ПАРК ПСИХОЛОГИЧЕСКИХ МИНИАТЮР 10: СТЕЛЕТ МЯГКО, НО СПАТЬ БУДЕТ ЖЕСТКО: О ПСИХОЛОГИИ КАК О «МЯГКОЙ СИЛЕ».

Кто-то может найти такую постановку вопроса странной – сегодня принято разбирать «мягкую силу» посредством психологии, но чтобы саму современную психологию рассматривали как часть воздействия на массовое сознание посредством «мягкой силы» – это крайне редко.

И тем не менее, последнее более чем оправдано и психология может быть одним из инструментариев «мягкой силы». Собственно говоря, она им уже стала: мы говорим не о психологии как науке, а о ее популистском варианте – о популистской психологии. Вот об этом и будет наша сегодняшняя публикация: психологический популизм как инструмент «мягкой силы».

«Психологический популизм лишь ранее воспринимался как невинная игра в так называемый «личностный рост», тогда как на самом деле он являет собой мощное средство, направленное на разрушение традиционного общества и его морально-нравственных и религиозных ценностей».

На такие размышления нас подтолкнул читатель, задавший весьма прелюбопытные вопросы:

«Я прочитала все ваши психологические сказки. И меня сильно удивили сказки про архетип вседозволенца, который вы описываете сказочным образом Асура: у меня возникло ощущение, что вы выходите за рамки чистой психологии и делаете сильный политический подтекст. Упоминание Сороса выглядит не просто как сатира, а как намёк на целую систему. Фактически, вы подводите к тому, что психологические концепции могут использоваться как своеобразная «мягкая сила». В связи с этим у меня есть несколько вопросов:

1) В своих сказках вы наглядно показываете, как под видом заботы о «личностных границах» и «самораскрытии» выхолащивают традиционную мораль. Если перевести этот сюжет на язык реальной геополитики, можно ли утверждать, что финансируемые фондами Сороса институты использовали именно психологические средства воздействия как часть «мягкой силы»? Каким образом подмена понятий - когда эгоизм подается как «зрелость», а отказ от долга как «свобода» - помогла превратить гуманитарную науку в политический инструмент разрушения традиционных обществ?

2) Популистская психология, насаждаемая в 90-е годы, долгое время казалась обществу «невинной» помощью в адаптации к новому миру. Какую роль эта «мягкая сила» сыграла в том, что целое поколение добровольно приняло «косматый политизм», поменяв национальные ценности и патриотизм на статус бессовестных «граждан мира»? Где пролегает грань, за которой психологическая помощь превращается в политическую технологию управления массами?

3) Вы пишете, что хотя «хрыча старого Сороса» давно метлою погнали с наших земель, но последствия его деятельности нам придется разгребать еще очень долго. Каков реальный политический ущерб от 35-летнего засилья популистских идей в нашей части Земного шара? Если психологические средства воздействия как часть «мягкой силы» оказались настолько эффективны, что даже после закрытия фондов выкормыши соросовского «гнезда» продолжают воспроизводить мертвые истины, то какие государственные и общественные институты способны стать реальным противоядием против этого латентного политического популизма?

Собственно, мы об этом уже писали, но наверное настало время подчеркнуть еще раз: современный популизм, главным образом психологический популизм, давно уже и активно используется для разрушения ценностей традиционного общества как один из инструментов «мягкой силы».

В России как стране с традиционными ценностями этот разрушительный процесс был запущен еще в 90-е годы, и с его последствиями нам еще долго разбираться. Психологический популизм лишь ранее воспринимался как невинная игра в так называемый «личностный рост», тогда как на самом деле являет собой мощное средство, направленное на разрушение традиционных морально-нравственных и религиозных ценностей. Почему именно популизм, когда это возникло и к чему привело – вот об этом и будет наш разговор.

Итак, психологический популизм как «мягкая сила».

«Речь идет о попытках воздействовать именно на массовое сознание. Причем характер этого воздействия может быть различным: от простого влияния до управления и манипуляции - в любом случае, это воздействие с определенными целями, как правило корыстными, и в нужном направлении».

«Мягкая сила» (англ. soft power) - политологическое понятие, используемое как характеристика внешней и внутренней политики для обозначения способности государства, в целом, или какого-либо его субъекта, в частности, влиять на массовое сознание не через принуждение, а за счёт привлекательности: добровольного согласия, симпатии и доверия, чаще всего достигается посредством культуры, информации и идеологии. В отличие от «жёсткой силы», которая опирается на военные угрозы, экономическое давление или подкуп, «мягкая сила» строится на пропаганде определенных культурных и идейных ценностей, а также на информационном воздействии, которые другие склонны воспринимать как достойные подражания.

Отметим сразу: речь идет о попытках воздействовать именно на массовое сознание. Причем характер этого воздействия может быть разным: от простого влияния до управления и манипуляции - в любом случае, это воздействие с определенными целями, как правило корыстными, и в нужном направлении.

Сам термин «мягкая сила» впервые ввели в оборот американцы, конкретно профессор Гарвардского университета Джозеф Най в своей книге 1990-го года «Bound to Lead: The Changing Nature of American Power», позже развивший теорию «мягкого воздействия» в книге 2004-го года «Soft Power: The Means to Success in World Politics». Но нельзя сказать, чтобы о действии «мягкой силы» не подозревали раньше. Собственно говоря, то же самое подразумевал итальянский философ и политический деятель, основатель итальянской Коммунистической партии Антонио Грамши, когда в своих знаменитых «Тюремных тетрадях» в 1930-х годах разработал концепцию «культурно-идеологической гегемонии».

О «мягком воздействии» говорили еще в древности, ведь если копнуть еще дальше, то идея использовать «мягкую силу» для управления сознанием людей восходит еще к древнекитайским философам, таким как Лао-цзы (VII век до н. э.). Последнему принадлежит высказывание: «В мире нет предмета, который был бы слабее и нежнее воды, но она может разрушить самый твёрдый предмет». Если применить слова Лао-цзы в более широком контексте и рассматривать как средство воздействия – то перед нами определение того, как действует «мягкая сила».

В русском языке синонимом «мягкой силы» можно считать метод «пряника», в отличие от «кнута». Но «пряником» вы не станете описывать массовое воздействие, а поэтому термин «мягкая сила» в 2000-х годах стал общепринятым, получив широкое распространение не только в кругах западноевропейских и американских политиков, но и в нашей стране.

«Политологический, культурологический и социологический анализ тех процессов, что происходили в первую четверть 21-го века, с наглядностью доказал, что «мягкое воздействие» на массы опирается на идеи популистской психологии».

Вы можете спросить, при чем здесь психология? Ведь одно дело с точки зрения психологии оценивать механизмы воздействия на человеческое сознание, и совершенно другое рассматривать ее саму как отдельный инструмент такого воздействия. Действительно, когда Д. Най вводил понятие «мягкой силы», он не подразумевал под ним психологию: он говорил лишь о влиянии на других через привлекательность ценностей культуры, идеологию или же информацию. В его время понятие «мягкой силы» были склонны относить больше к теоретическим конструктам, тогда как для практического воплощения предпочитали употреблять другой термин – «публичная дипломатия», под которой понимали все те же культуру, информацию и идеологию с ее политическими лозунгами.

