Солнечный мир: Путь в сумраке. Глава 3 (2)

— Мне часто снится, что я снова могу ходить. Чувствую, как иду по садовой дорожке или по плитке в коридорах и залах дворца... Это кажется таким реальным, что утром я чуть не скатываюсь с постели, пытаясь вскочить на ноги!

Энси рассмеялся, стараясь приободрить себя. И собеседника, вновь зашедшего его навестить.

На этот раз регент Пимантин пришёл в его комнату, когда мальчик ещё спал. Почувствовав присутствие, Энси дёрнулся и чуть было не взвился с постели, но обездвиженные ноги потянули его назад. Лишь молодой крепкий парень из дворцовой стражи помог ему приподняться и сесть в ворох подушек, поддержавших некрепкую спину.

Пимантин позволил юному стражнику удалиться, а сам присел на край кровати, тепло глядя на Энси. Мальчик и сам начал невольно улыбаться, а теперь и вовсе развеселился.

Но ненадолго. На этот раз сон был другим... Ещё более отчётливым.

— Сегодня во сне я видел, как меня пытаются вылечить. Прикладывают руки к моим ногам, и... По ним разливается жар, я так сильно это ощущаю. У меня так зудят колени, что я хочу начать сгибать и разгибать их!

— Фантомные боли... — вздохнул Пимантин. — Твой разум никак не хочет забывать, что тело когда-то умело ходить.

— Тогда, может, оно ещё когда-нибудь вспомнит? — с надеждой в голосе произнёс Энси. — Тело вспомнит, как ходить?..

Пимантин вздохнул и посмотрел на свою трость, с которой не расставался уже много лет.

— Никак не могу забыть о том, что... — Энси зашептал, и старик повернул к нему морщинистое ухо, чей кончик уже немного обвис. — ...О том, что меня могли бы вылечить. Что шанс был. Может, всё-таки...

— Энси... — Пимантин покачал головой и погладил его по ничего не чувствующей ноге, скрытой под одеялом. — Мне так жаль, что учёные-отступники ввели тебя в заблуждение. Дали надежду, которая теперь разрывает твоё юношеское сердце... — Он взглянул мальчику в глаза. Энси едва сдерживал слёзы. — Они не вылечили бы тебя, а то бы и вовсе… оставили калекой, как нашего короля Мэйриадока. Не физически, но морально...

— Но я и так калека! — воскликнул Энси. — А учёные могли бы меня вылечить! — воскликнул он. — Я знаю! Я видел... — Пимантин изумлённо посмотрел на Энси, подобравшегося на постели. — Один из них провёл рукой по шву на разорванном ухе короля Мэйриадока, и оно срослось! Да так, что он сам забывает, что когда-то мог вовсе его лишиться!

Пимантин долго и внимательно смотрел, как тяжело и взволнованно дышит Энси, как к его повлажневшему лбу липнут белые пряди волос. Юная душа страдала и металась, будучи запертой в искалеченном теле.

— Им доверяла Эрна Дайериэл. Это она попросила Эрдана врачевать руками.

— Энси, я чувствую, как тебе больно. Чувствую твою тоску по тем, кому совсем недавно мы имели несчастье доверять. Из-за происков этих лже-учёных пострадали король Аэрик и королева Аэла, а также их маленький сын, Мэйриадок, твой самый близкий друг. Пора вырвать из сердца эту боль и принять, что всё было совсем не так, как тебе хотелось бы верить.

Энси долго молчал. Глотал слёзы, понимая, что бесполезно — совсем скоро они прорвутся и побегут по его щекам, такие горячие.

— Регент Пимантин... Может, кто-нибудь может... Кто-то ещё? — умоляюще произнёс он.

— Мне очень жаль, Энси, мне правда очень жаль... — Пимантин опустил уши. — Тебе от этого не легче, но я действительно чувствую твою боль.

Энси помолчал, успокаивая дыхание. Когда он перестал бояться, что слёзы брызнут из глаз, он произнёс:

— Что чувствует король Мэйриадок после всего?..

— Я не знаю, Энси.

— Я тоже, регент Пимантин. Я не ощущаю этого. Но... Мне кажется, он сожалеет. Я хочу в это верить. Нет-нет, я не хочу его винить! Он ведь король... Но мне также кажется, он не понимает, что чувствую я. Что мне не хочется обвинять его, что я давно его простил. Он сторонится меня, как будто я одним присутствием напоминаю ему о том, что он...

— Поверь, это не так.

— Он вряд ли захочет общаться с калекой, особенно теперь, когда стал королём и совсем почти вырос. Ему нужен тот, кто сможет покататься с ним на рапторе и поупражняться на мечах. Я в этом ему уже не товарищ...

— Не думаю, что он ценил тебя только за это.

— Не знаю... Мне было так страшно, когда я понял, что он меня не чувствует. Он видел мой страх, но не обращал на него внимания. Видимо, я должен был сказать ему вслух... Но я испугался, ведь он король, и станет ли король общаться с трусом?..

— Но зачем ты полез на дерево, Энси? Ты мог бы убежать...

— Я не хотел казаться трусом! Хотел отвлечь его... Чтобы он бросил деревянный меч и полез за мной, и мы бы снова смеялись и играли дальше...

— Но шёл сильный дождь, о чём ты только думал?.. Всё, Энси, не стоит трогать былое, — вздохнул наконец Пимантин. — Поговори с королём Мэйриадоком, когда он вернётся. Не думаю, что он откажет тебе. Ты всегда был ему другом.

Энси постарался улыбнуться.

Вдруг за окном послышались голоса, шаги по гравийной дорожке и отрывистое рыканье ездовых рапторов. Раздался звонкий молодой голос: «Я первым поеду встречать принцессу! Давайте, догоняйте!». Ему в ответ рассмеялись, и Энси услышал, как камешки полетели из-под сильных лап. Придворные мальчишки оседлали ящеров и рванули на лесной тракт, встречать кортеж с девушками из Академии.

«Я мог бы быть там! Среди них! Я мог бы!..» — пронеслось в голове у Энси, и он ощутил, как сердце перестаёт биться.

Первым принцесса Нимарэль увидит не его. Наверняка этого, Кэйлина, получившего скакового раптора на совершеннолетие. Именно он сейчас зазывал ребят потягаться с ним в верховой езде. Или, может, его наконец обгонит кто-то ещё, например, из будущих стражников? Их ведь с пяти лет учат сидеть в седле и обращаться с оружием. Так что поделом ему будет!

— Аэтел, помоги ему, — донеслось до ушей Энси, которые всё это время были повёрнуты к окну и ловили каждый бравый клич раззадорившихся мальчишек.

Всё тот же молодой стражник вошёл в комнату и взял из угла костыли. Устроив на них руки поудобнее, Энси мужественно попытался встать сам.

Получилось. Аэтел попятился, а Пимантин ахнул, протягивая свободную руку, чтобы удержать, если Энси завалится назад. Но он не завалился. Сделал несколько шагов по комнате, сопровождаемых звонким стуком костылей.

— Я пойду встречать принцессу, — решительно сказал Энси. — Даже если доберусь последним.

Энси дошёл только до древа Дайериэлов, а ему навстречу уже с гамом неслись мальчишки. Бурые рапторы клацали спиленными зубами и свободно махали хвостами, украшенными костяными шишками. Отфыркиваясь от пыли из-под их лап, шагом двигались запряжённые в повозку синекожие ящеры и только подёргивали тугими кольцами хвостов, скрученных цветными лентами.

Энси смотрел на колышущиеся занавески, скрывавшие пассажирок от любопытных глаз. «Покажись, Нимарэль!» — думал он, зная, что это противоречит этикету и матерь Эллаи ни за что не позволит.

Но вдруг занавеска взметнулась, откинутая девичьей рукой, и из окошка высунулась она...

Будущая королева Кадды махала встречающим рукой и белозубо улыбалась. Наверное, матерь Эллаи уговаривала её залезть обратно, но Нимарэль не слушала. Она будет королевой. Никто не вправе говорить ей, что делать.

И когда принцесса распахнула дверцу повозки и спрыгнула прямо в пыль, невзирая на визг оставшихся внутри сверстниц, Энси понял: она достойна быть ей.

