Разработка теории контргегемонии. Статья 1. К.М.Новиков «Грамши и неограмшизм»

Грамши и неограмшизм

Понятие «гегемон», являющееся одной из центральных категорий грамшизма, берет свои корни в рамках российской социал-демократии. Одним из первых его употребил меньшевик Плеханов. При разборе природы классовой борьбы в Российской империи, он указал на тот факт, что пролетариат здесь обладает большей силой, чем буржуазия, что дает повод считать его “классом-гегемоном”. В последствии за это понятие ухватились В.И. Ленин и Л. Троцкий. В своих трудах они развивали высказанную Плехановым идею о ведущей роли рабочего класса в буржуазной революции. Однако со своей стороны ими была высказана мысль, что пролетариату необходимо воспользоваться собственным численным преимуществом и слабостью буржуазии для скорейшего установления социалистического строя.

Грамши испытывал неподдельный интерес к опыту большевистской революции. Однако нельзя утверждать, что он полностью разделял ленинское определение «гегемонии». В чем отличие грамшистского определения «гегемонии» от ленинского? Лестер выделяет 3 основополагающих пункта:

-Ленин использует понятие «гегемония» как элемент своего стратегического плана по захвату власти. Грамши же на основе этого концепта выстраивает принципиально новую теорию, несколько пересматривающую главные постулаты марксизма.

-Для выявления сущности «гегемонии» Ленин пользуется традиционным марксистским классовым аппаратом. Грамши стремится расширить эти рамки, поскольку не все политические конфликты сводятся к классовому противостоянию и имеют экономическую основу.

-Ленин видел в гегемонии своего рода ускорительный процесс для приближения «неизбежной» социалистической революции. В то время как Грамши понимал под ней затяжную войну, когда “реакционный” правящий класс постепенно артикулирует интересы всех слоев общества в собственных интересах, создает и воспроизводит принципиально новую социальную модель (якобинцы и французская буржуазная республика), которой противостоят “прогрессивные” силы.

Иными словами, гегемония в интерпретации Грамши представляет собой активное массовое согласие социальных групп на господство класса гегемона, при крайней необходимости гегемон применяет жесткую силу. Грамши было выделено два типа такого согласия: пассивный и активный. Первый тип подразумевает артикуляцию интересов с их последующей нейтрализацией (Италия в период Рисорджименто); второй - поддержку специфических требований всех социальных слоев, что приводит к снятию наличествующих между ними конфликтов.

Как можно подорвать такое единство? Только проникновением в т. н. культурное ядро (определение ниже), нарушением созданных гегемонией связующих линий социального интереса. Но чтобы окончательно подорвать гегемонию, ее противник должен создать новый межклассовый союз, дабы приобрести собственную социальную опору. Здесь мы сталкиваемся с таким понятием, как гражданское общество. Грамши видит в нем то самое поле битвы, на котором сталкиваются претендующие на власть идеологии. Как и в древние времена, побеждает тот, кто сумел удержать за собой это поле, т. е. установил выгодное для себя общественное согласие.

Каким образом гегемония может удержать свое влияние? Здесь можно назвать три стратегии:

-«Разделяй и властвуй»: подрыв единства сил оппозиции и включение ее лидеров в собственную элитную группу; частичное выполнение требований оппозиционных групп;

-Бюрократизация общества: медленное “пережевывание” чиновниками протеста, сведенного к официальной переписке;

-Насилие.

Грамши выделяет в отдельные категории политический опыт России и Запада. Суть этого противостояния заключается в том, что государственные системы в первом и во втором случаях находились на разных этапах развития. Более ранний этап характеризуется полным отсутствием гражданского общества, идеологическая борьба здесь возможна лишь как лобовое столкновение с господствующим классом. Такую открытую борьбу Грамши обозначил термином “маневренная война”. Так на момент Октябрьской революции единственным методом борьбы с правящим режимом являлся насильственный захват власти. Страны Запада представляют несколько иную картину: там власть опирается на активное общественное согласие, поэтому сковырнуть ее стихийным революционным путем практически невозможно, всё вернется на круги своя. Потому что господство капитала проявляется не только через господствующий класс, но и через мировосприятия общества, органически неспособного взглянуть на мир без буржуазных очков. Поэтому Грамши с одной стороны, приветствовал стратегию большевиков, но отмечал при этом, что она эффективна только в слаборазвитых странах.

