В СССР был социализм, а потом его не стало
Мы нередко сталкиваемся с недиалектическими и крайне полярными заявлениями: либо, что социализма в СССР вообще не было, либо что он был с самого начала и до самого конца. Как было на самом деле, можно выяснить, лишь применив историко-материалистический подход, рассмотрев СССР как различные моменты истории с различными условиями в тот или иной момент, а не как название, небрежно набрасываемое сверху на некую стереотипную абстракцию. Этот же подход поможет понять и причину тех условий, с которыми работаем в наши дни.
В данной статье мы разберём: что такое социализм, кому принадлежит госсобственность, кто такие чиновники, откуда диктатура пролетариата в обществе без классов и как был потерян в основном построенный в СССР социализм.
Социализм (общественная собственность на средства производства), возможно не в полном виде, но в основном, был построен к 1930-м годам путём национализации частной собственности в государственную в государстве диктатуры пролетариата и беднейшего крестьянства (то есть, общественного государства).
Важно, кто распоряжается государством, кто владеет им. Какой класс владеет государством напрямую зависит от того, представители какого класса составляют весь административно-бюрократический аппарат. Государство принадлежит классу пролетариат посредством его диктатуры. В этих условиях госсобственность есть собственность класса пролетариат. Если государство принадлежит буржуазии, то госсобственность частная.
Кому принадлежит госсобственность?
Частная собственность в политэкономии не имеет ничего общего с частной собственностью в юриспруденции. Социалистические законы в СССР были. Законы были и юристы были. Но юрист по идеологии, тот кто в законе видит источник общественных отношений, а не наоборот — бюрократ, и как бюрократ — идеолог частной собственности.
Возможно, вам будет интересно: Ликбез: Бюрократия
Именно распоряжение чужой рабочей силой есть материальный источник любого вида собственности в политэкономии. Именно собственность как понятие политэкономии мы рассматриваем, когда определяем классовую принадлежность. И государство, даже как аппарат насилия и подавления одного класса другим, само является предметом собственности в политэкономии, где субъектом может быть лишь персона, носитель рабочей силы, действующее лицо. Тот факт, что в юриспруденции государство выступает в качестве субъекта собственности, для определения принадлежности тому или иному общественному классу собственности, как мы её понимаем в политэкономии, не значит ровным счётом ничего.
Вообще, "пролетарский юрист" — это оксюморон. Может быть при социализме правовед, отстаивающий интересы трудящихся. Но юристов, идеологов частной собственности, даже если мы вынуждены держать их на какое-то время в штате, их нужно держать в их области, там, где они необходимы пока бюрократия ещё не полностью ликвидирована, но не более. Ни в коем случае не пускать юристов писать теорию по политэкономии. Даже будучи пролетариями, юристы будут гнуть буржуазную линию, поскольку, в силу своей профессиональной деформации не способны будут "переучиться" и перестать находить собственность на основании юридических документов, а не распоряжения рабочей силой.
В СССР была установлена диктатура пролетариата и беднейшего крестьянства. Благодаря этой диктатуре, национализация частной собственности на средства производства, превращение её в государственную, в то же время превратили эту государственную собственность в обобществлённую. Диктатура пролетариата и беднейшего крестьянства была реализована в СССР в форме Советской власти — единственный известный истории работающий вариант диктатуры пролетариата.
Советская власть начинается с создания Советов на местах — по производственному, по территориальному, или по иному признаку, чётко помогающему отличить угнетённые и эксплуатируемые классы от их угнетателей, которые при Советской власти должны быть сами подавлены, а не допущены к власти.
Давайте разберём на примере, как признак должен выбираться для правильного отделения угнетённых и эксплуатируемых. В 1919 году В.И. Ленин писал:
«Советское государство сближает государственный аппарат с массами также тем, что избирательной единицей и основной ячейкой государства становится не территориальный округ, а производственная единица (завод, фабрика)» (В.И. Ленин, ПСС, т. 38, стр. 42…)
В 1919 году в РСФСР ещё были антагонистические классы. Ленин не дожил до построенного социализма — общественной собственности на средства производства и общества без разделения на классы. То, что было предпринято при Ленине, было мерой, как в условиях всё ещё классового общества отбирать трудящихся для установления диктатуры только их, но не фабрикантов, не нэпманов и не кулаков. Поскольку требовалось брать в Советы людей с производств, поэтому признак был выбран производственный.
И его цитата не должна восприниматься догматически, якобы советы всегда должны строиться по производственному признаку. Это было бы грубым непониманием причин той или иной необходимой пролетариату политики и условий, в которых та или иная политика обоснована условиями нашего существования.
В начале 1930-х социалистическое хозяйство уже в основном функционировало: в 1931 году символически окончен НЭП (фактически свёрнутый ещё к осени 1928 года), к 1932 году завершено раскулачивание. Продолжались до 1941 года индустриализация и до 1937 года коллективизация, укрепляющие социалистическое хозяйство.