Однако по мере того, как человечество продвигалось все дальше в 21-й век, ситуация менялась прямо на глазах: ту силу воздействия на массовое сознание, которую продемонстрировала «мягкая сила» только за первую четверть нового века нельзя уже было описать термином «публичной дипломатии» - то была совсем не дипломатия, а скорее власть. Особенно очевидно это было на примере тех метаморфоз с массовым сознанием, что произошли на территории бывшего СССР и стран Восточной Европы.

Было замечено, что воздействие «мягкой силы» на умы людей строится по тому же самому информационному принципу, что и у СМИ. Как и в случае со СМИ, «мягкая сила» также напрямую связана с наполнением медиапространства нужным информационным контентом. Однако между СМИ и «мягкой силой» есть существенное отличие: последняя оперирует глубокими информационными потоками, вызывая живой отклик и искренний интерес, благодаря чему ее воздействие приобретает более сильный характер.

Ведь «мягкая сила» для управления массовым сознанием использует не безликую информацию, а конкретно ту, что подталкивает человека к каким-то действиям: что-то почитать, посмотреть, где-то поставить лайк, что-то купить, куда-то сходить, возможно, даже на очередной майдан… Стало настораживать то, что ее информационное давление способно не просто влиять, но и существенно трансформировать людей.

Более того, стало очевидным, что «мягкая сила» способна даже на подмену ценностного ряда – то, до чего так и не смогли добраться СМИ. Это продемонстрировало политологам, социальными технологам, философам и историкам, что «мягкая сила» превратилась в сильнейшее средство массового воздействия, став в итоге некой «пятой властью», по силе своего воздействия лишь немногим уступающей «четвертой власти» – власти масс-медиа.

И вот тут-то стало очевидно, что «мягкая сила» опирается главным образом на популизм – экономический, политический – на любой популизм, в том числе и на психологический. В принципе, это очевидно - мягкая сила пытается управлять массовым сознанием, как и популизм, ориентированный исключительно на незрелые запросы масс. Ведь что такое популизм, как не намеренное и корыстное желание дать толпе то, чего она хочет. Следовательно, популизм как следование за незрелыми пожеланиями масс с целью использования их в своих целях и в нужном направлении – чуть ли не идеальный инструмент для «мягкого воздействия»!

«Психологический популизм, который долгие годы воспринимали как вполне невинную игру в «личностный рост» и эзотерику, оказался сильнейшим инструментом «мягкого воздействия» на сознание людей».

В контексте темы нашей публикации нам важно обозначить роль психологического популизма или же популистской психологии в системе «мягкого воздействия» на массы. А вот тут-то исследователей «мягкой силы» и ждал сюрприз: политологический, культурологический и социологический анализ тех процессов, что происходили в первую четверть 21-го века, с наглядностью показали, что «мягкое воздействие» на массы опирается чуть ли не исключительно на идеи популистской психологии.

Констатируя этот факт, социальные философы предприняли попытку описать структуру мягкой силы и в результате у них получилась прелюбопытнейшая схема, согласно которой в основании мягкой силы лежали информационные потоки, на которых уже базировались популистские психологические концепции с их ценностным рядом, и лишь на самой верхушке этой пирамиды находилась идеология. Выходило, что популистская психология играла роль как бы связующего звена между информационным базисом и идеологической надстройкой, без которой вся эта пирамида рассыпалась бы.

А вот эти факты игнорировать уже было невозможно: психологический популизм, который долгие годы воспринимали как вполне невинную игру в «личностный рост» и эзотерику, оказался сильнейшим инструментом «мягкого воздействия» на сознание людей. И те, кто сегодня «балуются», играя якобы в психологию т.н. личностного роста на всевозможных он- и оф-лайнах, семинарах и ретритах, могут даже и не догадываться о манипулятивном характере происходящего. О том, кто, когда и зачем и с какой целью все эту «игру» придумал и внедрил в массы. Точно так же они могут не замечать, как постепенно и мягко происходит смещение их ценностного ряда в нужном этому самому «кто» направлении…

А вот это уже серьезно – современный человек научился противостоять воздействию СМИ, ибо он его уже предвидит и изначально относится к поступающей из масс-медиа информации скептически настороженно. Однако он еще не умеет противостоять более тонкому, более мягкому, но от этого еще более сильному воздействию на его ценностный ряд психологического популизма. Он даже еще не научился это «мягкое воздействие» видеть!

«И те, кто сегодня «балуются», играя якобы в психологию т.н. личностного роста на всевозможных он- и оф-лайнах, семинарах и ретритах, могут даже и не догадываться о манипулятивном характере происходящего. О том, кто, когда и зачем и с какой целью все эту «игру» придумал и внедрил в массы. Точно так же они могут не замечать, как постепенно и мягко происходит смещение их ценностного ряда в нужном этому самому «кто» направлении».

А вот каким образом, почему психологический популизм стал важнейшей составной частью «мягкой силы» - это вопрос, по поводу которого до сих пор еще нет однозначного мнения. Мы попробуем дать свой собственный вариант ответа, не претендующий на окончательный….

Итак, чтобы ответить на вопрос, почему современная психология в виде психологического популизма стала важнейшим инструментом мягкого воздействия на сознание людей – и ответить не парой фраз - нужно совершить широкий исторический экскурс по Новейшему времени. И начать, прежде всего, с выяснения причин возникновения самой популистской психологии. Ибо, как говорил Винни Пух, «это жжжжж неспроста»: психологический популизм - это не только феномен психологической мысли, это еще и социальный, и, если угодно, исторический феномен, продукт жизнедеятельности современного общества потребления, отвечающий его запросам.

Если мы посмотрим из горизонтали современного дня на популизм, то мы увидим как минимум массовые заблуждения, а как максимум социальный запрос на такого рода заблуждения. Но если же мы взглянем на него через призму истории, то увидим нечто гораздо большее, чем просто заблуждения или же сиюминутный социальный запрос – а именно историко-социальные процессы.

А начнем мы с того, что обратимся к состоянию общественного сознания во второй половине 20-го века, западного сознания, ведь популистская психология возникла именно на Западе. Собственно говоря, нас будет интересовать период времени, начиная где-то с 70-80-х годов прошлого века, когда война была далеко позади. В этот период выросло целое поколение западных людей, которое знало о двух мировых войнах и о массе революций между ними только понаслышке: сытое, социально и политически относительно стабильное поколение, не желавшее переживать военные и революционные ужасы. Но сытое сознание способно порождать монстров, в том числе и психологических: «Сон разума порождает чудовищ».

Неслучайно поэтому именно к послевоенному времени традиционно относят окончание процесса формирования общества потребления, начатого еще со второй половины 19-го века: определенной общественной культуры с характерным для нее набором «рецептов счастья», которая становится массовой и захватывает все общество.

