт... Ты боишься меня? — вдруг спросил Мэйриадок. — Ну, так, чтобы думать, что я могу казнить направо и налево. Боишься?

— После инцидента с ящерами я убедился, что ты не будешь казнить не разобравшись, мой король, — честно ответил Тэймарт.

Их разговор прервал леденящий душу, разрывающий сумеречную тишину вопль. Он пронёсся над фортом, пронзительный, долгий, влетел в окно южной башни и зазвенел в стенах.

Мэйриадок побелел. Сжал руки в кулаки, порадовался, что длинные волосы не так заметно встают дыбом.

— Что это у вас тут за звуки? — Он попытался придать голосу строгость. — Кто может так кричать?

Тэймарт замешкался всего на долю луча, но понадеялся, что король этого не заметил.

— Это кричит птица сив. Таким криком она призывает самца.

Мэйриадок знал, как кричит птица сив. Слышал в зоосаде, пока бабушка не решила, что несчастная свободолюбивая птица страдает в неволе, отвезла в Пустыню и выпустила. Этот же крик вполовину не был похож на писк самки сив. Но, может, экземпляр, живущий на воле, кричит именно так?..

— Мы уже привыкли и, по правде говоря, почти не реагируем. Надеюсь, он больше не побеспокоит тебя, мой король.

— Ну, хорошо. — Мэйриадок внимательно посмотрел на Тэймарта.

Если бы тот только знал, что король никогда не сможет понять, врёт он или нет... Но Тэймарт не знал и страшно нервничал под этим взглядом.

«Я солгал только во благо, мой король, — думал он. — Я не знаю, что со мной сделают, если я скажу тебе правду... Что ты захочешь сделать с Кэдисом, когда Маэдир скажет тебе, кто посадил мальчишек в подвал. Нет... Не могу. Прости, мой король».

— Слушай, Тэймарт... — начал Мэйриадок. Мальчик вздрогнул. — Что-то я действительно устал. Ты свободен, ступай. — Увидев, что Тэймарт мешкает, добавил: — Я сам приготовлюсь ко сну.

— Да, мой король. — Мальчик низко поклонился, и Мэйриадок заметил, что его движение было слишком уж «деревянным». — Если я вдруг понадоблюсь — я здесь, этажом ниже, буду настороже.

Король кивнул, и Тэймарт покинул комнату на верху южной башни, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Оказавшись в одиночестве, король наконец скинул дорожное платье — когда он отбросил его, взметнулась туча пустынной пыли — и забрался в постель. Та пахла сыростью, усиленно перебиваемой благовониями.

Где-то за окном, в ночном мраке, вновь горестно прокричала птица сив. Вполне возможно, что это и правда её голос, полный безумной тоски и сводящей с ума боли. На самом деле, так она призывала самцов — об этом поведал ему несколько лет назад один из учёных, молодой нидэмец с копной жёстких чёрных волос. А вот у воинов Кадды сив кричит к казни, скорбя по виновному, что бы тот ни совершил... Такая вот песнь обрывающейся жизни, а достойной или нет — не так уж и важно.

Только вот Мэйриадок — король, а не пустынный воин, и значит, для него птица сив кричит исключительно затем, чтобы привлечь противоположный пол. Выходит, и бояться её голоса не стоит.

Он вдруг резко затосковал по дому, где до королевских покоев не доносятся страшные крики ночных животных, постели мягкие, а подушки не пахнут старой тканью.

«Сам рвался в Пустыню, — подумал он. — А теперь скучаешь по дому, где тепло, тихо и безопасно».

Однако вслед за этим Мэйриадок осознал — он скучает по тому дому. Каким он был при жизни его родителей. И бабушки. Где ему действительно было нечего бояться, кроме кусачих рапторов из зоосада, которым он сам из шалости совал пальцы в зубастую пасть. Ну, может, ещё подзатыльника от бабушки, на которые королева не скупилась, замечая что-то из ряда вон выходящее. Тогда всё было так просто и легко, и смех Энси был счастливым, не то что его вымученная улыбка, которая для Мэйриадока теперь была самым страшным упрёком, что бы мальчик ни говорил...