Для наглядной демонстрации теории Грамши нами была написана схема (Приложение 1), используя ее, мы на примере Веймарской Германии раскроем механизм работы буржуазной гегемонии. Напомним, что в контексте грамшизма понятие «гегемония» подразумевает под собой активное согласие большинства социальных слоев (или «классов», если использовать терминологию марксистов) с господством либеральных ценностей, которые охраняются политическим классом. Либеральные ценности, сознательно или бессознательно, разделяются всеми политическими или общественными движениями. Если кто-то позволяет себе их открыто оспаривать, он моментально вытесняется из общественной среды. На нашей схеме гегемония обозначена стрелками 1а и 1б. Общество Веймарской Германии, оболваненное либеральной пропагандой, держится за «достижения» ноябрьской революции, оно не желает возвращаться в кайзеровский времена, поэтому смиряется с установившимся режимом. Гегемония здесь проявляет себя как принятие всеми общественными слоями ценностей либерализма и парламентаризма (внутриполитический аспект), так и в активном признании Версальско-Вашингтонской мировой системы (внешнеполитический аспект), последний держится на боязни повторения Первой Мировой войны. Такое общество, которое сочетает в себе активное согласие с идеологией правящего слоя и силу государственного принуждения, Грамши предлагал называть интегральным (1а, 1б, 7).

Кто же в этом случае представляет собой контргегемонию (цифра 2 на схеме)? Для начала дадим ей определение. Контргегемония — отрицание мировоззрения господствующей общественной прослойки, которое царит в обществе, предложение собственной положительной повестки обществу. В реалиях Веймарской Германией, если следовать марксизму, таковой следует признать Баварскую Советскую республику, которая сочла достижения ноябрьской революции недостаточными и предприняла попытку навязать ей социалистическую повестку. Здесь мы видим активное сопротивление умеренному социал-демократическому курсу Веймара, выразившее себя в форме вооруженного восстания.

Более того, на примере Баварской Советской республики мы еще видим демонстрацию такого грамшистского термина, как «маневренная война» (3), под которым как раз понимается вооруженное столкновение с силами гегемонии с целью низвержения последней.

Здесь важно понимать, что, как марксист, Грамши желал видеть в качестве контргегемонии только левые силы. Всем остальным он отказывает в таком праве, на основании того, что последовательно отрицать буржуазное мировоззрение, с его точки зрения, можно только с коммунистических позиций. Но объективное рассмотрение вопроса показывает, что это не всегда бывает так. В нашем случае контргегемонией необходимо признать движение консервативных революционеров, которые радикально отвергали навязываемый Антантой либерализм, что наглядно было проявлено на примере путча Каппа-Лютвица. Последний был попыткой национал-консервативных сил вооруженным путем скинуть Веймарский режим. Контргегемонией в рамках исторического примера, раскрывающего модели отношений по теории Грашми, надо признать НСДАП, которая также строила свое мировоззрение на последовательном отрицании либерально-социал-демократического консесуса Веймара.

Чтобы победить, контргегемония должна расстроить содружество класса-гегемона с гражданским обществом. После этого она должна организовать новый союз слоев общества, уже во главе с самой собой. Для достижения этой цели контргегемония обязана четко осознавать фундаментальное отличие своего мировоззрения от умонастроения гегемонии, в противном случае первая постепенно сольется с последней. Только последовательное принципиальное отрицание идей гегемонии позволяет ее оппонентам сохранять единство.

Напомним, что такой метод борьбы, с точки зрения Грамши, в западных условиях мало эффективен ввиду наличия гегемонии. Поэтому им выдвигается другое понятие — позиционная война (4). Левые в Веймарской Германии не осознали этого вовремя, поэтому потерпели поражение от другой контргегемонии — НСДАП. Гитлер сумел взять на вооружение недовольство обычных немцев установившимся в результате ноябрьской революции режимом, который совершенно не справлялся с экономическими проблемами и ассоциировался с национальным унижением (Версальский договор). Грамши подчеркивает, что для разрушения могущества гегемонии атаковать ее нужно не с позиций глубоких научных теорий, которые простым людям, как правило, чужды и неинтересны. Гораздо эффективнее воздействие на бытовом уровне - экономические преимущества, или же вторжение в область бессознательного - образы и архетипы. Гитлер, как раз, сумел справиться с этой задачей. Он сумел умело эксплуатировать антисемитские мифы, кроме того, через обращение к архаичным знакам и символам национал-социалисты умело поставили себе на службу архетипы немецкого коллективного бессознательного.

Такое планомерное, долгосрочное воздействие на массовое сознание, в случае успеха увенчивается пассивной революцией (6). Само это понятие кажется несколько парадоксальным, под революцией принято подразумевать мгновенное активное воздействие, моментально переворачивающее весь порядок вещей. Такой революцией может закончится маневренная война, позиционная же стремится в первую очередь не к лобовому столкновению с противником (хотя последнее и не исключается совсем), но пытается изменить само умонастроение масс. Если ей это удается, то она разрушает установленную гегемонией общественную структуру ввиду того, что люди отказываются от активного согласия с навязываемым им идеологемами. Победа национал-социалистов Гитлера в 1933 г. как раз и была частным примером пассивной революции.

Каждая гегемония образует исторический блок (5), который, кроме господствующего слоя, включает в себя политическое общество (цифра 7, к нему относятся формальные государственные институты — армия и бюрократия), гражданское общество и ее интеллигенцию. В нашем примере, в исторический блок входят как политическая верхушка Веймарской Германии, так и рейхсвер с гражданским населением. Вне исторического блока находится только контргегемонистские группы, которые отказывается принимать навязываемые сверху правила игры. Таковыми были отряды фрайкоров.

