Конспект лекции Замского о современной мистике

В августе я побывала на книжной ярмарке, и в том числе заглянула на лекцию Алексея Замского (сценарист Бабл) с темой «Где найти современную мистику, чтобы получилось не то же, что и всегда?»

Формат лекции был ближе к «паблик-ток сам с собой», поэтому было время поразмышлять о разных медиумах, пока Замский травит байку про затаскивание на гору дивана, распиленного пополам.

Он предложил поразмышлять о сверхъестественных образах, разделив их на дихотомичные категории:

• с одной стороны, сверхъестественное — это метафора (например, древней аристократии или капиталистического мира), и тогда оно не нуждается в объяснении, потому что несущей конструкцией является источник метафоры и драматический смысл;
• с другой стороны, сверхъестественное тождественно самому себе, и тогда оно нуждается в объяснении и механике существования, но драма может быть в каком-то другом месте.

Условно, вампир может быть метафорой хищнической группы (без механики), а может быть отдельной расой, наделённой конкретными физиологическими свойствами (без метафоры).

И вот Замский предложил попробовать мыслить мистику в этой дихотомии как нечто посередине. Как аллегорию, которую невозможно описать до конца, и механику, смысл которой до конца не понятен. Как попытку описать словами и художественными образами пространство странных ощущений, для которых нет однозначных слов и чёткой привязки к реальности, но которые многим понятны и знакомы. Например: ощущение, что вас преследуют, когда вы идёте по тёмной улице, хотя вокруг никого нет.

Я чуть следующий кусок лекции не прослушала, потому что погрузилась в размышления о том, как это воплотить в НРИ. Потому что, как будто бы, наличие настольных механик подталкивает к одной из крайностей: либо у тебя есть конкретные статы условного вампира и ты знаешь, как он устроен, либо, наоборот, механизируется метафора, чтобы все за столом понимали, про какую отсылку речь, и играли в её сторону.

Далее Замский перешёл к ответу собственно на вопрос лекции и начал с того, где обычно ищут современную мистику так, что получается то же, что и всегда.

Фактически, первые два варианта, которые он описал, сводятся к воспроизведению того, что потенциальный читатель книги уже знает. Нет ничего принципиально плохого в том, чтобы написать ещё одну книгу про вампиров, положившись на то, что читатель в курсе, как работают вампиры. Но это узкий круг людей, которые готовы читать вообще всё про вампиров. Плюс — и вот тут меня очень позабавила формулировка — читатель в какой-то момент может обнаружить, что есть другая книга, которая лучше, чем то, что он читает. Условно, если автор книги берёт за основу что-то из Геродота, может оказаться, что читателю интереснее почитать непосредственно Геродота, не усложняя себя лишним звеном в этой цепочке.

Говоря о книжных медиумах, Замский предлагает этот вариант пропускать как бесперспективный, однако в НРИ, как будто бы, у таких форматов есть свой стабильный хайп. Потому что в НРИ ты не читатель, ты автор этой «ещё одной книги про вампиров» или «ещё одного переосмысления байки Геродота». Те же пбташки на этом гоняют как туристы на банане — да, мы все в курсе, что делаем ещё одну типичную историю, мы все это читали / видели / слышали, но и чё теперь, вот банан, вот типичные тропы, поехали, сам процесс весёлый.

А вот чтобы получилось не как всегда, Замский предлагает следующий подход к снаряду.

Во-первых, наш опыт перекодирован массовой культурой, и в пугающем мы видим то, что видели в медиа. То есть вариант объяснения странного происшествия как «это действия вампира» кажется не особо пугающим, потому что у вампира есть рациональная механика устройства. Поэтому автору книги нужно преодолевать себя, находить все известные ему самому объяснения и решительно отбрасывать.

Что делать с этим в НРИ — вопрос интересный. Например, мастера иногда жалуются на игроков, которые отказываются принимать то, что им кажется нелогичным. Т.е. «мне по некоторым медиа известно, что вампиры / тентаклемонстры / гиперпространство работают так, и я буду считать чушью то, что работает иначе». Как будто бы это переходит в плоскость навыка игрока: игрок должен уметь сознательно совершать усилие остранения, воспринимать происходящее в игре как что-то новое, с чем он ещё не сталкивался.

Во-вторых, мистическое в значении «загадочное» возникает там, где у нас есть отчётливое свидетельство некого произошедшего события, но рационально объяснить мы его не можем. У него нет практического смысла и есть несколько усложнений, которые не подводятся под одну гипотезу. Но человек невольно ищет внутренний замысел происходящего, некую историю, которая привела к последствиям, и если он не может её найти — возникает разрыв, который отлично наполняется мистическими ощущениями.

Где-то тут в повествовании снова всплывает диван на горе, распиленный пополам, как не поддающееся рационализации усложнение.

(правда, возникает вопрос о том, чем современное искусство принципиально отличается от современной мистики, потому что этот диван можно объяснить с точки зрения некой художественной метафоры, и опыт взаимодействия с распиленным диваном на горе должен дать наблюдателю некое эстетическое переживание)

Чтобы это самое необъяснимое найти, Замский предлагает авторам сосредоточиться на том, что их самих пугает, и в повседневном опыте задаваться вопросами типа «для чего это предназначено?», «хорошо ли я понимаю, как это работает?» и «от чего меня отвлекает то, что привлекает внимание?»

Вот это я не придумала, как конвертировать в НРИ. Вероятно, это также можно пристроить к навыкам игрока. Или можно пристроить к навыкам мастера и способам генерации идей для игр. Но как будто бы то, что в НРИ игра конструируется на лету, нейтрализует усилия обеих сторон по созданию необъяснимых явлений, потому что вас за столом 4-5 человек и коллективным брейнстормом вы найдёте объяснение.

А вот второй совет мне показался интереснее. Замский сказал о том, что явление не обязательно не должно вообще не иметь объяснений, оно может иметь пропущенное звено в объяснениях. Есть некая базовая идея: например, марсиане хотят поработить землян. И есть некий факт: для этого они десантируют на землю лысых кошек. Но между идеей и фактом пропущено объяснение, как именно марсиане пришли к этой идее и как они транспортируют с Марса лысых кошек. Это концепция, в которой объяснение как бы есть, но при этом в ней есть пространство загадок за счёт отсутствующего логического звена.

Этот приём в НРИ как будто бы заодно помогает усилию остранения. Договариваясь об определённом сеттинге, мы можем договориться, что есть вещи, которые мы принимаем как существующие. Это просто есть, и мы как игроки не спрашиваем, как это работает, и договариваемся не искать объяснений. То есть мы сознательно создаём себе брешь отсутствия объяснения, чтобы затем играть в загадочное, с которым сталкиваются персонажи.