П.Я. Чаадаев как критик либерального мировоззрения.

П.Я.Чаадаев является неоднозначной фигурой в общественно-политической мысли России. Во многом это связано из-за того, что большинство знают его только из-за нашумевшего 1 письма, на основе которого делаются статьи о том, что Чаадаев основоположник развития либеральной мысли в России. Однако так ли это на самом деле? Изучив внимательно главный труд Чаадаева «Философские письма», мы увидим, что в них содержится серьезная критика основы либерального мировоззрения – индивидуализма.

«Но одним из важнейших указаний так понимаемой истории было бы закрепление в памяти человеческого ума относительных степеней народов, исчезнувших со сцены мира, и установление в сознании живых народов ощущения тех судеб, которые они призваны выполнять. Всякий народ, ясно воспринимая различные эпохи прошедшей жизни, видел бы в истинном свете и настоящее свое положение и умел бы предвидеть тот путь, который ему надлежит пройти в будущем. У всех народов образовалось бы истинное национальное сознание, состоящее из некоторого числа положительных идей, очевидных истин, выведенных на основе их воспоминаний, из твердых убеждений, которые господствовали бы в большей или меньшей мере над всеми умами и направляли бы их к одной и той же цели. И тогда национальности, которые до сих пор лишь разделяли людей, избавившись от ослепления и от страстного преследования своих интересов, объединились бы для достижения согласованного и всеобщего результата; тогда все народы протянули бы, может быть, друг другу руки и вместе пошли бы к одной цели».

«Я знаю, наши мудрецы обещали, что это слияние умов произойдет благодаря философии и прогрессу знаний вообще, но если рассудить, что народы, хотя они и сложные существа, на самом деле существа нравственные, подобно личностям, а следовательно, что один и тот же закон властвует в духовной жизни тех и других, то, очевидно, деятельность великих семей человечества по необходимости зависит от личного чувства, вследствие которого они сознают себя как бы выделенными из остальной части человеческого рода, имеющими собственное свое существование и свой личный интерес. Это чувство является необходимой составной частью мирового сознания, оно составляет как бы Я собирательного человеческого существа. Следовательно, в наших чаяниях грядущего благоденствия и беспредельного совершенствования так же невозможно сразу устранить величайшие личности человечества, как и ничтожнейшие, из которых те составляются. Следовательно, их надо принять безусловно, как принципы и средства к более совершенному существованию. Поэтому космополитическое будущее, обещаемое философией, не более, чем химера. Сначала надо заняться выработкой домашней нравственности народов, отличной от их политической морали; им надо сначала научиться знать и оценивать самих себя, как и отдельным личностям; они должны знать свои пороки и свои добродетели; они должны научиться раскаиваться в ошибках и преступлениях, ими совершенных, исправлять совершенное ими зло, упорствовать в добре, по пути которого они идут. В этом заключается, по нашему мнению, первое условие настоящей способности совершенствования для народов, как и для отдельных личностей; как те, так и другие для выполнения своего назначения в мире должны опереться на пройденную часть своей жизни и найти свое будущее в своем прошлом».

«Да, сомнения нет, имеется абсолютное единство во всей совокупности существ: это именно и есть то, что мы по мере сил пытаемся доказать; скажу больше: в этом-то и заключается символ веры (credo) всякой здравой философии. Но это единство объективное, стоящее совершенно вне ощущаемой нами действительности; нет сомнения, это факт огромной важности, и он бросает неизреченный свет на великое ВСЕ: оно создает логику причин и следствий, но оно не имеет ничего общего с тем пантеизмом, который исповедует большинство современных философовё, – пагубное учение, сообщающее ныне свою ложную окраску всем философским направлениям и ввергающее все до единой современные системы, как бы они ни расточали своих обетов в верности спиритуализму, в необходимость обращаться с фактами духовного порядка совершенно так, как будто они имеют дело с фактами порядка материального».

«Для суждения о народах надо исследовать общий дух, составляющий их сущность, ибо только этот общий дух способен вознести их к более совершенному нравственному состоянию и направить к бесконечному развитию, а не та или другая черта их характера».

Мы можем констатировать, что для Чаадаева индивидуализм есть отрицание фундаментального единства, лежащего в основе бытия и всего человеческого мира; это отрицание принципа авторитета, который через промежуточные стадии вновь присоединяет мимолетного индивида к внешнему источнику справедливости и власти; это отрицание того принципа свободы, который может быть действительно достоин своего названия, когда он освобождает человека от тирании его желаний и заставляет выбирать по своей воле то, что имеет более высокую ценность, чем удовлетворение низменных потребностей; это отрицание принципа долга, лежащего в основе нравственного мира, и утверждение принципа прав — тех, которые являются вечным источником всех человеческих бед и пороков; это отрицание духовной сущности человека и утверждение, что главное для человека — его материальное, экономическое или телесное благополучие, которое якобы стоит страданий, позора или смерти любого другого существа; это прославление каждого отдельного человека как центра и владыки Вселенной и апофеоз его индивидуальных страстей и желаний.