Достоин ли её король Мэйриадок? А мог бы быть достоин он, Энси?.. Ему было даже страшно подумать об этом.

Из размышлений его вывел взмах бурого шипастого хвоста перед самым его лицом. Энси отшатнулся и едва удержался на костылях.

— Эй, поосторожнее! Смотри, куда идёшь! — окликнул его знакомый голос.

Кэйлин. Это его стройный раптор нарезал круги, взяв Энси в кольцо. А его наездник красовался, выпрямив спину и отбросив назад длинные белые волосы. Затем раптор ударил лапами по камешкам, швырнув их Энси под ноги, и рванул наперерез принцессе.

Нимарэль остановилась и подняла глаза на юношу, восседавшего на буром ящере.

— С возвращением, принцесса Нимарэль! Осветите Солнца твой путь, — торжественно произнёс Кэйлин и поклонился, держа на груди обе руки.

Она лукаво улыбнулась и посмотрела вниз.

— Пока мой путь преграждает чужой раптор, — хмыкнула Нимарэль, — я не могу пройти по пути, который мне освещают Солнца.

Длинные белые брови юноши сдвинулись. Кончики ушей вспыхнули, но Кэйлин проявил самообладание и тронул раптора, освобождая принцессе дорогу. Однако увязался за ней, когда та пошла по дорожке прямо к нему. К Энси.

— Принцесса Нимарэль... — проговорил он с трудом, чувствуя, что не может дышать.

Тогда она вдруг рассмеялась и, подхватив подол платья, бросилась ему навстречу.

Её руки обвили его плечи, и лицо принцессы уткнулось ему в грудь. Энси обнял бы её в ответ, если бы мог. Если бы не эти проклятые Сумраком костыли...

А ещё все вокруг смотрели на них. Взирали с интересом, любопытством и изумлением. Будущая королева Кадды просто взяла — и обняла мальчишку-инвалида. Обняла, не обращая внимания на то, что требовал от неё этикет.

— Ради Солнц, оставьте нас, — сказала она, отпуская Энси и оборачиваясь к окружающим их придворным. — Идите заигрывать с другими девочками. Вон они, высыпали из кареты, все как на подбор.

Рапторы переминались с ноги на ногу, а мальчики хмуро поглядывали на калеку-счастливчика. Матерь Эллаи, взывая к Солнцам, гнала вереницу девочек в женский корпус дворца Пограничья. Равнодушный возница направил повозку в ангар.

— Принцесса Нимарэль, — вновь поклонился Кэйлин, но сдержаннее, чем в первый раз, и наконец погнал раптора прочь, послав Энси напоследок полный презрения взгляд.

Остальные последовали за ним.

— Регент Пимантин! — улыбнулась Нимарэль, когда старик подошёл, опираясь на трость. Аэтел поклонился принцессе издалека.

— Смело, моя девочка, — покачал головой Пимантин, но тут же подмигнул ей. — Точнее, моя будущая королева. Мне ещё предстоит привыкнуть так обращаться к тебе, которую я знаю с пелёнок!

— Ничего страшного, министр Пимантин, — улыбнулась старику Нимарэль. — Но я делаю это не из-за смелости. — Нимарэль подняла голову. — А делаю потому, что так хочу и считаю правильным. — Она огляделась. — А где король Мэйриадок?

— Ещё не прибыл из Академии в Пустыне, принцесса, — ответил Пимантин. — Должен приехать через несколько дней. Перед выездом он отправит письмо по почтопроводу из Гхавэра.

Энси почему-то почувствовал облегчение. И ощутил, что Нимарэль — тоже.

Пимантин улыбнулся обоим и отошёл к Аэтелу, чтобы не мешать. Энси мечтал о том, чтобы остаться с Нимарэль наедине, но, когда это случилось, понял, что совершенно не знает, что сказать.

— Я скучала, — вдруг произнесла Нимарэль очень тихо.

— Я тоже, — ответил Энси ещё тише.

— Помнишь, как давно мы виделись в последний раз? Ещё до того, как меня забрали в Академию для девочек.

Энси кивнул. И подумал, что прошла целая жизнь — тогда он ещё мог ходить...

— Когда я уезжала на обучение, я не смогла найти в себе сил зайти к тебе. Было так мало времени, чтобы справиться с собой... Прости меня, Энси, ради всех Солнц. Я боялась, что матерь Эллаи увидит, что у меня глаза на мокром месте, скажет отцу, а нам нельзя, ведь слёзы недостойны благородной придворной каддчанки. В то время я ещё кого-то слушала! Была совсем ещё глупой девчонкой. Тем не менее, прости меня, Энси, за те мои страх и глупость.

Нимарэль виновато опустила голову. Энси испуганно смотрел на неё, не зная, как следует теперь говорить с будущей королевой. Хотелось как в детстве утешить её, потрепав по плечу, но мальчик безумно стеснялся, стискивал вспотевшими ладонями свои костыли и путался в словах, которые хотел сказать.

Но в этом и не было необходимости — Нимарэль подняла вновь засиявшие глаза и улыбнулась.

— Теперь я вернулась, и буду воспитываться при короле Мэйриадоке, чтобы стать ему достойной женой.

Энси снова кивнул. «Король Мэйриадок всё ещё может бегать, катать тебя на рапторе, купаться с тобой в озере...»

— Я вернулась, Энси, — сказала Нимарэль твёрже. — Я теперь снова рядом, понимаешь?

Он повернулся к ней, не веря, что она ведёт именно к тому, что...

— У тебя теперь будет король, а я...

— Энси, — она тронула его за локоть, — я и к тебе вернулась, между прочим.

«Нет, нет, неужели она сказала это, неужели...»

— Всё не так страшно, как я ожидала. Хорошо, что ты ходишь.

Нимарэль улыбалась. Энси не мог винить её ни в чём. И короля не мог. Но её — особенно...

— Регент Пимантин сказал мне, что я смогу однажды съездить в Лес. Сам, на рапторе! — воскликнул Энси, заглядывая в её тёмно-зелёные глаза. Он ждал её реакции, ждал, что она обрадуется... И дождался улыбки уголками губ. — Поедем как-нибудь?

Нимарэль оглянулась на Пимантина, беседовавшего с Аэтелом. Парень тут же отвёл заинтересованный взгляд.

— Поедем. Вместе.

Душа Энси возликовала.

— ...Когда вернётся король.

Все ободранные, погрызенные уши сумеречников разных возрастов были обращены вовсе не к учителю, вещавшему с возвышения, но к королю и его сопровождающим. Они разместились в дальнем конце аудитории, чтобы не мешать учителю и ученикам. Мэйриадок наверняка бы ощутил их едва сдерживаемое любопытство — мальчишки и так не могли усидеть на месте и то и дело кидали на короля косые взгляды. Юный монарх отвечал хмурым, утомлённым взором. Расценивая это как укор, сумеречники тут же выпрямлялись, чинно складывали руки перед собой на грубо выточенных столах и пытались не грызть ногти. Или уши впереди сидящего соседа.

Учитель словесности — похоже, он вёл все предметы, кроме военных дисциплин — расхаживал между рядами и тоже бросал на Мэйриадока быстрые взгляды. Особенно выразительными они были, когда речь заходила о «великой Кадде», «славной династии Дайериэлов» и «прискорбной кончине короля и королевы, да освети Солнце их путь».

— И вот, Эргадон Дайериэл, названный Прозорливым, благодаря своей невероятной интуиции разузнал, что замыслили против него дурное. — Учитель с обворожительной улыбкой отвесил подзатыльник зазевавшемуся сумеречнику. Тот заскулил, шмыгнул носом и уткнулся лицом в сложенные на столе руки. — Не было у него никаких оснований не верить своему ближайшему союзнику, Эрланду из Леса, но день и ночь думал он о том, что этот человек принесёт ему смерть. Подозрения так терзали его, что он потерял сон и едва мог править так же мудро, как раньше...

«Ах да. Легенда о Эргадоне Прозорливом, убившем своего близкого друга, посчитав, что тот замышляет переворот, — подумал Мэйриадок. — Ненавижу эту историю!»

Эргадон Дайериэл, проведя без сна несколько ночей, настолько обезумел, что однажды, когда его друг и советник Эрланд лишь только приблизился к нему с кинжалом в руке, король Кадды зарезал его фамильным клинком. С тех пор страх покинул его, он упал рядом с израненным телом и проспал несколько Солнц.