«Психологический популизм - это не только феномен психологической мысли, это еще и социальный, и, если угодно, исторический феномен, продукт жизнедеятельности общества потребления, отвечающий его запросам».

Для общества потребления характерен весьма специфический идеал, основанный на возможности получать или потреблять. Отсюда и сам термин: «общество потребления». Этого идеала еще не существовало в середине 19-го века: тогда счастье было связано прежде всего с внутренним состоянием самого человека, и не мыслилось полностью зависимым от внешних реалий - вещей, отношений, финансов. Со второй половины же позапрошлого века всё изменилось, промышленная революция сделала свое «черное дело»: появились новые возможности, связанные с потреблением, и в результате потребление стало тотальным и охватило все сферы жизни. И под стать ему был сформулирован новый идеал человеческого счастья: чем больше ты можешь получить от жизни – материальных благ, впечатлений, чувств и прочего – тем более реализован и счастлив! Причем, под потреблением понимались и материальные вещи, и чувственно-эмоциональные, и даже эстетические. Формирование такого представления о счастье как отдельного индивида, так и всего общества в целом, было закончено в послевоенный период: культ потребления был доведен до абсурда и окончательно возведен в ранг общественного идеала.

Соответственно этому поменялось и представление о психологически здоровом человеке: психика, способная потреблять и не разрушаться при этом, была объявлена здоровой, а человек, способный наполняться счастьем при потреблении – психологически устойчивым. Это может нравиться или не нравиться, с этим можно спорить – но к 70-м годам общество потребления было сформировано как господствующий тип общественной культуры, и, одновременного, общественного сознания.

«Психологическая незрелость человека была жизненно необходима для общества потребления. Этим фактом объясняется понижение планки психологических требований к человеку».

Если кто-то что-то производит, должен быть и тот, кто это потребляет и кто захочет потреблять еще больше! Кто из них был первым – производитель или потребитель - это вопрос к марксизму. Для нас же важно констатировать другое, а именно то, что этим фактом объясняется понижение планки психологических требований к человеку: психологическая незрелость человека была жизненно необходима для общества потребления. Ведь только незрелый, не обременённый морально-нравственным грузом традиционных ценностей человек кинется в ближайший супермаркет скупать товары на очередной распродаже и даже подерется!

«Возникновение психологического популизма является результатом не только процесса становления общества потребления, но и процесса секуляризации общественного сознания, что шли практически одновременно».

Здесь можно было бы сказать, что возникновение психологического популизма напрямую связано с запросами общества потребления, которому потребовалась своя собственная система ценностей – популистская - и свои собственные механизмы ее продвижения – популистская психология. Однако, с нашей точки зрения, все еще сложнее: возникновение психологического популизма является результатом не только процесса становления общества потребления, но и процесса секуляризации общественного сознания, что шли практически одновременно. Значительную роль в формировании психологического популизма сыграла секуляризация сознания, закончившая в тот же самый послевоенный период, что и формирование потребительского общества.

«Секуляризация» означает ослабление религиозности общества и человека, в целом и в частности. Об этом процессе много написано – не будем повторяться. Сейчас же нам важно зафиксировать влияние этого фактора на появление «человека психологического»: был «человек религиозный», а в послевоенные годы появился «человек психологический». Но это произошло совсем не вдруг.

Секуляризация или обмирщвление (от слова «мир», светский) общественного сознания – процесс долгий и он проходил не столь стремительно, как формирование общества потребления. Секуляризация, ослабление роли религии и церкви в жизни человека, шла еще с эпохи возрождения. Но исторически так сложилось, что в своей завершающей стадии эти процессы - процесс формирования культуры потребления и процесс секуляризации - пошли параллельно, ускоряя и подталкивая друг друга.

В послевоенный период, возможно, как обратная реакция на военные ужасы, секуляризация достигла своего пика: религиозные убеждения человека стали сугубо частным делом уже на деле, а не только на словах; его же психологическая адекватность вышла на первый план. Общество как бы сказало своим членам: «Религиозным ты можешь не быть, а вот психологически здоровым – обязан!» Еще в середине 19-го века так вопрос не стоял: религиозность была на первом месте, а вот о психологическом здоровье человека речи не шло. Однако войны 20-го века резко ускорили процесс секуляризации и, в результате, к середине века все стало с точностью до наоборот. И это отчасти понятно: западная цивилизация ради своего будущего не могла больше позволить себе ужасы того, что было пережито в двух мировых войнах и куче революций, соответствие психики человека запросам общества на «жить, плодиться, потреблять» стали базовыми требованиями к человеку.

«В результате, к 70-80-м годам и общество потребления, и культ «человека психологического» были сформированы. И отныне по мере изменения требований к индивиду, понятие «психологического человека» также будет трансформироваться дальше, в сторону все большей и большей популяризации».

Очень часто появление «человека психологического» связывают с развитием психологии как науки, но, на наш взгляд, это очень узкий взгляд. Собственно говоря, психология как наука и возникла тогда, когда религия и, конкретно, церковь перестали справляться с возрастающими психологическими проблемами нового, секуляризованного. Перестала она справляться не потому, что не смогла, а потому, что сознание человека все больше и больше секуляризировалось: религия с ее ценностным рядом перестала быть внутренним регулятором жизни человека. И хотя религии веками хватало для того, чтобы обеспечить психологическое здоровье человеку, секуляризация оказалось безвозвратным процессом. Нужна была сугубо светская отрасль, куда бы пришли и не верующие. Поэтому процесс становления психологии как науки оказался неразрывно связан с процессом секуляризации общественного сознания.

В результате, в ответ на новые общественные запросы, возник культ «человека психологического». Тем более, что обществу потребления совершенно не был нужен религиозный человек, предпочитавший хождение в церковь хождению по магазинам. Обществу потребления был необходим человек свободный, частично или полностью, от рамок морально-нравственных норм, и готовый ради потребления подраться на дешевой распродаже жизни за товар с другим таким же человеком. Тут интересы общества потребления совпали с интересами секуляризированного общества. Ну а психология уже как наука просто ответила на эти требования.

В результате, к 70-80-м годам и общество потребления, и культ «человека психологического» были сформированы. «Человек психологический» заменил собой прежнего «человека религиозного». И отныне по мере изменения требований к индивиду, понятие «психологического человека» также будет трансформироваться дальше, в сторону все большей и большей популяризации.

В рамках рассматриваемой нами темы это крайне важно понять, ибо отныне понимание психологического здоровья и зрелости человека будет… подстраиваться под требования развивающегося общества потребления. И соответственно этому, все более и более популяризироваться. Ну а уже потом, на завершающихся стадиях популяризации сознания, сам популизм станет орудием «мягкого воздействия» на сознание человека.

«Процесс секуляризации был лишь началом более широкого процесса, так скажем первым этапом, за которым последовал процесс популяризации общественного сознания, закончившийся возникновением популистской психологии и изгнанием традиционных ценностей из сферы психологии».

