Berlin: The Wicked City - 2 сессия
Детективы из Берлинских Сов:
Эрхарт Рихтер - 46 лет, эрудированный мужчина, бывший офицер полиции, интересующийся мистикой и оккультизмом
Якоб Шойлер - 39 лет, известный боксёр еврейского происхождения на излёте карьеры, коммунистический активист
Берта Кравчик - 15 лет, начинающая боксёрша из бедной польской семьи, молодая мать и очаровательная особа (мой персонаж)
Ильза Лангенберг - 25 лет, изящная молодая леди, занимающаяся проведением спиритических сеансов, гаданием на картах и хрустальном шаре и проводящая ритуалы для богатых клиентов
Дитрих Штамберг - 30 лет, искусный интеллектуал, посвятивший свою жизнь артистической деятельности – шоу с карточными фокусами
Гельмут Кёстер - 74 года, бывший военный на пенсии, патриот, превосходный кондитер, очень любит свою черепаху.
Берлин, 21 июня 1927 года, вечер в отеле «Эден»
Детективы прибыли в назначенное место – шикарный отель «Эден». В дорогой номер в пентхаусе их впустил слуга Фёдор, который был так же похож на личного шофёра и приветствовал вошедших на очень плохом немецком с сильным русским акцентом.
Чуть позже детективов приветствовал высокий хорошо одетый мужчина, представившийся Гавриилом Константиновичем, прося называть его Габриэлем на европейский манер и сообщил, что их организацию ему порекомендовали знающие люди для решения одной щекотливой проблемы.
Для начала он показал статью из газеты, которую детективы уже читали тем утром, сидя в кафе. В ней говорилось о самоубийстве маньяка по фамилии Грассман, на счету которого было множество жертв. Он умер накануне в своей камере, повесившись на простыне, проведя под следствием около месяца-двух после задержания, хотя перед полицией выказал готовность попасть в руки правосудия. Габриэль сказал, что прочёл в газете о том, что маньяк имел записную книжку, где отмечал имена своих жертв. Одна из них – девушка по фамилии Сосновски. Дата возле её имени, как констатировала газета, стояла 14 февраля 1925 года. Среди найденных тел девушку полиция не обнаружила и Габриэлю хотелось, чтобы детективы разузнали о её судьбе. Стала ли она жертвой маньяка или до сих пор пребывает в здравии. Сам он видел её в последний раз примерно семь лет назад, когда в спешке покидал Россию из Екатеринбурга. На тот момент девушке было 19 лет и настоящее имя её было Франциска Шамцковска. Фамилию Сосновски она носила, уже будучи в Германии.
По описанию господина Романова девушка была белокурой, голубоглазой и была похожа на ангела – не самое подробное описание, какое доводилось слышать детективам, тем более что за семь лет внешне девушка могла измениться. То, что Габриэль не имел представления о том, как она попала из России в Берлин, где жила и с кем вводило детективов в неменьшее недоумение. Учитывая пространное описание внешности и отсутствие каких-либо подробностей поиск фройляйн Сосновски было равносильно поиску иголки в стоге сена. А сам Габриэль был весьма неконкретен и, более того, хотел бы чтобы поиски и многие подробности, которые требовались для расследования, оставались под покровом тайны. Он очень не хотел огласки своей персоны и фамилии своей высокородной семьи. Понятно было только, что фройляйн Сосновски была дорога как лично для него, так и для всей семьи Романовых.
Однако детективы не были бы детективами, если бы не смогли вытянуть хоть какую-то информацию из таинственного русского дворянина. Габриэлю было известно, что её часто видели в кафе на Андреа плац. Детективы попрощались с господином Романовым и решили начать поиски информации по скудным зацепкам, которые у них были.
Эрхард отправился в полицейский участок, где оказалось, что дело вёл его старый знакомый - инспектор Криг. Тот, несмотря на позднее время занимался работой и радушно встретил коллегу, который без обиняков рассказал, что на пенсии решил заняться частной детективной практикой и разыскивает одну из жертв маньяка. Он попросил помочь Крига с информацией о маньяке Гроссмане, ведь девушка является одной из его жертв. Инспектор Криг был не против оказать такую услугу, тем более что дело, итак, было закрыто в связи со смертью подозреваемого. Он показал личные вещи Гроссмана и тот самый дневник, что обозревала жёлтая пресса Берлина.