— ...И говорил Эргадон Прозорливый, что лишь одно чутьё уберегло его от гибели. Позже он приказал вырезать всех, с кем Эрланд был в сговоре, и династия Дайериэлов была спасена. Невероятная интуиция — то, чем славятся наши Светлые короли! — Учитель одарил Мэйриадока самой лучшей своей улыбкой.

Мэйриадок улыбнулся. Широко, слегка прищурив глаза и будто бы посмеиваясь.

— Что надо сказать? — сквозь зубы процедил учитель, повернув ухо к сумеречникам.

— Солнца... славить... король… — Мальчишки переглянулись, зыркнули на короля и забормотали что-то себе под нос.

— Освети Солнце путь нашего Светлого короля Мэйриадока! — Учитель развёл руки в стороны, как будто ненароком задевая затылки нескольких сумеречников. — Славься, король, да пусть твоё чутьё никогда не подводит тебя!

Мэйриадок улыбался, пряча за привычной непроницаемой улыбкой переполнявший душу страх.

«Пожалуйста, отвернись, — думал он. — Я долго так не протяну. Ты не знаешь, что я не чувствую тебя, и не должен узнать. Не смотри в мои глаза».

Вдруг учитель словесности повернулся на громкий крик, переросший в звериный рёв: один из сумеречников вцепился другому в ухо, плохо схваченное грубыми швами. Хлынула кровь — на столы, на пол, на одежду нападавшего и его жертвы.

Учитель словесности и Ардарэн кинулись разнимать дерущихся. Мэйриадок уцепился за пояс генерала, чтобы удержать, но тот сбросил его руку и устремился к уже катающимся по полу сумеречникам.

— Уведи короля! — приказал Ардарэн Тэймарту, растерянно оглядывающемуся по сторонам. Получив приказ — хотя он и без него уже спешил к Мэйриадоку, — мальчишка тут же схватил короля за локоть, выволок за дверь и потащил по коридору прочь, во двор.

Короля поразило то, каким сильным был этот тощий паренёк с неестественными движениями. Его хватка оказалась страшнее хватки Ардарэна — рука генерала последнее время всё чаще дрожала.

— Отпусти! — воскликнул Мэйриадок, когда вместо удивления его захлестнул гнев. — Сам справлюсь!

Тэймарт разжал руку, и Мэйриадок, в очередной раз рванувшись, отлетел на несколько шагов.

— Прости, мой король, — быстро поклонился Тэймарт, сложив руки перед собой. — Приказ генерала Ардарэна.

— В Сумрак Ардарэна! — рычал Мэйриадок, потирая локоть. — Что у вас там происходит?! Из него хлещет кровь!

— Это... нормально, мой король, — произнёс Тэймарт, стараясь не выдавать своей растерянности.

— У него ухо оторвано! Это — нормально?!

Тэймарт поколебался и дёрнул плечами.

— Можешь не отвечать, ты всех тут покрываешь! — Мэйриадок протёр концом накидки лавку у крыльца и сел, скрестив на груди руки. — Сумрак, он ухо ему откусил! Почти целиком, я видел.

— Их обоих накажут, мой король, — спокойно сказал Тэймарт.

Мэйриадок не выдержал и вскочил.

— Подожди! Вовсе я не об этом! Не надо никого наказывать! Пускай ему зашьют ухо получше да поскорее, у него там швы болтаются! Уж даже я вижу. Его отошлют во врачебный пункт?

Эхо отчётливо доносилось из коридора, куда Ардарэн и словесник вывели истекающего кровью сумеречника. Он издавал нечеловеческие вопли — это было хуже звериного воя, страшнее предсмертного крика ночной птицы сив, ужаснее которого нет ничего на Солнечной земле.

— Его уже ведут в подземелье, мой король, — пояснил Тэймарт.

— В подземелье?! В темницу?!

— Там находится врачебный пункт. — Тэймарт серьёзно посмотрел на Мэйриадока. — Ты всерьёз так переживаешь из-за него, мой король?

Тот растерялся. Изумлённо взглянул на мальчишку, а затем грозно сдвинул брови.

— Вовсе я не переживаю! Это просто возмутительное поведение во время королевской инспекции! Только и всего.

Тэймарт долго молчал, глядя королю прямо в глаза. Мэйриадок раззадорился и сам не стал отводить взгляд — ну и на сколько этому мальчишке хватит выдержки, чтобы буравить его глазами в ответ? Не захочет ли он уйти из-под пристального взора короля?

Глаз Тэймарт не отвёл.

— Прошу простить меня за дерзость, мой король, но я не могу тебе поверить. Я чувствую, что ты думаешь совсем иначе.

Мэйриадок нахмурился, поплотнее закутался в накидку, словно она могла защитить его.

— Ты боишься не только сумеречников, но и боишься за них. Ты не хочешь, чтобы во время твоей инспекции кто-то пострадал из-за того, что посрамил форт в глазах Светлого короля. Они ждут, что ты захочешь казнить их или наказать ещё каким-либо образом, но... ты этого не делаешь. Потому что не хочешь.

Король занервничал. Тэймарт смотрел ему в глаза и читал всё, что он чувствует.

— Прошу тебя... Тэймарт, прекрати, — наконец сказал он. — Не надо об этом.

Тэймарт пожал плечами. Молчание угнетало: Мэйриадок слышал ругань учителей, противный смех сумеречников и вопль раненого мальчишки уже откуда-то очень издалека.

— Надеюсь, ему зашьют ухо как следует, — буркнул Мэйриадок более миролюбиво. — Передай там, что я лично проверю. Кстати, мне тоже однажды зашивали ухо!

У Мэйриадока совершенно по-мальчишески загорелись глаза. Он отогнул мочку и повернулся боком, приглашая Тэймарта посмотреть.

— Взгляни же!

Тот нерешительно подошёл и склонился над королевским ухом.

— Тогда мне тоже разорвало ухо, собирали по кусочкам! — Мэйриадок был рад, что ему наконец удалось похвастаться боевыми ранами.

— Вот так вот пришили целое ухо, мой король? Это должно было быть больно, — покачал головой Тэймарт. А сам невольно принялся пересчитывать собственные шрамы, с которых ему когда-либо снимали грубые швы.

— Нет, тот врачеватель просто провёл рукой, и... — Мэйриадок запнулся. — Да, сшивали, а как ещё?

Мэйриадок надеялся, что Тэймарт не спросит о том, как врачеватель смог провести рукой и срастить королевское ухо почти бесследно. Поэтому, не дав ему засмотреться и даже об этом задуматься, убрал палец с уха, позволив ему снова встать торчком.

— Ну, чего теперь-то смотришь? — деланно проворчал Мэйриадок.

Тэймарт отошёл на пару шагов, чтобы не смущать его.

— Тебе не понравился этот вариант легенды об Эргадоне Прозорливом, мой король? — вдруг спросил он.

— С чего ты взял? — буркнул Мэйриадок. Но добавил: — Да. Не нравится.

— Её изложение слегка... неточно, — продолжил Тэймарт. — Есть часть легенды, а именно песнь Эрмонда Гхар-Эранского, о страданиях короля Эргадона, которыми он делился с ним, живя в Гхар-Эране. Бессонные ночи действительно мучили его, и он в самом деле не верил целому миру, даже Обоим Солнцам, и страшился этого. «Я ничего не чувствую, — говорил он, — и не знаю, как поступить. Но если я ничего не сделаю, любое промедление расценят как мою слабость». Когда Эрланд из Леса подошёл сзади, поднося пустынный меч, а не кинжал, как было сказано на уроке, Эргадон не ощутил, что это он. Увидел тень, нависшую над ним, узрел краем глаза длинный клинок — и вонзил кинжал Дайериэлов в сердце Эрланда.

Уши Мэйриадока встали торчком и повернулись к Тэймарту. Сам король подался вперёд всем телом, слушая необычайно плавную для сумеречного мальчишки речь.