Мы говорим о завершающих стадиях по той простой причине, что сегодня часть думающих историков и философов сходится во мнении о том, что процесс секуляризации был лишь началом более широкого процесса, так скажем первым этапом, за которым последовал другой исторический процесс - процесс популяризации общественного сознания, закончившийся возникновением популистской психологии и изгнанием традиционных ценностей из сферы психологии. Он был начат где-то в 90-х годах прошлого века, и все еще не завершен. Трудно говорить о том, на чем же он в конце концов остановится – но уже сейчас можно сделать определенные выводы.

При секуляризации традиционные ценности пересматривали, и религия изгонялась из мировоззрения, оставаясь лишь на правах частного дела человека. Но одно дело пересмотр и изгнание, совершенно другое дело – создание новой ценностной системы. И спустя век после начала секуляризации была наконец-то создана новая ценностная система – конечно же, популистская. А она и не могла быть другой – ведь только популизм отвечает запросам общества потребления.

Почему мы говорим не об отдельных вирусах в сознании отдельных людей или же просто заблуждениях, а собственно о популяризации всего массового сознания? – По той простой причине, что в данном случае вирусы оказались слеплены в большие мифы, мифы – в мифологемы, ну а мифологемы - в целую мировоззренческую систему, популистскую мировоззренческую систему, имеющую свою собственную внутреннюю логику. Главное же то, что это система – популистская система, возникшая как альтернатива традиционному мировоззрению и традиционным морально-нравственным и религиозным ценностям.

И сегодня, прямо на наших глазах происходит смена цивилизационной мировоззренческой парадигмы, выражающейся в замене традиционных морально-нравственных и религиозных ценностей на популистские в угоду интересам общества потребления. Происходит тихо, мирно, без революций и социальных катаклизмов, практически незаметно, да так, что в самое ближайшее время популистская мировоззренческая система грозится стать преобладающей в массовом сознании.

На протяжении истории мыслители не раз отслеживали смену мировоззренческих парадигм, влекущих за собой изменения во взглядах: религиозных, морально-нравственных, политических, социально-экономических. Так было во времена Ренессанса, так было в период Реформации, так было и во время Великой Французской революции, и в 1917-ом году. В последний раз столь глобальные перемены в общественном сознании сопровождали Перестройку и крах СССР.

Однако то, что происходит сейчас, прямо на наших глазах, более глобальный процесс, чем даже Октябрьская революция, и прежде всего по своему масштабу: процесс популяризации общественного сознания с конца прошлого века охватывает уже не отдельную страну или страны, а все цивилизованное человечество, и грозит завтра добраться уже и до не особо цивилизованного.

«Сегодня, прямо на наших глазах происходит смена цивилизационной мировоззренческой парадигмы, выражающейся в замене традиционных морально-нравственных и религиозных ценностей на популистские в угоду интересам общества потребления».

Но дело не только в масштабе явления, дело в кардинальности мировоззренческих перемен: сегодня пересмотру подлежат не отдельные богословские положения, например, как во времена Реформации; или социальные нормы, как в 1789-ом или же в 1917-ом годах; или же политические лозунги, как во времена Перестройки - но вся система традиционных ценностей. Как процесс секуляризации изгнал из сознания человека религиозные ценности, так процесс популяризации изгоняет оттуда сегодня морально-нравственные.

В итоге вся - именно вся – мировоззренческая система современного человека ползет по швам и рушится прямо у нас на глазах. А на смену ей приходит на скорую руку сшитая в угоду обществу потребления примитивнейшая популистская ценностная система, главной ценностью которой становится культ потребления.

Конечно, тут можно возразить, что сторонники традиционного во все времена выступали противниками нового, тогда как прогресс, мол, все равно идет вперед. Но вот только вопрос: а прогресс ли то, что происходит сейчас с ценностной системой человека и общества? Социальная философия давно уже поставила вопрос о том, является ли прогресс прогрессивным? Ведь вряд ли создание ядерной бомбы можно считать прогрессивным явлением. Как и вряд ли прогрессом была секуляризация общественного сознания, начатая во второй половине 19-го века, коль по сравнению с ее последствиями, террор времен Французской революции 1789-го года – просто мелочь.

Процесс популяризации всего и вся тем более не может быть охарактеризован как прогрессивный. Если же опять обратиться к образам, то популизм - что та казачья шашка, в руках с которой время прошлось по головам современных людей, напрочь снеся им половину головы: здравомыслящую часть, строго ориентированную на морально-нравственные и религиозные постулаты.

А еще популизм крайне опасен тем, что делает массовое сознание пригодным для тонкого, «мягкого» управления.

«Популизм крайне опасен тем, что делает массовое сознание пригодным для тонкого, «мягкого» управления им. После этого появление «мягкой силы», действующей в опоре на популизм, было практически предрешенным вопросом».

Таким образом мы констатируем тот факт, что к 70-80-м годам прошлого века запустился не менее глобальный, чем секуляризация, процесс – процесс популяризации общественного сознания. В свою очередь, популяризация сделала человеческое сознание особенно восприимчивым к любого рода воздействию или управлению. После это появление «мягкой силы», действующей в опоре на популизм, было практически предрешенным вопросом. Тем более, что именно в этот период, в связи с усложнением жизни «человека психологического» в обществе тотального потребления, прежние методы управления им оказались частично исчерпаны. И вот здесь мы с вами вплотную подходим к вопросу формирования «мягкой силы».

Для начала давайте вспомним, что до 70-80-х годов прошлого века основными рычагами контроля над общественным сознанием традиционно являлись церковь и религиозные верования, а также СМИ. О власти церкви над умами мы говорить не будем. Выше мы уже отметили, что к середине 20-го века церковь эту власть практически утратила: над отдельными индивидами – да, сохранила, но над общественным сознанием в целом – нет. Поговорим о «четвертой власти»: власти средств массовой информации.

Кто из них кого создал – СМИ создали массовое сознание или же массовое сознание создало СМИ – споры об этом не прекращаются до сих пор, но для нас это не принципиальный момент. Принципиально только то, что СМИ постепенно набрали такую силу влияния на секуляризированное общество, что стали по праву считаться «четвертой властью» в государстве - после законодательной, исполнительной и судебной власти.

Общество потребления в связи со сложным, разноплановым характером самого потребления, разнообразием интересов массового человека еще более нуждается в управлении, чем традиционное общество. Потребление хаотично; интересы членов общества потребления порой диаметрально противоположны: это как стадо овец на пастбище, где каждый поедает свой кустик… Но управлять обществом еще сложнее, чем стадом, ибо овцы безмолвны, а люди говорят и думают, а иногда винтовки берут и гранаты кидают. А посему для воздействия на общество потребления нужен не только более эффективный механизм воздействия, но и более тонкий и изощренный - нужна специфическая сила влияния.

«Современный человек научился противостоять воздействию СМИ, ибо он его уже предвидит и изначально относится к поступающей из масс-медиа информации скептически. Однако он еще не умеет противостоять более тонкому, более мягкому, но от этого еще более сильному воздействию на его ценности психологического популизма».