Теперь рядом с ним остались лишь регент Пимантин и генерал Ардарэн. И последний постоянно пьёт и сокрушается, что не был рядом с королевой в тот сумеречный день. Мэйриадоку хватало и собственного чувства вины! Слушать Ардарэна ему было невыносимо.

Мэйриадок глубоко вздохнул, плотно зажмурился и начал вполголоса: «Светлое государство Кадда охватывает южные земли Солнечной планеты с Западных гор до древних диких гор на востоке...». На этом моменте он всегда начинал клевать носом, и придворный учитель долго стучал писчей палочкой по столу, пытаясь настойчиво, но не слишком грубо разбудить монарха.

Вот и сейчас подействовало — в голове образовалась тяжёлая муть, губы замерли, и король глубоко и успокоено задышал.

Когда Тэймарт вышел из южной башни в сумерки, едва переводя дух после встречи с королём, Кэдис окликнул его:

— Эй, помоги-ка мне!

Голос учителя вторгся в его сознание, занятое исключительно мыслями о короле. Тэймарт всё пытался понять, что же он чувствует теперь, когда поговорил с монархом из рода Дайериэлов, о котором так долго думал. И не мог отделаться от одного весьма странного впечатления...

Когда мальчик подошёл, одноглазый учитель тряхнул мешок, взваленный на спину, чтобы тот поудобнее лёг на его лопатки. Ноша была тяжёлой даже для подобного громилы.

Тэймарт уже начал прикидывать, выдержат ли его рёбра хотя бы половину такого веса, но Кэдис прервал его мысль:

— Откроешь мне дверь в вольеры.

Они прошли во внешний двор, вдвое меньше тренировочного, и приблизились к клетке. Она занимала почти весь периметр, и задней стенкой служила самая низкая фортовая башня — жилище для ящеров. В дверь уже настороженно высовывались чешуйчатые морды. Ящеры тяжело дышали и отфыркивались, пристально глядя на подошедших людей блестящими глазами.

Тэймарт узнал двух синекожих красавцев с фиолетовыми гривами — пограничная порода. Звери явно страдали среди песка и камней. Школьные ящеры, более привычные, дремали на песке.

Кэдис сбросил на землю мешок и выпрямился, хрустнув суставами.

— Итак, сейчас будет мясо!

Услышав знакомое слово, ящеры оживились, вытянули ребристые шеи. А вот подойти не решились. Тэймарт вспомнил, как они шарахались и огрызались на сумеречников, и подумал, что несчастные животные из Пограничья пережили сильное потрясение, встретившись с мутантами.

— Мясо! Мясо! Тц-ц! — Кэдис развязал плотный непроницаемый мешок и извлёк из него здоровенный, истекающий кровью кусок. Ящеры заклацали зубами. — Хорошие ребята! Идите сюда!

«Да уж, я бы сам зубами защёлкал от такого изобилия...» — подумал Тэймарт, и от голода у него в животе засосало.

Ящеры ещё мялись, когда, бесцеремонно их расталкивая, к угощению рванулся один из них, сидевший до этого в дальнем углу загона.

Он пытался просунуть морду в ячейку сетки и так, и эдак, наклонял голову то вправо, то влево, затем начал грызть металл. Его жадный глаз вперился в кусок мяса, который Кэдис держал на вытянутой руке.

— В сторону, в сторону! — скомандовал одноглазый учитель, топнул на ящера, и тот, взвыв, отбежал на середину вольера.

Тэймарт восхищённо и с опаской взирал на Кэдиса, чьи уши были прижаты к голове, а рот сжат в тонкую линию. Когда ящер заклацал на него зубами, Кэдис клацнул в ответ. Тот сел, обвил хвостом лапы с подпиленными когтями, и стал ждать.

Учитель коротко кивнул Тэймарту. Тот резко распахнул дверь, и Кэдис швырнул мясо в вольер.

На этот раз ящеры все как один кинулись к угощению. Попутно они кусали друг друга и били лапами, рычали и бодались жёсткими носами. Добежав до куска мяса, они продолжили драку, не желая пускать кого-то первым отведать такую вкуснятину.