— ...Узрев то, что наделал, Эргадон чуть не испустил дух. Потерял сознание и пролежал несколько долгих ночей и солнечных дней. Открыл глаза он уже другим человеком — жестоким, трусливым и подозрительным. У него не осталось друзей, ведь вслед за Эрландом он умертвил их всех. Лишившись разума, Эргадон был сослан в тюрьму в Южных ледниках, а трон заняла его сестра Арэя, на счастье не успевшая примкнуть к Отринувшим и стать вечным воителем Кадды...

Мэйриадок замотал головой.

— Постой! С чего ты взял, что вот это — истина, а не то, что рассказывал учитель и что знают все в Пограничье?

— Взял из книг, мой король. Из настоящих песен пустынных авторов. В Старом форте есть библиотека, — он махнул рукой в сторону восточной башни, — оставшаяся со времён музея.

— Библиотека? — изумился Мэйриадок. — Странно, что ваш директор ещё не приспособил её под винный погреб.

Впервые на его памяти Тэймарт улыбнулся. В уголках рта и под глазами сразу же сложились морщинки.

— Повезло. Всё равно кроме меня в ней почти никто не бывает. Быть может, о ней просто никто не знает?

«Кажется, это была шутка... Первая шутка от Тэймарта!» — подумал Мэйриадок и нервно хохотнул.

— Хочешь посмотреть, мой король? — предложил Тэймарт вдруг.

Мэйриадок поколебался. Книг ему и в Пограничье хватало, особенно когда приходилось зубрить их сложные тексты едва ли не наизусть. Как то: «Светлое государство Кадда охватывает южные земли Солнечного мира с Западных гор до древних диких гор на востоке», от которого неумолимо тянуло в сон.

Видя его нерешительность, Тэймарт подбодрил его:

— Там есть то, чего наверняка нет в Пограничье, мой король. Я видел книги, где значится: «в единственном экземпляре». Например, про Тхаймара и Мэйрана...

— Но все ведь читали про Тхаймара и Мэйрана! — возразил Мэйриадок.

— Да, мой король. Но редкая книга поведает именно об их дружбе. Как они бились вместе, рассказывают все, но как жили вне войны — единицы. Не знаю, известно ли тебе, что после очередного совместного боя, когда Мэйрану в битве срезали косицу, Тхаймар вместо того, чтобы сокрушаться о символе королевской власти, рассмеялся и сказал, что его волосы наконец перестанут наматываться на ветки?

Мэйриадок округлил глаза и нерешительно улыбнулся, не зная, стоит ли смеяться.

— И знаешь, что на это ответил Мэйран, мой король? — Тэймарт понизил голос, и мальчишки сблизились лбами. Мэйриадок крутанул рукой в нетерпении. — «Откуда, к Сумраку, в пустыне ветки?».

Вопль раненого сумеречника звенел в стенах подземного коридора, пока Ардарэн и учитель словесности вели мальчишку под руки. Генерал в который раз оценил свой добротный браслет из кожи раптора, спасший запястье от зубов сумеречника. Но вот одежда была испорчена — подрана обломленными ногтями и перемазана чужой кровью.

— Кто это тут опять? — проворчал лекарь, выглядывая в коридор из-за занавески, ведущей во врачебный пункт вместо двери. — Снова он? Сумрак, его впору нарекать Хирном Рваное Ухо...

— Хватит паясничать, — сурово оборвал его словесник, оттесняя с прохода и вталкивая сумеречника в комнатушку. Ардарэн поспешил за ним, изумляясь столь резкой перемене в его характере: тот казался ему крайне уравновешенным. — Тебя шить никогда не учили? Твои швы развязываются легче, чем шнурки! Погляди!

— М-да, плохо дело, — только и протянул лекарь, рассматривая кровавые лоскуты, которые когда-то были ухом. — Ладно, держите его крепче... если сможете.

Словесник скрутил брыкающемуся Хирну руки за спиной, а Ардарэн наклонил его голову, держа за затылок широкой ладонью.

Лекарь отошёл к столу за приборами. Там же стояла полупустая бутыль с крепкой прозрачной жидкостью. Её запах перебивал вонь пота и крови, исходящую от хнычущего Хирна, пока лекарь протирал иглу и широкую крепкую нить.

Увидев инструмент, уже причинивший ему достаточно страданий, Хирн завопил и дёрнул головой, оставляя в кулаке Ардарэна, невовремя схватившего его за волосы, целый белый клок.

— Тихо, слышишь? Терпи! — прошипел Ардарэн ему прямо в здоровое ухо. — Ты же воин Кадды. Воин Пустыни! Терпи.

Хирн зажмурился и заскулил. Ардарэн выпустил его волосы, но на этот раз крепче ухватил за затылок, и лекарь плеснул немного терпкой жидкости на окровавленное ухо.

Очередной вопль оглушил их.

Приладив ухо, лекарь принялся сшивать растрёпанные куски кожи. Возможно, ухо уже никогда не будет так хорошо двигаться, как раньше, но на этот раз хоть срастётся — Ардарэн следил за тем, как работают руки лекаря.

Он возился долго, и Ардарэн наконец отвёл взгляд, осматриваясь.

Ему в глаза сразу же бросились новенькие блестящие баночки. Ими была забита вся полка, предназначавшаяся для заживителей и обезболивающих — собственно, того, чем пользуются все и помногу. Эти баночки были даже не откупорены.

«Подготовились к ревизии, ничего не скажешь», — подумал генерал, вновь фокусируя взгляд на стежках, стягивающих ухо сумеречника.

Тем не менее, его внимание привлекали всё те же баночки, ровным рядком стоящие на старой засаленной полке, которую, должно быть, никогда не протирали. А может, никогда и не использовали.

Наконец, лекарь перекусил нить, отступил подальше, и Ардарэн убрал руку с головы мальчишки. Учитель словесности отпустил его запястья и на всякий случай отошёл на несколько шагов.

Но Хирн только всхлипнул и повесил голову, вымотанный истерикой.

— Нахожу весьма странным, что сам генерал Света пожаловал в мой скромный подвал, приведя сумеречника под белы ручки, — пробурчал лекарь, споласкивая руки в бадье с водой.

— Если ты не способен зашивать уши как следует, будь готов к тому, что сам генерал явится по твою душу, — фыркнул словесник. Его одежда тоже пострадала, но не настолько, как министерский наряд Ардарэна. — Это хорошо ещё, что король не видел.

— Я же говорил, что хочу врачевать руками, а не... вот это всё. И не я виноват в том, что...

— Ох, да замолчи ты уже!

Ардарэн бочком придвинулся к полке со склянками, чтобы получше рассмотреть. В тот же миг Хирн сорвался с места и рванул прочь сломя голову, пока учитель не успел опомниться и придумать ему наказание. По пути он сбил со стола инструменты, которые, звеня, поскакали по полу, и чуть не запутался в полотнище на двери. В попытке вывернуться Хирн перевернул пару пустых вёдер, едва на одном не поскользнулся и наконец бросился бежать.

Страшно ругаясь, лекарь принялся собирать инструменты, учитель словесности даже внезапно не счёл ниже своего достоинства помочь ему.

Этих долей лучей Ардарэну хватило, чтобы сообразить. Осторожно, чтобы не звякнуть стеклом о стекло, он снял с полки одну из стоявших с краю баночек. Выверенным жестом, каким обычно прятал флягу с солнечной водой от министра Пимантина, сунул её в сумку на поясе как раз тогда, когда к нему повернулся лекарь.

— Думаю, в Старом форте у короля будут дела поважнее, чем следить за чужими ушами, — проворчал он. Ардарэн стоял, заведя руки за спину, как ни в чём ни бывало. — Ох, генерал, сумеречья кровь перепачкала тебе форму. Не прикасайся к ней и сразу же снимай, ведь кровь, как и слюна этих мутантов может быть отравлена.

Он отодвинул ящик стола, что-то оттуда извлёк и швырнул Ардарэну. Несмотря на то, что предмет оказался едва больше фаланги пальца, генерал с точностью и быстротой ящера-летуна поймал его.

— Пузырёк синесвета. Но надеюсь, тебе он не понадобится.

Библиотека оказалась всего лишь небольшим закутком на верху самой приземистой — восточной — фортовой башни. Мэйриадок ходил между стеллажами с давно не тронутыми фолиантами, водил пальцами по выбитым на их корешках символам, оставляя следы на слое пыли.