Долгое время единственной силой влияния обладали только СМИ. Однако их царство просуществовало недолго, со второй половины 19-го века и до середины 20-го, а потом пошатнулось… СМИ оказались заложниками ими же самими созданного массового человека: к середине века он сам уже начал диктовать свои условия. И в итоге, сила «четвертой власти» – влияние СМИ на сознание людей - оказалась частично исчерпанной: люди научились противостоять манипуляциям своим сознанием, идущим от газет, журналов и телевидения - общество с его культом потребления смогло переварить или же потребить и СМИ тоже. Да, СМИ никуда не исчезли до сих пор. Они усложнились, но не перестали выполнять свою функцию «четвертой власти». Однако уже к 70-80-м годам стало очевидным, что со своей функцией влияния и управления «четвертая власть» справляется все хуже и хуже...

Все более и более усложняющаяся система потребления потребовала дополнения к уже выстроенной иерархии «властей». Нужна была «пятая власть». И она появилась - то и была та власть, которую сегодня принято называть «мягкой силой». Что считать этой «пятой властью»? – этот спор идет уже долго. Много мнений высказано, от теорий заговоров до… рептилоидов. На наш взгляд, этой «пятой властью» по управлению сознанием массового человека из общества потребления следует считать именно «мягкую силу», способную действовать и на внешне-политическом поприще, и на внутренне-политическом. Поэтому далее в тексте мы будем использовать термины «мягкая сила» и «пятая власть» практически как синонимы.

Очень часто, говоря о «мягкой силе», ее возникновение связывают с нуждами внешней политики. Возможно, это происходит оттого, что на международной арене ее более видно, а ее воздействие более очевидно. Но на наш взгляд, это слишком узко: «мягкая сила» возникла главным образом как ответ на внутренние потребности западного общества. И именно внутри стран она преимущественно и работает сегодня.

«Развитому обществу потребления с его «человеком потребляющим» требовалась сила, обладающая способностью адаптироваться к его сложнейшим запросам и, одновременно, к хаотичной психике «человека психологического».

Развитому обществу потребления с его «человеком потребляющим» требовалась сила, обладающая способностью адаптироваться к его сложнейшим запросам и, одновременно, к хаотичной психике «человека психологического». Эта сила должна быть мягкой настолько, чтобы давить на сознание незаметно, но и сильной одновременно, дабы заставить человека действовать в нужном обществу направлении. В силу этих причин «мягкая» сила оказалась базирована на… популизме как таковом: политическом, экономическом, духовном, в том числе и на психологическом.

Последнее совершенно очевидно. «Мягкая сила» должна иметь возможности влиять и на мотивировку действий этого человека, и на его ценностный ряд, и на его интересы и потребности, и даже на социальные модели поведения и социальные роли. Иначе говоря, эта мягкая сила должна быть максимально «психологична» и одновременно популистична!

А как еще можно стимулировать потребление в формате 24 на 7, если не популистскими лозунгами? Представьте себе, что перед нами верный семьянин, беспокоящийся о своей семье, но вам – т.е. обществу потребления - нужно, чтобы он скупил целую кучу товаров, совершенно не обязательных с точки зрения интересов его семьи. Согласитесь, одних только рекламных щитов тут будет мало, потребуется изменение мотивировки его деятельности – иначе говоря, его ценностного ряда. И тогда социальный технолог в опоре на популистского психолога расскажут ему «о любви к себе», о «личностных границах», о «следовании своей мечте» и обо всем тому подобном. И этот человек, вдруг обнаружив себя ущербным, выкинет прежнюю систему жизненных ценностей на помойку и побежит в ближайший магазин покупать яхту и смокинг…

В силу этого «мягкая сила» как на один из своих важнейших инструментов начинает опираться на психологию как таковую. Но не науку в узком смысле этого слова, а именно на массовую, популистскую психологию: на то, что посредством общественных структур – прессы, соцсетей, всевозможных курсов и обучающих программ - продвигается в массы как «новейшие методики и современные методы»; на то, что массово вещают, и то, куда массово ходят – на популистское по содержанию, массовое по форме.

Нужно понимать, что популистская психология – это не классическая психология середины 20-го века. Это то, что вещается в массы и на массы. И это не то, что разрабатывается учеными и не то, что преподается в вузах. И, как вы понимаете, психология как наука не имеет к популистской психологии никакого отношения. Давайте остановимся на этом поподробнее, тем более, что мы подошли к вопросу о том, как возникла сама популистская психология.

««Мягкая сила» должна иметь возможности влиять и на мотивировку действий этого человека, и на его ценностный ряд, и на его интересы и потребности, и даже на социальные модели поведения и социальные роли. Иначе говоря, эта мягкая сила должна быть максимально «психологична» и, одновременно, популистична».

До того, как возникла острая потребность в «пятой власти» для управления обществом потребления и влияния на сознание массового человека из этого общества, психология как таковая развивалась в стенах академических институтов, в тиши кабинетов, в ходе экспериментов и на сеансах индивидуальной работы. Ее задачей была корректировка психики человека и его поведения, но никак не влияние, тем более не управление сознанием человека и общества!

Да, традиционная психология, рожденная еще в традиционном обществе, говорила о психологической зрелости и психическом здоровье человека. Но она никогда не претендовала на влияние на все сознание человека в целом! Ее сферой была психика человека, ее целями – устойчивая и здоровая психика; ее идеалом – психологическая зрелость. Но развитое общество потребления было готово «потребить» и саму психологию, более того, психология стала рассматриваться как один из объектов потребления - а значит, её нужно побольше и попроще.

Таков был запрос со стороны общества. Со стороны же государства и его властных структур имел место другой запрос: им нужен был такой механизм управления общественным сознанием, который бы подходил под потребности «человека психологического». А какой механизм воздействия подойдет для безрелигиозного по сути «человека психологического», целью которого является потребление всего и побольше? - Конечно же, только психологический.

Но для этого нужно было, чтобы сама психология стала массовой или же популистской. Для этого, в свою очередь, нужно было резко понизить и уровень самой психологии, и планку входа в нее как профессию, и требования к ней со стороны общества, и качество выдвигаемых ею методик и идей. Что и было сделано с той целью, дабы «мягкая сила» смогла бы опереться на такую выхолощенную, упрощенную версию психологии - возник психологический популизм.

Здесь важно особо подчеркнуть тот факт, что не всякую психологическую теорию и практику будут «продвигать» таким образом. Почему? – Да потому что не все для этого пригодны. Далеко не каждое психологическое направление пригодно для того, чтобы его инструменты и идеи были использованы с целью управления общественным сознанием! И это важно понять.

«Обществу потребления нужно было посредством психологических инструментариев и идей сформировать такой психотип среднестатистического человека, который бы на всё говорил «да», даже если ему велят бегать по магазинам «от забора и до обеда»».