Очень правильно Петром Яковлевичем было обозначено то, к чему привело господство индивидуалистической концепции.

«Один из важнейших вопросов, какой может задать себе историческая наука: реформация вернула мир в разобщенность язычества, она восстановила основные индивидуальные черты национальностей, обособление душ и умов, она снова отбросила человека в одиночество его личности, она попыталась снова отнять у мира все симпатии, все созвучия, которые Спаситель принес миру. Если она ускорила развитие человеческого разума, то она в то же время изъяла из сознания разумного существа плодотворную, возвышенную идею всеобщности и единства, незаменимый источник истинного прогресса человечества, т.е. прогресса беспредельного».

«И тогда, сударыня, взору мудреца, оглянувшегося на прошлое, мир, каким он был в момент, когда сверхъестественная сила заставила ум человеческий принять новое направление, предстанет его воображению в его настоящем свете, – развращенным, окровавленным, изолгавшимся. Он бы понял, что тот прогресс народов и поколений, которым он так восхищался, привел их на самом деле лишь к одичанию, неизмеримо более жалкому, нежели в тех народах, которые мы называем дикими; и как доказательство того, насколько несовершенны были цивилизации древнего мира, он, без сомнения, убедился бы, что в них не было никакого принципа длительности и непрерывности. Глубокая мудрость Египта, пленительные красоты Ионии, доблести Рима, блеск Александрии, что с вами сталось? – спросил бы он себя. Блестящие цивилизации, древние как мир, вскормленные всеми силами земли, связанные со всеми славами, со всеми величиями, со всеми господствами и, наконец, с самой мощной властью, когда-либо попиравшей землю, как могли вы исчезнуть с лица земли? К чему же вела вся эта работа веков, все эти гордые усилия духовной природы, если новые народы, не принимавшие в этом участия, должны были однажды все это разрушить, ниспровергнуть это великолепное здание и запахать его развалины? Для того ли человек возводил здание, чтобы увидеть когда-нибудь все произведения своих рук обращенными в прах? Для того ли он так много скопил, чтобы все это однажды потерять? Для того ли он так высоко поднялся, чтобы затем тем ниже пасть?»

Результатом таких мироустановок стало то, что целая область ценностей, которые человек ставил как вещи высшей ценности и для осуществления которых готов был бороться и страдать, постепенно утратила опору своей веры и была поглощена тем морем пессимизма и отчаяния, что затопляло саму жизнь человечества. Тогда был поставлен вопрос: является ли индивидуализм истинным ответом на поиски правильной философии жизни? В самой природе человека заложено следующее: он не может долго оставаться удовлетворенным предположением, что жизнь духа завершается заботой о телесном благополучии индивида и что ему не остается ничего другого, кроме как есть, пить и производить на свет других детей, которые будут есть, пить и иметь детей. Повторение этого кажущегося вечным цикла никогда не может остановиться. Поскольку человек не может быть удовлетворен этим предположением, то всякая система индивидуальной и общественной жизни, основанная на истине фундаментальной животности человека, неизбежно обречена на неудачу.

Поэтому в качестве противопоставления индивидуализма Чаадаев выводит формулу единства, именуемую экуменизмом, который можно обозначить идеей общества, понимаемого как жизненное единство, живой организм, как совместная жизнь не только с народом, но и с Богом и его мертвыми. Особым моментом является то, что присутствие умерших в экуменической идее - это не абстракция, а реальность; наши мертвые это, прежде всего, наши герои. Мы не можем отделять себя от них, они как силы, освободившиеся от человеческой обусловленности, пронизывают и поддерживают нашу высшую жизнь.