— Заметно, что тягой к знаниям тут мало кто может похвастаться, — подытожил он, поворачиваясь к Тэймарту. — Ты планируешь и это всё читать?

— Возможно, мой король. Правда, не знаю, успею ли. — Тэймарт вздохнул. — Тем более, это — песни северных каддцев. Известно, что они сложны для восприятия.

— Ещё бы, сложны, для мальчишки твоего возраста! — фыркнул Мэйриадок, наконец доставая с полки один из томов.

— Что ж, у меня впереди ещё много лет.

Быть может, это ещё одна шутка от Тэймарта. Мэйриадок настороженно взглянул на него, но по его лицу ничего не понял.

Король сдул пыль с массивной обложки.

— «Кадда и её правители», — прочёл он высеченные на ней знаки. — Тоже ещё не читал? — Мэйриадок повернул её к Тэймарту.

— О нет, мой король, эту ещё не читал. Надеюсь добраться... однажды.

Мэйриадок пролистал книгу, приятно пахнущую старой бумагой. Сокровищем Леса. Более древние рукописи, стоящие стеллажом ранее, были ещё тяжелее, а страниц в них едва ли набралось бы на четверть такого тома — кожу зверей не удавалось истончить настолько, насколько это позволяло дерево.

— Так ты хотел мне что-то показать, Тэймарт, — напомнил король. — Для этого и привёл меня сюда. Эту... историю жизни Первого короля и его верного генерала.

Тэймарт вспомнил и тут же смутился: он совсем забыл, что отдал книгу Киону, а мальчик так и не вернул её. Он ещё раз проглядел стеллажи, но «Сказаний Кадды» не нашёл. Выходит, Кион и в библиотеку их не возвращал.

— Мой король... — Тэймарт виновато пригнул уши. — Прошу тебя, подожди меня тут. Я вернусь через пару лучей.

— И что, ты просто оставишь меня здесь? — Мэйриадок прищурился, поглядев на Тэймарта поверх раскрытого фолианта.

— Тут с тобой ничего не случится, мой король. Сумеречники сюда не заходят, тебе нечего опасаться.

— Ну ладно, — с сомнением произнёс Мэйриадок. Но он не мог отрицать, что не был против остаться один среди стеллажей. — Иди же.

Тэймарт оставил короля в библиотеке, а сам стремглав поспешил в спальню. К Киону.

Бегать было всё ещё больно. Когда дышать стало тяжело, Тэймарт сбавил шаг. До комнаты он уже доплёлся, держась за стены.

— Кион? — позвал Тэймарт, отворяя дверь. Постели сумеречников были привычно не убраны, а его собственная стояла нетронутой несколько дней, пока он жил в каморке в южной башне.

Постель Киона пустовала тоже. Тэймарт был уверен, что Кион, освобождённый от занятий, отлёживается здесь или во врачебном пункте, но там он его не встречал, хотя исправно ходил на осмотры и перевязки. Судя по аккуратно убранной постели, в спальне мальчик тоже не появлялся.

Изумлённый, Тэймарт доковылял до его кровати, сел, провёл рукой по истрёпанной простыни. Вдруг его рука наткнулась на что-то твёрдое.

Книга. Том, который Кион попросил у него несколько дней назад, был спрятан в одеяло, но не очень надёжно — Тэймарт откинул покрывало и, сунув руку в пододеяльник, тут же нащупал шероховатую обложку «Сказаний Кадды».

Уходя, он обернулся на кровать Киона в последний раз. Нужно будет расспросить его, когда они вновь оба вернутся в комнату, до какого места тот дочитал.

Тэймарт не заметил краешка закладки из лоскутка зелёной рубашки, вложенной между второй и третьей страницами.

Зайдя в прохладный сумрак южной башни, Ардарэн откупорил баночку с останиином. В нос ему ударил резкий знакомый запах настоя из ваэнны.

Генерал усмехнулся. Солнечная вода — последнее, что он ожидал обнаружить в склянке с лекарством. Настоем, конечно, лечатся, но немного иным способом.

Ардарэн попробовал на вкус пахучую жидкость. В том, что это солнечная вода, теперь не могло быть сомнений. Лучшее пойло Кадды под биркой «останиин»! Он специально проверил этикетку ещё раз.

— Совсем плох стал, генерал Ардарэн? — раздался над ним молодой голос. — Уже пьёшь лекарства банками из горла? Его же обычно втирают в кожу...

Ардарэн вздрогнул от неожиданности, опустил баночку и обернулся. По лестнице спускался Кэол, одетый для тренировки, с копьём в руке. Кажется, он собирался поупражняться во дворе, пока оставалось время до полевой тренировки сумеречников.

— А, так это солнечная вода. Интересная тара для её хранения, — заметил Кэол, разглядев цвет жидкости.

— Вот и я так думаю, Кэол, — отозвался Ардарэн, проигнорировав подколку. — Иди сюда, нужно твоё авторитетное мнение.

— Боюсь, твоё мнение авторитетнее, — хмыкнул тот, но всё-таки приблизился. — И зачем вообще прятать ваэнну в банке из-под лекарства? Начал скрывать своё пьянство от короля?

— Кэол, ты что, думаешь, это моя идея? — Ардарэн сурово нахмурился. — Вообще-то, я взял это из здешнего врачебного пункта. Давай, давай, попробуй!

Ардарэн пихнул склянку ему под нос. Кэол отстранился и фыркнул.

— Ну, не так же сразу!

Тем не менее, командующий стражей принюхался, пригибая уши, а затем лизнул край баночки. Распробовал, нахмурился.

— Действительно, ваэнна. А где же тогда... — Кэол перевернул бирочку. — ...Останиин?

— А вот и я думаю. — Ардарэн закупорил склянку и убрал обратно в сумку. — Похоже, мы имеем дело с контрабандой, а в таких случаях продукту меняют тару и оставляют в условленном месте. Но, Сумрак его забери, чтобы в Старом форте... Тут же кругом сумеречники! Не самое надёжное место.

— По-моему, ты слишком страстно желаешь поймать на чём-то Маэдира Грэндана, генерал, — заметил Кэол. — Несомненно, он та ещё сволочь. Но твои подозрения могут оказаться напрасны, ведь ты ведом исключительно личными мотивами.

Уши Ардарэна вспыхнули.

— Я просто буду доверять фактам. Твой язык тебя не обманет, в банке из-под лекарства солнечная вода. Уже не всё чисто, не так ли?

— Ну вот, стоило мне согласиться помочь, и я теперь во что-то втянут? — Кэол играючи перебросил копьё в другую руку. — Так и быть, генерал Ардарэн, я сообщу, если замечу что-то странное. Но прошу тебя не быть чрезмерно подозрительным.

— Знаешь, Кэол, — Ардарэн тяжело взглянул на него: молодого, но умелого воина, доселе всего раз бывшего в Пустыне, и то в Эрвендэле, — пока фортом заправляет Маэдир, стоит быть подозрительным. Даже чрезмерно. Он умеет обманывать интуицию, и в этом он, отдам ему должное, виртуоз. А посему — никогда не поворачивайся к нему спиной и не верь в его раскаяние.

Кэол слушал внимательно и серьёзно, но затем усмехнулся, вновь крутанув копьё.

— Знаешь, генерал, — так же начал он, — детство и юность я провёл в Пограничье при короле Аэрике. Если ты и хочешь предостеречь кого-то от интриг и козней за спиной — то уж явно не того, кто столько лет служит при королевском дворе.

«Нет! — Окровавленная рука вцепилась в плотный браслет на левом запястье, останавливая занесённый клинок. — Ардарэн, прошу тебя!»

«Кэтил! — Рука остановилась, но голос зазвенел от гнева. — А ну отойди, пока он сам не воткнул нож тебе в спину!»

Ярко-зелёные глаза смотрели ясно и прямо сквозь пушистые ресницы полуопущенных от измождения век. Мягкие стриженые волосы слиплись от крови, открывая узкое длинное лицо. Лесной каддец тяжело дышал и зажимал другой рукой рану под сердцем, стараясь не шевелить торчащий из неё стержень вражеской стрелы.

«Нет, Ардарэн, прошу... — повторил лесной воин, задыхаясь. — Не бери на себя это... Будет суд, и если будет угодно Солнцам, рука генерала обрушит на него меч Адроса...»