Каждый новоявленный класс, с точки зрения Грамши, образует собственную интеллигенцию, которая выражает его специфическое, уникальное мировоззрение. Пролетариат, сформировавшийся в Германии благодаря индустриализации, стал в к. XIX в. таковым новоявленным классом. Из рабочего класса выделился такой слой, как инженеры, его собственная интеллигенция. Таковая интеллигенция была названа органической (8). Кроме существует т.н. традиционная интеллигенция (13), которая ранее имела господствующее положение, но лишилась его вследствии победы буржуазии. К ней Грамши относил духовенство, ученых, аристократию и проч. Традиционная интеллигенция считает себя независимой от гегемона, но при этом она не обладает собственным специфическим мировоззрением. В Веймарской Германии к традиционной интеллигенцией примыкали потомки германских князей, священники различных церквей, юристы, врачи и учителя.

Наконец, мы подошли к понятию «культурное ядро». В это понятие включается как скрепляемый им в единое целое исторический блок, так и вся совокупность политических, культурных, экономических ценностей и идеологем, на которые он опирается. К ним могут относится вера в науку и прогресс, права человека, демократию т д. Это ценности, в которых ни один член общества не имеет право сомневаться. Здесь перед нами самая тонкая область гегемонии, по сути именно она и обеспечивает могущество оной. Не случайно контргегемония для свершения революции стремится радикально преобразовать именно сферу идей, для того, чтобы победить в борьбе за умы масс. Со своей стороны гегемония борется за сохранение статус-кво, дабы и не допустить никаких вредных для себя изменений в культурном ядре. В нашем примере примером вторжения в культурное ядро является критика Гитлера либеральных и социал-демократических идеологем Веймарского режима. Причем он подчеркивал, что они чужды немецкому народу и вследствии этого вредны для него, потому что извращают настоящие ценности германской государственности. Такая пропаганда являет нам пример вторжения контргегемонии в культурное ядро. Другой пример контргегемонии нам предоставляет колониальная Индия — речь о соляном походе Ганди. Он вместе со своими сторонниками выпаривал соль из морской воды, демонстративно уведя людей с рабочих мест, где они обслуживали колониальную администрацию. Это действие положило начало кампании гражданского неповиновения колониальным властям, что в дальнейшем привело к уходу англичан из Индии.

Так называемые «неограмашисты» обратили свое внимание на сферу международных отношений. Они смогли применить созданный Грамши инструментарий к анализу мировой политики, последняя ими понималась как выражение буржуазной гегемонии. В условиях глобализации либеральная идеология выходит за пределы отдельных государств.

Этот процесс стартовал с эпохи Великих географических открытий, когда зарождавшийся европейский капитализм начинал свою экстенсивную политику. В результате сложилась иерархическая система, которая существует и по сей день: центр, полупериферия и периферия. К первому относится так называемые передовые страны Западной Европы и США. Именно они являются т. н. Глобальным гегемоном, который навязывает всему остальному человечеству собственные представления о политике, культуре, экономике, праве и т. д. Первенством здесь обладают англосаксонские страны (Англия, затем США), которые смогли при помощи политики свободных добиться мировой гегемонии. Именно англосаксонские страны и являются ключевым актором западной евро-американской гегемонии.

Дальше идет полупериферия. Страны, входящие в эту группу, обладают относительной самостоятельностью (несогласие с теми или иными либеральными положениями, наличие собственных промышленных мощностей, относительно боеспособная армия плюс наличие ядерного оружия), но ее экономика находится в тесном взаимодействии с центром мировой гегемонии. Это, собственно, и есть «цезаризм». Элита цезаризма серьезно связана с Западом, тем самым она фактически находится у него в заложниках. В то же время для сохранения легитимности она вынуждена перехватывать дискурс у консервативных интеллектуалов, создавая иллюзию суверенного государства, способного противостоять глобальному мировому порядку. Эту операцию проделывает цезаристская интеллигенция. Она аккумулирует консервативные идеи вместе с элементами модернистского дискурса, что обеспечивает двойную лояльность, как в глазах запада, так и у консервативного народного большинства. Однако в этой системе есть и глобалистская интелллигенция, являющаяся агентом процесса трансформизма. Глобалистская интелллигенция отвергает необходимость археомодернистской эклесии и выступает за политику тотальной модернизации. Как правило, она находится в тесном заимодействии с интелллигенции англосаксонских стран и воспринимает последнюю как пример для подражания.

Что касается стран периферии, то они напрочь лишены любой самостоятельности. Их положение практически ничем не отличается от колониального, несмотря на формальный суверенитет. Здесь фактически отсутствует промышленность, царит гиперинфляция, само государство находится в долговой яме.

Тем не менее есть несколько государств, которые благополучно существуют вне глобальной системы. К таковым относится, например, Иран. Такие страны являются закрытыми, влияние запада на них минимально. Гражданское общество практически поглощено традиционным.