Так что, когда в 1936 году обновляют Конституцию, мы имеем уже построенный "в основном" социализм. В этих новых условиях в производственном признаке для организации Советов отпала необходимость. Ведь при социализме больше нет антагонистических классов. Теперь, как ни набирай, хоть с производств, хоть с территорий, все набранные будут трудящимися государства единого, не разделённого на классы трудового народа.
А значит, предоставление всем трудящимся прав избирать и быть избранными в территориальные Советы более демократично по меркам социалистической демократии, чем если такое право предоставлено только трудящимся, приписанным к определённым производствам. Это освобождение от привязки к конкретным производствам также способствует дальнейшей ликвидации разделения труда, которая происходит на протяжении всей первой фазы коммунизма.
Но разве чиновники не отдельный класс?
Классы обнаруживаются не по сходствам, дескать "вот у этого молоток орудие и у этого, значит рабочий", "вот этот законы пишет и этот, значит чиновник". Так что угодно можно определить, но только не общественный класс, о котором речь идёт в политэкономической теории.
Общественный класс определяется так: берётся и определяется господствующий способ производства (общественно-экономическая формация), чтобы определить, какое будет классовое деление. При социализме деления нет, есть трудовой народ (трудящиеся) и всё. При капитализме деление есть ровно на два класса (пролетариат и буржуазия) по признаку владения частной собственностью на средства производства. Можно либо владеть ею, либо не владеть. "Да" или "нет" на вопрос "владеет ли частной собственностью на средства производства?": "да" — буржуазия, "нет" — пролетариат. И определяется по этому делению.
Не существует людей, не принадлежащих ни к одному общественному классу. Не существует "прослоек" вне классов, как не может быть и "третьего" ответа между "да" или "нет". Могут быть на определённых ранних этапах капитализма люди, которые часто переходят из одной роли в другую, из пролетария становятся мелким буржуа или наоборот, и таким образом меняют классовую принадлежность. Но и они в каждый отдельный конкретный момент принадлежат лишь к одному определённому классу.
Социализм (построенный) это первая фаза коммунистической общественно-экономической формации. Переходный период от капитализма к социализму называется строительством социализма. В первой фазе коммунистической формации уже не может быть антагонистических классов. В отличие от переходного периода (строительства социализма), когда классы ещё сохраняются. Поскольку первой фазой считается только уже построенный, но не ещё строящийся социализм.
При социализме исчезают антагонистические классы. Исчезновение — это категория. Никакое явление в своём развитии не исчезает в никуда. Вместо этого, одни явления преобразуются в другие. Исчезли две противоположности — осталось одно единство. Снятый вид прежней противоположности. Только к этому, снятому виду прежней противоположности эксплуататоров и эксплуатируемых, при социализме может принадлежать человек. Отсюда единый трудовой народ, одновременно класс и не-класс в обществе без разделения на классы, содержащий в себе все прежние антагонистические классы в преобразованном, снятом виде.
Под новым, неантагонистическим классом и не-классом, который является снятием прежней противоположности, подразумевается, что у каждого участника определённого уклада общественного хозяйства равное отношение к распоряжению средствами производства и рабочей силой. Каждый задействованный в труде как трудится, так и владеет, коллективно совместно с остальными представителями класса. Называть можно по-разному — "трудящиеся при социализме", "трудовой народ", "единый класс", "неантагонистический класс", "общество без классов".
Поэтому, когда речь заходит о чиновниках в государстве диктатуры пролетариата, мы вынуждены поднять вопрос: а какому классу они принадлежат? Нет никакого аппарата чиновников, не относящихся к тому или иному классу. При капитализме могут быть два варианта классовой принадлежности чиновника, и в государстве диктатуры пролетариата из аппарата чиновников нужно всячески стараться изгнать представителей эксплуататоров. А вот при социализме вариант только один — трудящиеся единого трудового народа. И других быть не может.
Диктатура пролетариата как условие общественности государственной собственности
Итак, построенная диктатура пролетариата в СССР (Советская власть) контролировала государство, делая всю госсобственность общественной до тех пор, пока не будет ликвидирована диктатура пролетариата. Для ликвидации диктатуры пролетариата в 1950-х годах потребовалось проводить буржуазные реформы, предложенные Н.С. Хрущёвым и поддержанные буржуазной линией в диктатуре пролетариата. В ходе этих реформ была образована новая советская буржуазия. Вновь появились антагонистические классы — уже не социализм.
Диктатура пролетариата при Советской власти по территориальному признаку при социализме в корне отличается от буржуазной парламентской республики. Даже если есть какой-то один общий признак (выборность с территорий), это не позволяет провести по нему аналогию. Она будет недостоверной. Ведь в этом государстве нет классов, они ликвидированы были при обобществлении, Советы формируются снизу вверх из трудящихся, а не от профессиональных политиков и их партий. И каждый Совет более высокого уровня формируется из Советов более низкого уровня, и каждый депутат подотчётен и подотзывен выдвинувшим его.