Ардарэн бросил ненавидящий взгляд на стоявшего на коленях пустынника. Красивое, но теперь полностью расквашенное лицо Маэдира как и всегда пересекала улыбка длинных тонких губ. Ему не было страшно — он будто бы знал, что адросский меч генерала Эрны никогда не коснётся его шеи.

Более того, он словно знал, что ему суждено будет пережить её.

Прыжок — и тяжёлый кулак Ардарэна врезается ему в челюсть. В песок летит кровавый плевок.

«Ардарэн! — Голос Кэтила зазвучал совсем скорбно. — Прошу... На всё воля генерала!..»

«Какого же Сумрака, ублюдок? — прорычал Ардарэн, схватив Маэдира за подбородок. Когти оставили на смуглой коже глубокие белые дуги. — Кочевники не используют чужих предателей... Так какого же Сумрака?!»

Маэдир облизнул разбитые губы и улыбнулся, обнажая жёлтые клыки.

«Лесной не достоин командовать пустынниками. А ещё, лесному никогда не стать воином...»

...Когда в Гхар-Эране вершился суд под сенью кроны древа Тхаймара, генерал пустынной армии Эрна Дайериэл, держа пальцы на рукояти меча, обратилась к Кэтилу: «Кэтил Тамиэль, каким будет твоё наказание для этого воина, поступившегося своей честью и оставившего в беде брата не по земле, но по духу?».

Ардарэн переводил взгляд с хладнокровного лица своей будущей королевы на всё ещё бледное лицо Кэтила. Его жена Астиэла Тамиэль держала его под руку и с ненавистью глядела на Маэдира, стоявшего в середине круга из пустынных воинов. Если бы только она могла быть тогда на восточном фронте, если бы могла видеть, что случилось... Она сама бы убила Грэндана, впилась бы клыками ему в глотку и наслаждалась бы его хрипом и воплями.

Но никто не знал, что на самом деле произошло там, на востоке, у самых гор. Никто, кроме Ардарэна, Кэтила и Маэдира.

«Я, Кэтил Тамиэль, урождённый Леса, воин Кадды и младший командующий восточным фронтом, дарую Маэдиру Грэндану прощение, — медленно произнёс Кэтил. Речь давалась ему с трудом — лёгкое всё ещё болело при каждом вдохе. — Пусть он и оставил меня, когда вражеские стрелы обрушились на нас, сам он бился достойно».

Мир перед глазами Ардарэна начала заволакивать непроницаемая серость.

Из забытья его вывел спокойный голос генерала Эрны: «Прошу тебя подумать, Кэтил Тамиэль. Этот человек бросил тебя умирать».

«Потому я не желаю ему того же, — наконец сказал Кэтил. — Я прощаю его, но далее ты вольна поступить с ним так, как будет угодно генералу Кадды».

Эрна Дайериэл погладила широкую рукоять адросского меча и глубоко вздохнула.

«Хорошо, — изрекла она и подняла глаза, встретившись взглядом с Ардарэном. — Солнца светят сегодня тебе, Маэдир Грэндан. Но ты будешь выслан из армии и отправишься так далеко, откуда вряд ли вернёшься прежним... Если вернёшься».

«Вот так честь, мой генерал, — усмехнулся Маэдир. Было заметно, с каким облегчением он выдохнул эти слова. — Благодарю тебя. И Кэтила Тамиэля».

Кэтил не удостоил его взглядом.

Мэйриадок успел пожалеть, что остановил свой выбор на «Кадде и её правителях». Начиналось всё, по традиции, с первого короля Мэйрана, сухо отражая факты его биографии — даже Тхаймару был посвящён всего один абзац, — и заканчивалось отцом короля Аргэнда, дедушки Мэйриадока. Уж историю своего рода король знал хорошо.

То ли чтение было слишком тоскливым, то ли Тэймарт отсутствовал действительно долго, но Мэйриадоку надоело стоять с тяжёлым фолиантом в руках, и он уселся на пол, постелив накидку. С удовольствием скрестил не стянутые на щиколотках ноги, уложил том себе на колени и попытался сосредоточиться, как вдруг услышал чьи-то крадущиеся шаги.

— Тэймарт? — позвал он, поворачивая уши на звук. С чего бы ему красться?

Рука Мэйриадока скользнула под платье. Нащупала рукоять фамильного клинка. Мэйриадок искренне надеялся, что применить его не придётся, однако готовился ко всему.

Из-за дальнего стеллажа, за которым не видно было дверь, высунулась взъерошенная голова. Лохматые волосы слиплись, падая на худое скуластое лицо. Очень и очень бледное. На нём выделялись блёклые, слегка навыкате глаза.

По этим выпученным глазам и бледному лицу король понял — сумеречник.

Сердце глухо забилось под тесным платьем. Мэйриадок думал, что ему стоило бы встать, но не хотел копаться, боясь упустить сумеречника из виду.

Ему почему-то вспомнились слова министра Эйнури про вольер с диким животным. И сейчас Мэйриадок чувствовал себя в этом самом вольере. И даже не знал, на чьём месте — человека или животного...

— Светлый король Кадды, — проскрипел сумеречник. — Не бойся. Я просто пришёл на тебя посмотреть.

«Действительно — кто из нас ещё диковинный зверь?..»

Мальчишка поднял вверх перемотанные грязным бинтом ладони. Безоружен — это хорошо. Впрочем, его зубы... и ногти... Мэйриадок прикинул, сумеет ли вовремя выхватить кинжал. А пузырёк с синесветом?..

— Надеюсь, ты не казнишь меня, — пробурчал сумеречник, — если я просто на тебя взгляну?

Что-то в его лице показалось Мэйриадоку знакомым, и спустя мгновение тот понял, что — сумеречник был неуловимо похож на Тэймарта. Лицо, правда, вытянутое и бледное, а глаза светлые, но та же складка пролегала между бровей, те же тонкие губы нервно сжимались в линию от волнения.

— Ты брат Тэймарта? — спросил Мэйриадок, и сумеречник опешил, словно не ожидал, что король вообще соизволит обратиться к нему.

Насупившись, он кивнул. Дальше стеллажа не пошёл, оставаясь шагах в пятнадцати от короля.

— Старший, должно быть? — продолжил Мэйриадок, надеясь отвлечь, если, конечно, в его голове зрел какой-нибудь коварный план.

— Ну да, старший. Я и в форте самый старший. Мне двенадцать. Ну, почти.

«Таким должен был быть мой сопровождающий, — подумал король. — Моего возраста или чуть старше. А что, если все старшие мальчики здесь — сумеречники, и его не выбрали лишь поэтому?..»

— Я тоже неплохо форт знаю, — чуть осмелев, заговорил сумеречник. — Ходы там всякие. Я мог бы, ну... если тебе понадобится...

— Хм... — Мэйриадок выдавил из себя напряжённую улыбку. — Если понадобится, непременно обращусь. Как же тогда твоё имя, будущий воин Кадды?

— Агэл! — раздался каркающий голос, прежде чем сумеречник успел открыть рот. — Что ты здесь забыл?!

Опираясь на длинную палку, в библиотеку вошёл... определённо, человек, но от увиденного у Мэйриадока на холке зашевелились волосы.

Безбровое, лишённое морщин лицо — вместо них его покрывали шрамы, схваченные широкими швами, — с застывшим навсегда хмурым выражением оборотилось к королю. Светлые глаза, очень живые, впились в самую его душу, ещё не зная, что это бесполезно.

Если бы на его груди не поблёскивал массивный ромб — кулон учителя, — Мэйриадок мог бы подумать, что это кто угодно: от убийцы из банды Заката до ходячего мертвеца из детских страшилок.

Агэл посмотрел на ужасное существо без страха, но неприязненно.

Чудовище повернулось к королю.

— Осветите Солнца твой путь, мой король, — прокаркало оно, воздержавшись от поклона — спина его и так была согбенной. — Где твой сопровождающий?

Услышав торопливый топот мальчишеских ног, залатанный пустынник гадко усмехнулся безгубым ртом.

Тэймарт вбежал в библиотеку с огромной книгой наперевес. Дыхание его сбилось, воздух со свистом входил и выходил из лёгких.