За ними наблюдал большой толстоногий ящер, на котором Кэдис иногда выезжал в город. Наконец он поднялся, потряс лапами, разгоняя дремоту, и направился к ещё не тронутому мясу. Звери не реагировали на него, поглощённые своими разборками.

Зверь взял мясо за край и начал оттаскивать в свой угол. Только сейчас, заметив, что угощение ускользает из-под носа, ящеры остановились, переглянулись и яростно зашипели на похитителя. Тот равнодушно тащил кусок прочь, оставляя на песке кровавый след.

Ящеры не выдержали и, не сговариваясь — а может?.. — кинулись на него.

Кэдисов зверь будто бы увидел их в первый раз. Поднял суровую широкую морду, оскалил два ряда клыков (каждый из них был размером с палец Тэймарта) и предупреждающе зарычал.

Игнорируя такой вялый выпад, звери бросились на кусок и начали рвать его в разные стороны. У них не получилось вырвать его не только из зубов ящера Кэдиса, но и из пастей друг друга. Они злились, утробно рыкали и пытались бить друг друга лапами, как вдруг ящер Кэдиса выпустил мясо, встал на задние лапы и взревел.

Тэймарт непроизвольно отшатнулся. Чуть позже он отругал себя за трусость. Но в тот момент огромный зверь и вправду напугал его, несмотря на разделявшую их клетку.

Он ударил лапами в песок, взметнув пыль, и рванулся вперёд. Одной лапой отвесил настоящую оплеуху одному из рвущих мясо ящеров. Второй — другому. Оба завыли и выпустили мясо, обескураженные неожиданностью и болью от удара.

Тот ящер, что углядел мясо первым, всё это время оставался в стороне. Увидев, что зверюга Кэдиса радуется победе, зажав целый кусок в мощных клыках, кинулся на него сбоку, стремясь если не ударить, то отхватить шмоток мяса.

Ему достался удар хвостом наотмашь.

Трое среднего размера ящеров обступили гиганта с мясом в зубах. Тот смотрел уже зло, не мигая даже третьим веком. Он ловил каждое движение соперников, обманно дёргаясь в их стороны, чтобы припугнуть.

Остальные звери наблюдали, просунув морды в дверь. Их Кэдисов ящер и вовсе не удостоил вниманием.

Он бросил мясо на землю, наступил чудовищной когтистой лапой и оторвал себе больше половины. Запрокинул голову, поглощая кровавый, жилистый кусок. Затем убрал лапу, развернулся и ушёл в свой угол с таким видом, словно это мясо его вовсе никогда не интересовало.

Ящеры, забыв о недавней распре, осторожно приблизились. Поняв, что страшный зверь отправился переваривать пищу в угол вольера, попытались вместе отщипнуть себе по куску. Им оставалось делить уже поделенное Кэдисовым ящером на правах победителя. На правах сильного.

— Почему они не кинулись на него всей толпой? — спросил Тэймарт, не сразу осознав, что сделал это вслух. Это был даже не вопрос — недоумение, выраженное почти бесцветным тоном. Но Кэдис ухватил его мысль и даже уловил некоторое восхищение.

— Он показал им, кто здесь главный. Показал свою силу. Вот они и станут теперь обходить его стороной и уступать ему лучший кусок.

Кэдис подобрал мешок и обернул его, пустой, вокруг руки.

— Учитель... — Тэймарт повернулся к нему. Кэдис посмотрел на него, мальчишку, хмуро глядящего исподлобья. — Это напомнило мне тот момент с сумеречниками. Когда они кидались в меня... Но, стоило мне поднять глаза, они не решились продолжать. Я видел точно такой же страх в глазах вон тех ящеров. — Он указал на делящих мясо униженных зверей. — Такой же животный страх.

— Так оно и было, Тэймарт, — усмехнулся Кэдис и пошёл обратно. Тэймарт поспешил за ним, стараясь не бередить повреждённые рёбра. — Только ты всё-таки не забывай, что сумеречники — люди. Несмотря на всю их животную природу, у них всё ещё есть разум, которым они иногда пользуются. Раз не могут воспользоваться чувствами и интуицией.

«Самое ужасное, — подумалось Тэймарту, — что нечто подобное я ощутил и рядом с королём Мэйриадоком. Он не чувствует ничего. Только страх».