«Именно на традиционных идей человеческого рода основана жизнь народов; именно из этих идей вытекает их будущее и происходит их нравственное развитие. Народы живут только сильными впечатлениями, сохранившимися в их умах от прошедших времен, и общением с другими народами. Этим путем каждая отдельная личность ощущает свою связь со всем человечеством. Необходимо, чтобы каждый из нас сам пытался связать порванную нить родства. Народы – существа нравственные, точно так, как и отдельные личности. Их воспитывают века, как людей воспитывают годы. И заметьте, что речь идет здесь не об учености, не о чтении, не о чем-то литературном или научном, а просто о соприкосновении сознаний, о мыслях, которые охватывают ребенка в колыбели, окружают его среди игр, которые нашептывает, лаская, его мать, о тех, которые в форме различных чувств проникают до мозга его костей вместе с воздухом, которым он дышит, и которые образуют его нравственную природу ранее выхода в свет и появления в обществе. Хотите знать, что это за мысли? Это мысли о долге, справедливости, праве, порядке. Они происходят от тех самых событий, которые создали там общество, они образуют составные элементы социального мира тех стран. Вот она, атмосфера Запада, это нечто большее, чем история или психология, это физиология европейского человека. Лучшие идеи, лишенные связи и последовательности, как бесплодные заблуждения парализуются в нашем мозгу. В природе человек теряется, когда он не находит способа связаться с тем, что было до него и что будет после него; он тогда утрачивает всякую твердость, всякую уверенность; не руководимый ощущением непрерывной длительности, он чувствует себя заблудившимся в мире. Такие растерянные существа встречаются во всех странах. Тут вовсе не то легкомыслие, в котором когда-то упрекали французов и которое, впрочем, было не чем иным, как легким способом постигать вещи, что не исключало ни глубины, ни широты ума, вносило столько прелести и обаяния в обращение; тут беспечность жизни без опыта и предвидения, не имеющая отношения ни к чему, кроме призрачного существования личности, оторванной от своей среды, не считающейся ни с честью, ни с успехами какой-либо совокупности идей и интересов, ни даже с родовым наследием данной семьи и со всеми предписаниями и перспективами, которые определяют и общественную и частную жизнь в строе, основанном на памяти о прошлом и на тревоге за будущее».

В завершении своего эссе об анализе творчества П.Я. Чаадаева, хочется отметить, что в « Философских письмах» поднимается важность выведения на первый план вопроса единства национальной общности при экономических, политических, культурных и военных столкновениях в эпоху глобальных изменений. Индивидуальное отходит назад, и человек меньше думает о комфорте и излишках. Центр сосредоточения всех мыслей и действий каждого — будущее страны. Как правило, это происходит естественным образом, но крайне важно направлять данный процесс осознанно и планомерно. Такой подход позволит быстрее собрать весь народ вокруг общей цели. Чаадаев подчеркивает необходимость последовательной работы по воспитанию национального самосознания и развитию новой идентичности на основе вечных ценностей, преемственности поколений и будущих побед. С этим выбором нельзя не согласиться, так как выведение таких критериев в качестве приоритетных для преодоления духовно-нравственного кризиса, атомизации – есть главная сейчас цель, от достижения которой зависит судьба России. Мы живем в период, когда Россия может выйти из кризиса за счет сплочения русского и коренных народов и действий, направленных на это. У каждого из нас есть интеллект, энергия и навыки, которые окажут роль в духовном возрождении русской нации. Эти ресурсы необходимо мобилизовать в большом порыве. Если мы сможем объединить всех национально мыслящих людей по всей России, у нас получится, как в прошлом это сделали наши предки, сплотившись встать на защиту нашей Родины и народа, противостоять темным силам, угрожающим русской идентичности. Сколько бы против нас ни было вражеских сил, не забывайте, что в каждом из вас есть национальных дух, который является нашей верой в свой народ и его самобытность. Именно этот дух был в наших предках, когда они отражали иноземную экспансию.

В России ведутся боевые действия не только на фронтах, а в душах и умах граждан. Если в это судьбоносное время мы не возродим Русский Дух, не пробудим Русский народ, Россия погибнет. Время и ситуация в России столь драматичны, что требуют от нас думать только о России, о возрождении ее Духа, ее Веры - без этого нам России не спасти, без этого Русский народ обречен на погибель, а погибнет Русский народ, - не спасется ни один народ России. В это время, когда Русских предают каждый день в тылу, когда русская кровь льётся рекой на полях сражений, мы взываем к объединению Русского и коренных народов в фашину, которая выметает всё лишнее. В каждом из нас заложено будущее русского народа. Мы сами должны вести свой народ через наш труд, нашу решимость, упорство, стойкость. И тогда мы сможем подняться вновь и сделать Россию великой, как это делали в прошлом наши праотцы. Они не получили такую огромную территорию, инфраструктуру даром. Им пришлось трудиться в поте лица и проливать свою кровь, дабы их потомки жили в мире и были уверены в завтрашнем дне. Наши предки с небес ожидают от нас, что мы сделаем все, чтобы сплотиться вновь и преодолеть смуту, подобно той, которая была в 1612 году. Мы не должны подвести их. Это наша обязанность перед ними и будущими поколениями!

Бакало Максим, студент 3 курса СГЭУ