— Не стоит оставлять короля одного в форте, полном сумеречников, Тэймарт.

— Учитель Арцэйл... — Тот ответил кивком, не поклоном, и учитель недовольно сощурился.

— Когда рядом столько надёжных учителей, — наконец выдавил Мэйриадок, — мне не о чем беспокоиться.

— Благодарю за доброе слово, мой король. Но на твоём месте я бы держал оружие наготове.

Мэйриадок разглядел механизм, прилаженный к его руке, и понял, что это такое.

— Я держу.

Мэйриадок вытянул из-под складок одежды навершие королевского кинжала.

Глаза Арцэйла жадно заблестели.

— Мэйронит, — протянул он со знанием дела. — Королевский металл. Мощное оружие в умелых руках.

— Они достаточно умелые, учитель Арцэйл. — Король подумал, что речь идёт о клинке.

Навершие вновь спряталось в складках. Глаза учителя так и смотрели туда, где оно было мгновение назад.

Мэйриадок поднялся, вернул «Кадду и её правителей» на полку и, ухватив Тэймарта за локоть, потащил к выходу. Сумеречник хотел кинуться вслед за ними, но учитель остановил его резким окликом. Мальчишки стрелой слетели вниз по лестнице.

Тэймарт, побледневший, со сжатыми губами, выдавил:

— Этот сумеречник... Агэл... хотел что-то сделать тебе? Я не должен был...

— А говорил, сумеречники не ходят в библиотеку, — буркнул Мэйриадок, справляясь с волнением. Он только сейчас убрал руку от тайника с кинжалом.

— Он не должен был появиться здесь. Он же...

— Его я испугался меньше, чем вашего учителя, — перебил его король. — Что он у вас вообще ведёт?!

— Ох... Преподаёт географию и военные дисциплины. — На недоумённый взгляд Мэйриадока, который красноречиво говорил: «Как калека может учить сражаться?», Тэймарт ответил: — Не недооценивай его, мой король. Он многому может научить. Например, тому, что враг никогда не будет сражаться по-честному. Мы учимся драться грязно.

— Стой, Агэл!

Лишённая безымянного пальца рука Арцэйла ухватила его за локоть. Сумеречника, совсем недавно пытавшегося его убить.

Если бы Агэл захотел — cейчас для этого было самое время.

Но мальчишка замер посреди библиотеки, встрёпанный, грязный после темницы, и только обернулся к учителю, глядя исподлобья. Нет, Агэл всё-таки не дурак, как многие его собратья по несчастью — он прекрасно знает, что с ним сделают, если он убьёт учителя во время королевской инспекции. Особенно когда на первый раз его уже простили.

— Ты всегда стремился быть важным, Агэл, — начал Арцэйл, не выпуская его локтя. — Хотел быть лучше сопляка Тэймарта, которому выпала великая честь сопровождать короля. Но что, если я скажу тебе, что для тебя тоже есть одна крайне важная миссия?

— Какая? Драить отхожие места? — буркнул сумеречник.

— Если будешь перебивать, не узнаешь.

Агэл надулся, но замолчал. Даже прикусил язык, чтоб наверняка.

— Ты сослужишь очень нужную службу директору Маэдиру. Именно его милости ты обязан тем, что отсидел в темнице вместо заслуженной порки. И если ты поможешь ему сейчас, он не только простит тебя, но и как-нибудь наградит.

Глаза Агэла чуть не вылезли из орбит. Он повернулся к учителю всем телом и уже не думал бежать.

— Король скоро уедет и никогда не вспомнит о Тэймарте. А мы твою помощь не забудем. Ну же, Агэл, кроме тебя нам некого просить. Ты лучший в этом форте, только тебе наш директор доверяет по-настоящему.

В тот момент можно было даже поверить, что некогда Арцэйл был тем красноречивым прохвостом, каким любил себя представлять после случившегося. Умел быть убедительным, скрывая гниль своей души. Улыбался рядом редких зубов, как будто все его зубы были целы, проникновенно заглядывал в глаза.

Если кто и почувствовал бы подвох, то только не Агэл.

— Так чё нужно, учитель Арцэйл?

Во дворе упражнялась с копьями королевская стража. Кэол отдавал отрывистые команды и сам взмахивал копьём, показывая, как надо. Ни одного лишнего движения, ни одного лишнего слова.

Кэол поклонился, когда Мэйриадок и Тэймарт вышли на Солнечный свет. Стража последовала примеру командира, приветствуя короля.

— Мой король, генерал просил передать, что полевая тренировка начнётся через тридцать лучей, — сообщил Кэол почти мимоходом. Он даже не запыхался. — Ты и Тэймарт должны быть здесь.

Тэймарт невольно засмотрелся на пограничных воинов, и Мэйриадок поторопил его.

— Известно, в Пограничье используют луки, — тихо сказал Тэймарт, когда они подходили к южной башне. — Вы привезли их с собой, мой король?

Мэйриадок вспомнил довольно унизительную процедуру сдачи луков перед отправлением, что даже поморщился.

— Нет. Мы чтим пустынные традиции и не берём с собой оружие, которое может посрамить честь воинов из этих мест.

Тэймарт кивнул. Он хотел было спросить что-то ещё, но вдруг из глубины форта донёсся всё тот же знакомый вой.

Сначала тихий, вой постепенно нарастал. Мэйриадок похолодел. Сейчас, вот сейчас то, что Тэймарт назвал птицей сив, завопит, разнося крик над стенами форта, и кровь застынет в жилах!

— Тэймарт! Вой слышится оттуда. Я точно это знаю! — Мэйриадок вцепился в его локоть, задержав у решётчатых ворот в темноту. К ним вёл один из коридоров южной башни, откуда ощутимо тянуло холодом.

Тэймарт замер как вкопанный. Вгляделся в чёрную пасть форта, забранную «намордником» из решётки. Затем успокаивающе накрыл ладонь короля своей.

— Это бывшие темницы, мой король, — произнёс он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — В них часто гуляет ветер.

Мэйриадок выглянул во двор на стражников. Те продолжали упражняться с копьями как ни в чём ни бывало.

— Лучше пойти дальше. — Тэймарт потянул его за собой, но Мэйриадок не двинулся. Прислушался, чтобы понять, что ему примерещилось. — Там всё равно нет ничего интересного.

— Прям совсем ничего? — Мэйриадок повернулся к нему. Он был очень серьёзен. — Даже старых пыточных устройств?

— Совсем ничего, — уверенно ответил Тэймарт. — Эти темницы слишком старые, их перестали использовать несколько веков назад. Обычно там темно и сыро, плесень да голые стены. Ветер только воет, но мы уже привыкли.

— Что, совсем ничего не осталось? Форт же использовался как музей. Разве в музеях не устраивают целые представления в старых пыточных камерах? — удивился Мэйриадок. — Посетители любят такое. Даже у нас во дворце оставалась такая ещё со времён пятого поколения, я спускался туда с ребятами. Вы лазали туда вообще когда-нибудь? — Он снова кивнул на решётчатые ворота.

— Лазали, мой король. Нет там ничего интересного, — строго сказал Тэймарт.

Мэйриадок, насупившись, взглянул на него, как смотрел на Ардарэна, когда тот что-то ему запрещал. Например, пробовать солнечную воду.

— Ну и ладно, — буркнул он. — В конце концов, я могу в любой момент спуститься туда с ревизией. Буду ходить с умным видом: «Так, а вот эту дыбу вы давненько не смазывали!», ха-ха!

Тэймарт натянуто улыбнулся и хохотнул.

— Ладно, пошли. — Мэйриадок обернулся на Кэола и его солдат. — Если они узнают, устроят истерику, что я лазаю куда не надо.

Наконец, он повёл плечом, отвернулся от тёмного провала и направился вверх по лестнице. Тэймарт, переведя дух, последовал за ним.

Мэйриадок занавесил окно, взметнув тучу пыли, от которой сам едва не закашлялся. Разогнав сероватое облачко руками, юный король обернулся к Тэймарту. Тот положил тяжёлую книгу на стол.

Король опустился на своё ложе, Тэймарта пригласил сесть напротив на кровать Ардарэна.