Если принять во внимание массового человека, живущего идеалами общества потребления, его совершенно не будут интересовать «высокие материи». Понятно, что с этой точки зрения будут отброшены все сколько-нибудь глубокие и серьезные теории и методы, требующие длительной кропотливой работы. Точно так же будут отброшены те идеалы психологической зрелости и устойчивости, что противоречат целям общества потребления. И они были отброшены.

Если же отбросить излишне глубокие и трудоемкие с точки зрения как быстроты достижения результата, так и его содержания, инструментарии и идеи, то в остатке останутся поверхностные, популистские, основанные на простейших методиках и постулирующие примитивные идеалы. Ведь цель управления одна: послушание. А для ослика достаточно морковки желаний на веревочке перед носом, и тот пойдет, не разбирая дороги, туда, куда ему укажут!

Вспомним «рецепт счастья» общества потребления: «Чем больше ты потребляешь – вещей, впечатлений, чувств, эмоций – тем больше ты счастлив!» «Рецепт счастья» для «человека психологического» такой же: «Ты можешь делиться с другими только тогда, когда наполнен сам!» Понятно, что если стоит задача влияния (читай: манипуляции, успокоения, управления) массовым человеком общества потребления, то будут использоваться только те психологические теории и методы, что соответствуют этим «рецептам счастья»: специально – посредством усилий со стороны государственных структур, дающих «зеленый свет» одним, и «красный» – другим; не специально, посредством выбора со стороны самого массового человека, существующего по принципу: «Хочу всего и побольше, и чтобы мне ничего за это не было».

И в этом смысле мы можем говорить о совпадении интересов управленческих структур государства и общества - те и другие оказались заинтересованы в понижении планки психологической зрелости, в снижении роли морально-нравственных норм в психологии, и, в конечном итоге, в развитии у человека манипулятивных качеств.

Закономерен вопрос, почему «мягкая сила» не могла опереться на классическую психологию? – Все дело в том, что классическая психология непригодна для того, чтобы посредством ее идей можно было управлять массами, двигая ими в нужном направлении. Иное дело популистская психология, ориентированная на массовые запросы. Вы легко узнаете психологического популиста по его обещаниям, потому что крайне сложную и непростую задачу решения психологических проблем и достижения психологической зрелости он будет предлагать вам решить несоизмеримо легким и быстрым средством – то, что и требуется с точки зрения управления.

«Классическая психология непригодна для того, чтобы посредством ее идей можно было управлять массами, двигая ими в нужном направлении. Иное дело популистская психология, ориентированная на массовые запросы».

Помимо этого, психологический популизм эксплуатирует те достигаторские интенции, что существуют в каждом из нас, поэтому-то он и столь удобен в качестве инструмента «мягкого воздействия» на массы. Классическая же психология всегда продвигала традиционные морально-нравственные ценности, а не достигаторские. Однако посредством традиционных ценностей сложно управлять сознанием современного человека, а тем более массами. Для этого более пригодны достигаторские ценности власти, богатства и положения – те самые ценности, которые и исповедует психологический популизм, спекулирующий на базовом человеческом желании иметь нечто как результат – т.е. достижение, оформленное в количественном эквиваленте.

Классическая психология никак не подходила на роль инструмента «мягкого воздействия» еще и потому, что она – наука, не точная, но наука. Но обществу потребления не нужна была наука – выверенная, основанная на длительных разработках и кропотливых проверках, опирающаяся на традиционные ценности. Нужны были быстрые и простые методы и популистские идеи, пригодные для управления сознанием помешанного на потреблении массового человека - обществу потребления нужна была сила не для трансформирования, а именно для влияния, проще говоря, манипуляции сознанием людей и их поведением: просто, быстро, по принципу «упал-отжался» и без лишних вопросов.

В итоге, нужно было посредством психологических инструментариев и идей сформировать такой психотип среднестатистического человека, который бы на всё говорил «да», даже если ему велят бегать по магазинам «от забора и до обеда». Психологическая зрелость в традиционном понимании уже никого не интересовала – речь шла максимум о психическом здоровье, но главное – о послушании. Нужна была не наука, а «пятая власть».

Психология как направление человеческой мысли и как наука была слишком сложна, и даже слишком глубока, чтобы посредством ее идей можно было управлять массовым сознанием. И поэтому… ее начали упрощать, сводить к уровню массового сознания и подгонять под идеалы общества потребления. Это как если бы выбранный инструмент оказался слишком сложным - пример микроскопа, которым гвозди забивают. Так же и попытки сделать из психологии «пятую власть» для управления общественным сознанием: здесь неизбежно произойдет понижение уровня самой психологии, с микроскопа до молотка - с психологии до популистской психологии.

Так и случилось. То, что задумывалось популистами как триумф психологии стало началом ее деградации. Решающим оказалось то, что психология – это изначально не про управление и влияние. Она о зрелости, а вряд ли управление и манипуляция могут быть названы зрелыми качествами…

«Психология как направление человеческой мысли и как наука была слишком сложна, и даже слишком глубока, чтобы посредством ее идей можно было управлять массовым сознанием. И поэтому… ее начали упрощать, сводить к уровню массового сознания».

И начиная с 70-х годов психология начала медленный, но неизбежный процесс превращения из микроскопа в молоток. Из науки в популистское месиво, причем приспособленное под запросы массового человека, свихнувшегося на идеалах потребления. Конечно, это не коснулось отдельных сфер психологии и ее отдельных сегментов. Например, науки, преподавания, психологического образования… Но в других сегментах психологии начался процесс постепенной деградации или же популяризации.

Психология как наука сопротивлялась этому процессу, как могла, и до сих пор сопротивляется. Но что она может сделать, если власть имущие структуры, ответственные за СМИ, образовательную систему, распределение финансов, грантов и прочего, стали подходить к ее идеям с точки зрения «годится или не годится» в качестве средства влияния и управления массовым сознанием! Но что она может сделать, если существует запрос общества на общее понижение уровня психологической работы до сведения ее к обслуживанию потребностей массового человека, заинтересованного только в потреблении!

«Психология как наука сопротивлялась этому процессу, как могла, и до сих пор сопротивляется. Но что она может сделать, если существует запрос общества на общее понижение уровня психологической работы до сведения ее к обслуживанию потребностей массового человека, заинтересованного только в потреблении».

Чтобы не быть голословными, давайте посмотрим на то, как популистская психология использовалась в качестве «мягкого воздействия на массы». Возьмем пример из американской истории – эпизод с НЛП.

В 1980-е годы западная цивилизация в лице своего локомотива - Америки - жадно искала простую и эффективную методику влияния на сознание людей. Стало очень сложно управлять таким хаотичным и многосоставным объектом как массовое сознание в эпоху развитого общества потребления. И в американской политической элите начались конкретные поиски того, что из всего набора выдвигаемых психологией идей и методов более всего подходит под задачу влияния и управления сознанием.

Собственно говоря, начался процесс формирования популистской психологии и начался он в Америке. Почему именно там? - Да потому что именно американское общество, естественным образом оторванное от основ и ценностей традиционного общества, оказалось и раньше всего секуляризовано, и в нем прежде всего и сформировалось общество потребления, и именно оно первое столкнулось с необходимостью усиления «пятой властью» всей системы влияния и управления массовым сознанием.