Криг сказал, что Гроссман, по их мнению, убил по крайней мере сотню женщин, но доказать они смогли лишь три убийства. О девушке по имени Франциска он ничего сказать не мог, но её имя и фамилия действительно обнаружились в дневнике маньяка. Эрхарт узнал, что была одна выжившая жертва, собственно показания которой и помогли схватить убийцу. Список имён жертв имели даты и отметки – маньяк следил за жертвами и, если убийство не осуществлялось, ставил напротив их имён крест, видимо, чтобы вернуться к ним позже. Напротив фамилии Сосновски так же стоял крестик и какая-то странная неразборчивая надпись, которую Эрхарт с разрешения коллеги скопировал. При том Эрхарт заметил, что имена в списке не повторялись, а последняя жертва была отмечена мартовской датой.
Криг так же поделился с Эрхартом тем, что маньяк был пойман при попытке совершить преступление и словно был рад, что его поймали. Он сказал фразу: «Теперь круг завершён». Совершенно непонятно, что он имел в виду, потому, как он отказывался сотрудничать с полицией и давать показания. Он лишь говорил, что убийства – это игра и он выиграл от того, что был пойман. Своих жертв он находил недалеко от дома, иногда увозил их за город и при этом не убивал, а просто проводил с ними время. Как раз одной из таких и оказалась та девушка, что дала столь важные для дела показания: инспектор дал Эрхарду её адрес. Обыскивая квартиру Гроссмана, полиция нашла части тел жертв, которые фигурировали и в дневнике убийцы и которые он, судя по уликам, ел, а какие-то забирал, видимо, на память.
Эрхарт на всякий случай приметил пару дат, между которыми располагалась фамилия Сосновски: это были некто Эльза (25 февраля) со стёртым крестом и Француаза (10 января) уже с крестом и надписью в скобках на французском, которую Эрхард снова скопировал. Затем он поблагодарил своего коллегу за сотрудничество и покинул полицейский участок.
Хельмут, Ильза и Якоб направились в главную городскую библиотеку, чтобы найти больше газет и информации о деле маньяка, которой на удивление хорошо владела пресса. Однако потратив немалую сумму за позднее посещение библиотеки и перерыв несколько передовиц за несколько месяцев, они не нашли чего-то существенно нового, кроме как адреса, по которому проживал Гроссман.
Детективов немало озадачило то, что пресса была и в квартире маньяка, и так хорошо знала об обстоятельствах дела. Возможно кто-то из полиции слил данные в газету? Нужно было прощупать одну из них, ту, что первой написала о дневнике маньяка и фамилиях жертв - «жёлтое» издание «B. L. an Mittag». Но это дело уже стоило оставить на следующий день.
Дитрих в сопровождении Берты направился на Андреа плац в район Митте. Они совсем не ожидали, что это место будет ближе к окраине города, а рядом будет располагаться железнодорожная станция. Вокруг была тишина, спящие голуби, немного разбросанного мусора и спящий на лавке попрошайка-ветеран. Здания, соответственно, стояли в копоти; на площади раздавалась русская, польская и немецкая речь. Престижной эту часть города назвать язык бы не повернулся, что немало расстроило Берту, которая ожидала, что поздний вечер окажется таким же шикарным и дорогим, как и весь этот день. На площади перед чередой кафетериев Дитрих и Берта увидели несколько групп девушек разной степени потрёпанности. Одни из них, как слышал Дитрих, были лицензированными работницами в сфере удовольствий (их возглавляла крупная блондинка лет двадцати-тридцати), группа прилично выглядящих девушек и одна – выглядящая откровенно потрёпанно. Возглавляла эту группу неприятная на вид еврейская девица лет двадцати, которую её товарки явно побаивались.
Наша пара решила начать с опроса барменов и сотрудников кофеен, может быть, они вспомнят Сосновски по описанию? К сожалению, никто из них, несмотря на долгую работу в заведении, её не помнил. Им лишь порекомендовали последнее кафе «Железный каблук», куда обычно заходили посетители с теми девицами, что стояли на площади. Может в нём встречали Сосновски? Местный официант припомнил по описанию двух девушек, которых уводили с площади из более прилично выглядящей группы. Запасшись бутылкой вина и коробкой конфет, Дитрих расплатился с официантом и направился прямиком к приятной блондинке, однако оставив Берту с коробкой конфет и вином, который та приобрела специально для девицы, на лавочке ожидать его возвращения. Блондинку, которую звали Лулу, Дитрих отвёл пройтись по скверу, чтобы задать несколько вопросов вдалеке от ненужных ушей и смог выяснить, что та действительно видела похожую девушку в одном нехорошем месте – городском садовом пространстве рядом с шоссе Лансберг, где под покровом ночи происходили оргии, жестокие избиения и прочие не самые приятные вещи даже для девушек такой профессии. В это место ходило множество не самых приятных и даже опасных людей, поэтому сама Лулу была там лишь однажды и больше делания возвращаться, несмотря на хороший заработок, ей не хотелось. Некоторые «девочки» и вовсе не возвращались из таких мест, т. к. оно более всего располагало к посещению преступных элементов.