И поскольку каждый трудящийся совместно с другими трудящимися как классом распоряжался государством, то он и не продавал свою рабочую силу. Ведь государство не отдельная сущность, у него нет своей головы, своей способности принимать решения и эксплуатировать, отдельно от голов людей, составляющих это государство, его управляющие, учитывающие и распоряжающиеся структуры. Поскольку трудящиеся как класс владели государством, то и получавшие зарплату на предприятиях в государственной собственности не продавали рабочую силу. Трудящиеся оставались сами её владельцами, только уже не под личным, а под коллективным, совместным ею управлением и распоряжением совместно со всеми остальными трудящимися.
Никто лично не владел государством. Никто персонально или фракцией, небольшой группой, хунтой не владел государством, как частный собственник. А только владел класс в снятом виде, пролетариат, исчезнувший в общем трудовом народе.
Вот такая вот диалектика: пролетариата уже нет, а его диктатура есть (реализуемая снятым видом пролетариата в трудовом народе) и она необходима была, чтобы пролетариата и дальше не было.
Почему в таком случае социализма в СССР не стало?
Проблема разложения социалистического общества в СССР не могла лежать таким образом ни в территориальности выборов в Советы начиная с 1936 года, ни в "межклассовых прослойках" (которых не могло быть), ни в существовании государства диктатуры пролетариата. Но подлинный социализм (общественная собственность на средства производства) в СССР был потерян к 1956 году. Стоило убрать диктатуру пролетариата, вернуть условия образования классов, и снятие антагонизма классов исчезло, из трудового народа вновь проявились антагонистические классы — прежний пролетариат и новая, советская буржуазия.
А крылась проблема в буржуазной линии в диктатуре пролетариата. Да, в буржуазной линии в социалистическом государстве без разделения на классы, где все и каждый поголовно трудящиеся. Как же это возможно?
Дело в том, что нужно чётко различать классовую принадлежность и классовое сознание. Классовая принадлежность формируется материальными условиями существования и зависит лишь от отношения того или иного человека к средствам производства, от роли этого человека в том или ином общественном укладе хозяйственных отношений. Классовое сознание же формируется не только на основе классовой принадлежности, но и на основе опыта и воспитания человека в обществе, и с участием идеологии и культуры в условиях общественного окружения.
Классовое сознание может столь грубо отличаться от классовой принадлежности, что носителем мелкобуржуазного классового сознания может быть трудящийся уже в последующей за капитализмом формации. И если над классовым сознанием в обществе не работать, путём образования добиваясь формирования грамотного понимания населением закономерностей условий своего существования, политического и экономического устройства социализма, то носители мелкобуржуазного сознания будут противодействовать укреплению социализма и тянуть назад — к реставрации прежних, отживших своё производственных отношений.
Носителя мелкобуржуазного сознания нельзя отделить от носителя пролетарского классового сознания ни по его участию в производственной деятельности, ни по роду этой деятельности. Может не быть носителем мелкобуржуазного сознания ни рыбак, ни пекарь, ни писатель, ни айтишник-фрилансер, ни тот или иной мелкий товаропроизводитель. И в то же время носителем мелкобуржуазного сознания может быть и чистый трудящийся с завода.
По мере укрепления социализма, в условиях общественной собственности на общественное производство, способствующих здравым коллективным отношениям, и при помощи социалистического образования и развития социалистической культуры, число носителей мелкобуржуазного сознания будет сокращаться.
А вот в условиях разложения социалистического общества, в условиях проведения буржуазных реформ, в условиях подмены науки идеологией и заполонения политической сферы деятельностью оппортунистов и ревизионистов — в этих условиях число носителей мелкобуржуазного сознания будет расти.
Условия разложения социалистического общества были созданы в результате нескольких факторов. Это и последствия ошибок большевиков, накопившихся к 1950-м годам. Это и "родимые пятна" капитализма, выраженные всё ещё мелкобуржуазным сознанием в головах многих трудовиков. Это и результат предателей в партии и спецслужбах, работавших как в ВКП(б), так и позднее в КПСС. Это и результат людских потерь политэкономически грамотного партийного актива во время Великой Отечественной Войны. И даже результат подрывных действий враждебного внешнего капиталистического окружения.
Все эти факторы не являлись неисправимыми, но предательство КПСС лишило СССР надежды на возможное исправление и привело меньше чем за 40 лет — к его гибели. Спустя 70 лет, остатки предателей из КПСС и их идейные наследники продолжают враждебную интересам пролетариата деятельность, продолжают усугублять своё предательство. Они оправдывают власти своих буржуазных государств и способствуют развязыванию войн между народов. Они охотно объединяются с нацистами и принимают в программы элементы фашистской идеологии — мы осуждаем это и призываем бороться с нацизмом и фашизмом в любых видах. Они называют себя коммунистами, но делают всё для дискредитации и уничтожения коммунизма. Пока предатели из КПСС и им подобные по всему миру называют себя коммунистами, мы — не коммунисты.