Американское общество начало искать силу влияния у популистской психологии, конкретно у НЛП. НЛП – это первый заказанный госструктурами, отвечающими за работу с массовым сознанием, проплаченный эксперимент использования психологии в качестве «мягкой силы». Мы не имеем в виду самих основателей метода НЛП – они ученые; мы имеем в виду то, что было создано уже на основе их разработок последователями, а главным образом, цель, с которой это было запущено в массы.

«У современного психологического направления множество «имен» - направлений, идей, концепций. Но суть от этого не меняется: все это способы «мягкого воздействия» на массовое сознание, где важен не результат, а скорость; где важна не трансформация человеческой психики и поведения, а манипуляция им».

Нужна была «пятая власть» и тут – такая удача! – подвернулось НЛП. Оно и заполнило образовавшуюся нишу. Ему стали очень активно помогать оформиться как самостоятельному направлению, имиджево и финансово. НЛП дали зеленый свет, кучу грантов, выстроили огромные многоэтажные здания его «центров» практически во всех крупных городах мира. Собственно говоря, именно с НЛП началось подстраивание психологии под функцию «мягкой силы» по управлению массовым сознанием, это был первый эксперимент по управлению массовым сознанием посредством выработанных психологами методик и идей. Первый эксперимент по превращению конкретного узкого психологического направления в «мягкую силу».

Это направление психологической мысли и было выбрано по той простой причине, что оно максимально подходило под задачи влияния и управления. Напомним, что НЛП возникло в 70-е годы 20 столетия и бурно расцвело в 90-е. Создано оно было американцами Дж. Гриндером, Г. Бейтсоном и Р. Бендлером, в его разработке принимали активное участие такие известные сейчас фигуры, как Ф. Перлз, В. Сатир, Э. Эриксон. «Отцы» НЛП утверждали, что существует связь между неврологическими процессами (отсюда слово «нейро-»), языком («лингвистическое») и паттернами поведения, на которые можно влиять посредством очень простых техник («программирование»). Если же коротко и грубо, то нейролингвистическое программирование – это набор приемов, которые помогают влиять на поведение других людей и достигать целей с помощью правильного использования слов, жестов и поведенческих приёмов. Отсюда и термин: программирование.

Заметьте: программирование, а не трансформация. Проживание, осознавание здесь не были предусмотрены как класс - напротив, всё это в рамках НЛП объявлялось устарелым, «пережитком» старой классической психологии, ненужным и усложняющим. Иначе говоря, это манипуляция собой, своим сознанием и другими, их поведением и сознанием - идеальная «пятая власть», идеальная «мягкая сила»!

Опыт с НЛП был только началом в целой серии последующих экспериментов по использованию тех или иных психологических методик в качестве «мягкой силы». Оказалось, что у популизма как «мягкой силы» есть нюансы: влияние одного метода или направления быстро исчерпывается, их нужно постоянно менять и подавать все новые и новые. Что и происходит до сих пор. Именно поэтому современный психологический популизм выглядит как лоскутное одеяло: в нем огромное количество направлений, концептов, идей, зачастую прямо противоположных по методу друг другу. И они все время обновляются – массовое сознание нуждается в том, чтобы ему подкидывали все новые и новые «игрушки».

У современного психологического направления множество «имен» - направлений, идей, концепций. Но суть от этого не меняется: все это способы «мягкого воздействия» на массовое сознание, где важен не результат, а скорость; где важна не трансформация человеческой психики и поведения, а манипуляция им.

«Собственно говоря, в 90-е годы именно постсоветское пространство и страны Восточной Европы и стали своеобразным полигоном для опробования «мягкой силы»».

Если же мы обратимся к нашей отечественной истории, то мы – традиционное общество в значительно большей степени, чем об этом принято было говорить в 90-е годы.

Процесс секуляризации сознания был закончен в СССР много раньше, чем на Западе – в период гражданской войны. Однако долгое время традиционные ценности держались за счет советской идеологии: почитайте «кодекс строителя коммунизма», дабы убедиться в том, что наряду с идеологическими постулатами там содержатся и морально-нравственные ценности, на страже которых бдительно стояла советская власть. Кроме того, советский строй не давал возможности сформироваться здесь обществу потребления – а значит не было и социального запроса на пересмотр ценностного ряда и на популяризацию всего и вся. Можно сказать, что советская власть было своеобразной «прививкой» против популизма.

Однако в момент краха СССР все изменилось – вместе с социалистическим строем рухнули и сами традиционные ценности. Ну а якобы «ветер свободы», пришедший с запада, принес сюда совершенно иные ценности – ценности общества потребления, утвердившегося на Западе уже давно. Этот ветер и посеял на нашей земле первые семена популизма.

Сейчас уже ни для кого не секрет, что существовали масштабные проекты по уничтожению не социалистических отнюдь ценностей, а традиционных ценностей российского общества, в опоре на которые и строилась испокон веков российская государственность. Сегодня практически каждый более или менее грамотный и образованный человек, интересующийся международными отношениями, прекрасно знает о существовании на Западе огромного числа институтов и институтиков, нацеленных на применение «мягкой силы» по отношению к России с целью разрушения ее общества.

Это с особой наглядностью показали те процессы, которые происходили с массовым сознанием уже на постсоветском пространстве. Да и не только здесь, но и в странах бывшего социалистического лагеря. Собственно говоря, в 90-е годы именно эти страны и стали своеобразным полигоном для опробования «мягкой силы». Об этом и говорится и пишется ныне очень много – нам нет смысла повторяться.

Приведем только один, простенький пример: всем хорошо знаком образ Алена Далласа, выведенный гениальным отечественным писателем Юлианом Семеновым в романе «Семнадцать мгновений весны» - но мало кто знает, что Даллас уже после войны был автором самого одиозного и, пожалуй, до сих пор самого крупного в истории 20-го века проекта по использованию «мягкой силы» для разрушения российской государственности посредством дискредитации ценностей культуры. Проект был разработан на фоне победы СССР во Второй мировой войне и рассчитан на многие и многие десятилетия вперед. И отдельными его положениями активно пользовались даже во времена Перестройки.

Собственно тогда, после краха СССР к нам попутным заморским ветром и занесло популизм во всех его вариантах и видах, в том числе и психологический популизм. Преимущественно, этим занимались специальные фонды, специализирующие на «мягкой силе». Фонд Д. Сороса-отца был главным их спонсором. Помимо этого, он сам действовал напрямую в России, финансируя, в числе прочего, многочисленные около-психологические институты, направления и практики, оплачивая поездки сюда западных ведущих и практиков, гранты для наших исследователей, их поездки, а также многочисленные издания специализированной психологической литературы соответствующего популистского толка.