Пока Дитрих мирно прогуливался с Лулу, ведя с ней беседы, что даже расстроило девушку, на Берту, само собой, неприязненно начали поглядывать местные девицы. Возможно, у них сложилось своё понимание того, что представляли из себя Дитрих и Берта как пара и это было явно далеко от детективной деятельности оных. В какой-то момент к ней подошли несколько девушек с явным мотивом разобраться с Бертой и отстоять свою «территорию». Берта была не промах и попыталась дерзко ответить девицам, но те были достаточно прожжёнными и видали не такое. Они начали хватать Берту за волосы и одежду, пытаясь повалить её, однако девушка, вспоминая недавнее уличное прошлое, попыталась дать отпор обидчицам. Разбитая бутылка, однако вовсе не напугала девиц – их было значительно больше, поэтому Берта воспользовалась ещё одним уроком уличных драк – тактическим убеганием подворотнями восвояси. Ей удался этот манёвр – все же она была помоложе и спортивнее своих обидчиц и сделала это вовремя, так как к ним на помощь из темных переулков начали выходить какие-то неприятные мужчины, похожие на охранников. Берта была крайне взволнована и рассержена. Поняв, что оторвалась, она села на лавочку одной из более шумных площадей и, бросая злобные взгляды на любого мужчину, который посмел пялиться на неё неприлично долго, развернула коробку конфет и принялась есть их одну за одной. Слёзы сами покатились из глаз девушки: ей было так обидно! Начать утро в самом известном кафе Берлина, побывать на встрече в дорогом номере представителя царской семьи, выпить дорогих вин и попробовать изысканную кухню… и закончить вечер среди грязных уличных потаскух и в одиночестве! Само собой, выпитый алкоголь и полный впечатлений день и усталость должны были найти свой выход. Благо, что Дитрих, закончивший свою работу, смог найти напарницу, извинившись, что позволил себе оставить её в такой ситуации, ведь её вполне можно было предположить и они оба направились в штаб-квартиру Сов, где временно жила Берта.
22 июня 1927 года
Ранним утром Дитриха и Ильзу разбудил не стук в дверь их квартир, но странный и немного жуткий сон: они видели, как придаются плотским утехам с уличной девицей, при этом понимая, что тело не их самих, а какого-то мужчины.
Сменился кадр и вот они видят этих двоих, мужчину и женщину, уже со стороны. Герой сна, в теле которого были Дитрих и Ильза, сидел на кровати и курил сигарету, обнажённая женщина стояла у окна и тоже курила, смотря на улицу. Мужчина был худым и жилистым, его тело покрывали язвы. Не напоминал ли он детективам Гроссмана? Они не могли быть точно уверены.
Сама комната напоминала каморку: в ней была кровать, немного мебели и закуток для кухонной плиты. Неожиданно мужчина поднялся, держа в руках верёвку и стремительно направился к женщине. Всё вокруг мгновенно окуталось красной пеленой и сон, вызывающий лишь тревогу у спящих, закончился. Но, как это часто бывает, суть сна быстро стёрлась из их памяти, оставив лишь неприятное чувство послевкусия.
После завтрака детективы встретились в штаб-квартире Сов. За кофе и чаем они обсудили каждый свои находки, а заодно и прочитали утреннюю газету, которая не принесла с собой ничего хорошего. «Волна смертей вновь накрыла Берлин», гласил заголовок. Ночью полиция нашла изуродованные тела трёх женщин в разных районах города. Две из них на северо-западе и севере города, недалеко друг от друга: одна была выброшена из окна верхних этажей на улицу, вторая - загнана на дерево и разорвана и по описанию напоминала девицу Лулу (возможно это было нападение дикого животного?). Третья жертва была найдена на юге города в реке.
Берту очень встревожили эти новости, особенно то, что одна из жертв девушка, с которой они общались накануне. Видимо не один Гроссман мог совершать подобные убийства. А что, если действует какая-то банда, ведь нельзя за ночь успеть провернуть столько убийств, причем в разных местах будучи одному? Однако коллеги не прониклись сомнениями Берты и решили, что вряд ли эти убийства относятся к их делу.
Затем они занялись расшифровкой надписей возле имён жертв, которые скопировал Эрхард накануне. Французская надпись гласила о пользе разведения свиней и о том, что они способны есть даже человечину. Возможно так Гроссман избавлялся от частей тел своих жертв?
Вторая надпись была написана латинскими буквами, но слово явно было на восточном языке. Оставалось лишь понять, что оно означало.