— Скажи честно, ты устал ходить, Тэймарт? — спросил Мэйриадок, переводя взгляд с его лица ниже, на рвано вздымающуюся грудь.

— Нет, мой король, — ответил тот не задумываясь.

— Может, я, конечно, и ошибаюсь, ведь я не лекарь, но у тебя наверняка сломаны рёбра.

Судя по дёрнувшимся ушам Тэймарта, Мэйриадок угадал. Ну или очень к тому близок. Он даже порадовался: если не было интуиции, оставались глаза.

— Да, мой король, — вздохнул Тэймарт. — Но они уже почти зажили.

— Корсет ты, тем не менее, всё равно носишь. Там, под одеждой, я вижу утолщение.

Тэймарт вместо ответа задрал рубашку и показал королю упакованный в плотный материал торс.

Мэйриадок не ожидал такого наглядного ответа, и инстинктивно отстранился. Тэймарт оправил рубашку.

— Это что, у вас тут все так?..

Тэймарт кивнул, повёл плечом.

— Травмы на тренировках? — продолжил допрос Мэйриадок. — Чем это, мечами?

— Угу. У моего старшего брата рука тяжёлая, уж особенно, когда в ней меч, — усмехнулся Тэймарт. — Бьёт со всей дури.

— Это тот самый, который заходил в библиотеку? — Кивок. — Ничего себе, как он тебя отделал. А ты его?

— Ну, так... Недавно вымазал ему лицо слизью многоножки.

Мэйриадок скривился, прикусил язык.

— Серьёзно? Зачем?! И... как? Ты что, специально давил её?

— Да нет, так получилось. Почти случайно. У нас тут всякое бывает, в ход пускаем любое, что может стать оружием.

— И зубы с ядовитой слюной, да?

Тэймарт повёл плечом. Насчёт ядовитой слюны он очень сомневался, но переубеждать короля не стал. Всё-таки пузырёк синесвета не помешает.

— Странно, что вы можете драться чем угодно, а луки использовать презираете.

— Оружие дальнего боя издавна считается нечестным, мой король, — начал пояснять Тэймарт.

— Это я знаю. Слышал от генерала уже множество раз. Что убивать на расстоянии — недостойное истинного воина дело и всё в том же духе.

— Ты ведь хороший стрелок, мой король? — вдруг спросил Тэймарт. — Как твой отец, король Аэрик?

Мэйриадок помрачнел. Отвёл взгляд, посмотрел, как в протёртые шторы врезается муха, пытаясь вырваться на волю, в жар пустынного дня.

— Нет, Тэймарт. Меня, конечно, учили стрелять, но... Мне всё же нравятся клинки.

Он достал из-под платья фамильный кинжал. Взялся за узорчатую рукоять, медленно потянул клинок из ножен. Тэймарт смотрел как заворожённый.

Сверкнуло бирюзовое золото. Мэйриадок взмахнул кинжалом раз, другой, крутанул в пальцах и, подбросив, поймал.

— Кинжал Дайериэлов! — воскликнул Тэймарт. — Королевский металл мэйронит! — Он подался вперёд, чтобы рассмотреть.

— О да! — горделиво сказал Мэйриадок и сам полюбовался бирюзово-золотым лезвием. — Бабушка научила меня владеть им. Это первое, чему учится Дайериэл, приходя в Солнечный мир.

— Кольцо тоже... металл?.. — Тэймарт указал на массивное кольцо, сползающее с большого пальца левой руки короля.

— Королевский? Ага. — Мэйриадок покрутил кольцо, перевернув гравировкой вверх. Солнечный крест, символ каддской монархии.

«Ради этого бирюзового с золотом куска железа Арцэйл, да и многие другие, пошли умирать в Западные горы...» — пронеслось в голове у Тэймарта.

— Всё это было сделано при Первом короле Мэйране, — сказал он. — Прошла тысяча лет...

Мэйриадок поглядел на кинжал, который лежал в его открытых ладонях.

— И десять поколений, — продолжил король мысль Тэймарта. — Забавно, правда: я — десятый из рода, кхай-тэ Мэйрана, и ты — кхай-тэ Тхаймара...

Сердце Тэймарта пропустило удар. Если бы Мэйриадок умел чувствовать, заметил бы перемены в ауре мальчика, но Солнца миловали.

— Я хочу быть похожим на того, в честь кого меня назвали, — сказал король. — А ты, Тэймарт? Ты чувствуешь себя кхай-тэ?

— Великий Тхаймар вдохновляет меня, мой король, — ответил Тэймарт и не слукавил. — Не знаю, насколько я достоин быть его кхай-тэ, но я надеюсь встретиться с ним в Лучшем мире и не стыдиться всего, что совершу в своей жизни.

Мэйриадок играл кинжалом, гладя плоскую часть лезвия пальцами. Тэймарт не мог избавиться от встающей перед глазами картины: Мэйран берёт в правую руку этот самый кинжал и вырезает на левой ладони знак клятвы...

— Если ты хорошо послужишь мне, это уже будет один из таких поступков, которыми ты будешь гордиться, а не стыдиться, — улыбнувшись, сказал Мэйриадок. — Хотя, нет... Не «послужишь», а... поможешь. Нет, тоже не то слово...

— «Послужишь» было сказано верно, — заметил Тэймарт.

— Я мог оскорбить тебя. Пустынники не служат.

— Служат, мой король. И это тоже для них честь, когда они служат достойному.

Мэйриадок долго смотрел на Тэймарта, поигрывая кинжалом. Крутил его, упёртый остриём в постель, держа двумя пальцами за навершие.

— Раз так, Тэймарт, — торжественно произнёс Мэйриадок, — как мой сопровождающий, ты хорошо послужишь мне, когда расскажешь, что творится в этом форте. Про сумеречников. Про то, насколько они опасны. Чего мне стоит остерегаться, кто из учителей на что способен... как ваш директор, Маэдир Грэндан. Ты — моё доверенное лицо, Тэймарт, понимаешь? Это очень важно, я рассчитываю на тебя.

Тэймарт серьёзно взглянул на него.

— Вот, например, этот одноглазый. Он...

Вдруг за окном раздался звучный удар в гонг, и как раз «этот одноглазый» зычно прокричал:

— Подтягиваемся, подтягиваемся, парни! Мы же хотим показать Светлому королю, что наш форт всем фортам форт? То-то же! Шевелитесь!

Мэйриадок откинул штору и выглянул во двор. Кэол и стражники разошлись, и вместо них двор заполняли сумеречники. Они волокли — кто на плечах, кто по земле — тяжёлые мешки.

— Тренировка скоро начнётся, мой король...

— Знаю, вижу! — проворчал тот. — Сейчас, я...

Он резко поднялся с кровати и чуть не повалился на ноги — живот пронзила резкая боль, словно насквозь вошла стрела. Мэйриадок обхватил себя руками и повалился обратно на кровать. Никакой стрелы из него, к счастью, не торчало, но живот резало немилосердно.

Над ним склонилось побледневшее лицо Тэймарта.

— Мой король! Что с тобой?

Когда мальчик коснулся его плеча, тот почувствовал тепло. Похожее исходило от Ардарэна. И оно всё-таки действовало.

Боль слегка утихла, оставляя после себя ощущение развороченной в самом нутре дыры.

— Что случилось, мой король? — обеспокоенно спросил Тэймарт, продолжая держать руку на его плече.

— Чего-то в животе резануло... — пробурчал он. — Но что, понятия не имею!

Однако к горлу поднималась горечь, по вкусу напоминавшая ту серую кашу из кореньев, съеденную за завтраком.

— Вот Сумрак... Кажется, переел я вашего местного «лакомства». Этот Маэдир вообще куда смотрит?! Да этим травануться можно!

— Может, тебе не стоит посещать тренировку? Давай я схожу за генералом, и...

— Нет уж, Тэймарт, я пойду. Это, в конце концов, моя ревизия! — проворчал Мэйриадок, мужественно поднимаясь на ноги. Тэймарт его больше не держал, но и дурнота не возвращалась. — К тому же мне уже лучше. Всё, идём, пока сюда не поднялся Кэол и не решил проводить меня!

Он схватил Тэймарта за локоть и поволок к выходу.

Тот печально обернулся на «Сказания Кадды», оставленные на столе, до которых они так и не успели добраться.