То, что в 90-е и 2000-е годы получило название психологии личностного роста и эзотерической психологии – это и есть продукты соросовской деятельности в России. И это все популистская психология. Почему мы так уверенно это заявляем? – Мы не сторонники теории заговоров. Любые революции совершаются, а не делаются кучкой заинтересованных лиц, а превращение традиционной психологии в популистскую с целью использования ее как «пятой власти» для влияния и управления общественным сознанием – это революция по своей сути! Любые революции совершаются, ибо существует очень конкретный запрос со стороны самого общества на подобные изменения!

Но в том-то и дело, что реального социального запроса в российском обществе в 90-е года на популизм не было – еще не было. По той простой причине, что на постсоветском пространстве не было еще сформировано общество потребления, дабы его ценности – популистские ценности - и его запросы успели бы сформировать популистскую психологию. Последняя занесена к нам, и только по мере того, как в России развивалось общество потребления, популистские идеи пускали здесь уже собственные корни.

Возможно, именно по той причине, что российское общество длительное время оставалось традиционным, у него все еще и есть шансы, если и не искоренить популизм полностью, то по крайней мере затормозить его развитие. И тем не менее, 35-летнее засилье популистских идей в нашей части Земного шара очевидно принесло ущерб общественному сознанию, с последствиями которого нам еще придется долго разбираться.

«Возможно, именно по той причине, что российское общество длительное время оставалось традиционным, у него все еще и есть шансы, если и не искоренить популизм полностью, то по крайней мере затормозить его развитие».

Подведем некоторые итоги.

Термин «мягкая сила» появился совсем недавно, когда до общества «дошло», что им, его сознанием пытаются управлять не только через жесткую законодательную или судебную власть, не только через СМИ, но и посредством очень специфического «мягкого воздействия», существенным инструментом которого и являются распространяемые популистские психологические теории и концепции.

Суть всех «воздействий», мягких или же жестких, одна и та же: управление сознанием массового человека. В случае психологического влияния это достигается посредством поддержки со стороны общественных структур – информационной, финансовой – тех психологических теорий и методов, которые совпадают с интересами самого государства, а также отвечают потребностям массового человека.

Влияние влиянию, управление управлению – рознь. Мы помним, например, в какую сторону влияла на общество и его сознание церковь. Здесь же просматривается влияние так скажем совсем в другую сторону. И совсем не в здоровую. Как это может закончиться? Полностью – никак. И никогда, ибо история не имеет заднего хода. К этому привела сама логика развития западной цивилизации, проделавшей больший путь: от религиозного сознания – к его секуляризации – далее к становлению «человека психологического» - а еще дальше к формированию «общества потребления» с его «рецептами счастья».

Безрелигиозное сознание - есть безрелигиозное сознание. Массовый человек, живущий в обществе потребления – есть массовый человек. У них очень понятные и озвученные идеалы. А под эти идеалы всегда найдутся как те, кто подведут под них теоретическую психологическую базу; так и те, кто с готовностью будут этому внимать; а также и те, что будут все это использовать в целях влияния на общественное сознание.

Вы могли бы возразить нам, что психологический популизм с его достигаторством на сегодняшний день стал нарицательным термином, и об этом много написано. Но на наш взгляд феномен популизма очевидно сильно недооценен.

О нем начали писать в основном в 2010-х годах, когда весь масштаб этого стихийного бедствия еще не был до конца понятен, как и не было понятно то, что популистская психология – мощное оружие «мягкого воздействия» на сознание. Ведь то, что являет собой популизм, крайне глубоко проникло не только в мозги, но и в душу человека нашего времени, причем настолько, что порой он сам уже не понимает, где настоящие ценности, а где лажевые, подкинутые ему психологическим популизмом посредством популистских тренингов и семинаров, постов и блогов, через издания и экраны телевизоров.

Тем более, что процесс популяризации общественного сознания, приведший к возникновению популистской психологии и изгнанию морали и нравственности из сферы психологического знания еще далеко не закончен и трудно говорить о том, на чем он остановится - что еще будет изгнано из психологии, а заодно и из духовности: может быть здравый смысл?!

Во всем этом нужно еще разбираться и разбираться, писать и писать, говорить и говорить. И компас же для ориентации во всем этом, что образует современное информационное поле, может быть только один – традиционные человеческие ценности: если стрелка компаса направлена на них, значит сие не есть популизм и кушать можно! Ну а если стрелка указывает на откровенное достигаторство – немедленно выбросите «каку»!

«На наш взгляд феномен популизма очевидно сильно недооценен. О нем начали писать в основном в 2010-х годах, когда весь масштаб этого стихийного бедствия еще не был до конца понятен, как и не было понятно то, что популистская психология – мощное оружие «мягкого воздействия» на сознание».

К сожалению, сегодня процесс популяризации зашел слишком далеко, чтобы психологическое профессиональное сообщество или же государство смогли бы выступить в роли цензора здесь и волею одного росчерка пера остановить распространение психологического популизма, хотя они и стараются сделать все, что могут.

Однако нельзя не отметить, что в свое время именно профессиональное сообщество и само государство пустили на самотек контроль сферы психологических услуг. Нашему государству было в 1990-е годы очевидно не до этого, ну а профсообщество, вынужденное в те же годы хоть как-то выживать и заинтересованное в привлечении новых клиентов, само допустило появление образовательных учреждений, выдающих дипломы психологов за срок в одну-две сессии или же за 500 учебных часов, чего в любом нормальном вузе хватило бы только на один учебный год из четырех лет только бакалавриата! Теперь им самим и приходится все это расхлебывать, пытаться объяснить наивной публике, что диплом диплому – рознь.

Конечно, ныне они понимают размер стихийного бедствия и стараются делать все, что могут. Да, профессиональное сообщество, все еще пытающееся сохранить классическую психологию хотя бы на уровне академического знания, в ужасе от популистского балаганчика, что оно наблюдает сегодня как массовое явление. Государство рвет на себе волосы, в свою очередь отслеживая инфо-цыганщину и прочие популистские штучки, и судорожно пытаясь поставить этому хоть какие-то законодательные и процедурные кордоны. Но долго ли они смогут противостоять такому массовому явлению?! Сейчас надежда на самого человека, на вашу персону в том числе: выиграть ту грандиозную битву за человека и его сознание, что развернулась сегодня перед нашими глазами, можете сегодня только вы сами!

В конечном итоге сегодня нужно чтобы и люди сами, и психологическое сообщество, и государство осознали, что минусов от такого психологического популизма много больше, чем плюсов. Нужно, чтобы заинтересованные в управлении общественным сознанием государственные структуры поняли простую вещь: управлять психологически незрелыми людьми много сложнее, чем зрелыми. И даже опаснее. С другой стороны, нужно чтобы общество усвоило одну простою вещь: ложные психологические идеалы, даже красиво упакованные и дающие сиюминутный эффект, способны разрушить жизнь. Одновременно, было бы совсем неплохо, чтобы те, кто скармливает своей аудитории такие идеалы, осознали бы свою ответственность.

Случится ли такое чудо, что все три составляющие сойдутся в одной исторической точке?

• ПОЖИВЕМ - УВИДИМ!