Хаяо Миядзаки: Воистину, Люпен был созданием своей эпохи

Кто-то когда-то сказал, что персонажи сюжета являются "созданиями своей эпохи", и это чистая правда. Занятый на фильме штат может не осознавать этого всецело, но персонажи фильма, как и его сюжет, являются резким отражением эпохи, во время которой они созданы. И не важно, хорошо это или плохо.

Время, когда Люпен был наиболее активным и живым персонажем, было совершенно другой эпохой, он был её отражением, и это делало его таким реальным. По сути, Люпен родился в ожидании новой эпохи, когда мы переходили из 60-х в 70-е.

В конце 60-х в Японии были весьма популярны гонки на машинах класса "Мини". Если бы вам посчастливилось побывать тогда на гоночной трассе у горы Фудзи, вы увидели бы там красочно оформленные "Субару-360", их крышки капотов, скрывающие задний привод, были широко распахнуты подобно крыльям, и низко посаженные, похожие на бронзовки, парящие над землёй, "Мазды-Кэрол", ревущие на треке. Розовая "Кэрол" бешено проносится, преодолевая "шпильку". Побитая лимонного цвета "Субару" с открытым верхом сносит ограждение и закапывается на обочине… Кипя от ярости, отчаянные водители, выжимая до упора газ, возвращают машины на трек и с рёвом уносятся вдаль. Пока не появились автомобили "Хонда" (мощные, но скучные), гонки на городских авто были полны веселья. В те дни – всего-то около десяти назад – даже молодёжь со скромным доходом была способна прикупить старую развалюху.

Вплоть до 50-х рамэн оставалась настоящим наслаждением, пока её не вытеснила танмён [tanmen], затем жареная курица, а затем жареная свинина с имбирём [buta no shogayaki]. В период экономического роста, когда иена росла в цене, даже обычные люди стали чаще выезжать за рубеж, и к нам полились реки всевозможной информации. Даже аниматоры вроде нас, привыкшие хвастаться своими низкими доходами, получили возможность сесть за руль. Всё наше время теперь занимали разговоры о машинах. Пусть мы не планировали всем этим так увлекаться, но так случилось.

Люпен появился, когда закончилась возбуждённая эпоха корпоративных карьер, вызывающего поведения и жаргонных словечек, призванных осадить ярых собеседников. "Люпен III" стал новым типом телесериала и опередил своё время, количество заказов от телеканалов на показ было рекордное, главным образом, потому что в нём делался упор на позитивизм, он раскрыл желание использовать информацию, которая хлынула в массы, прежде чем это смогут другие. Поэтому в сериале много внимания было уделено деталям: машине Люпена "Мерседес-Бенц SSK", дорогим наручным часам, широко известной марке зажигалок для сигарет, пистолету "Вальтер П38" и револьверу "Комбат Магнум", которые он всегда с собой таскает – в манге все эти вещи были изображены лишь крайне приблизительно. В те дни люди могли потом хвалиться перед друзьями тем, что им стал известен сорт виски, который дороже чем "Джонни Уокер Чёрный", приговаривая: "Да ты что, не слышал о таком?"

Желание поддаться моде было воплощено в характере Люпена. "Старого Люпена" закрыли ещё до конца производства второго сезона, но между первой и второй третями эпизодов в его характере произошли большие изменения.

Когда сериал о Люпене был запущен, Япония всё ещё была на стадии "сиракэ" [shirake] или "апатии". Люпен был задуман как герой, который унаследовал легендарную удачу от своего деда, жил в поместье, но не участвовал в свойственной обществу личной погоне за наживой, и ради того, чтобы разогнать тоску (или "эннуи" [ennui], как мы её называем) временами подряжался вором.

В конце 60-х молодёжь всё ещё напевала антивоенные песни, устраивала открытые собрания в районе Синдзюку и сооружала баррикады в университетах, протестуя против автоматического продления Договора о гарантиях безопасности между США и Японией. Однако в 70-х эти некогда бодрящие настроения развеялись, и некоторые начали кичиться тем, как им всё безразлично. Сама апатия стала модой новой эпохи. Она даже намеренно встраивалась в манеру режиссуры, вылившись, к примеру, в особую позу, которую часто принимали Люпен и его напарник Дзигэн, лениво рассевшись, чтобы поговорить. Вопреки типичным героям, которые стойко выносили все трудности, Люпен в полной мере пользовался благами обильности общества потребления и был воистину созданием своей эпохи.

Однако же я и мои друзья не впали в апатию. Во Вьетнаме Национальный фронт освобождения всё ещё сражался, поэтому оставалась надежда. Но индустрия анимации, в которой мы трудились, была в ужасном состоянии. Крутившиеся по ТВ мультсериалы сплошь были производными творениями, лепились на скорую руку, неумело, и отдавали банальщиной. Между собой мы говорили, что создавать их было – всё равно, что работать с ещё кровоточащей раной. Конечно, тогда мы всё ещё страстно желали сделать карьеру и были полны воли и энергичности, так необходимых для сотворения чего-то интересного и живительного.

Не уверен, от кого именно это пошло, но кто-то в компании обязал нас внести изменения в заданный курс старого сериала. Мы с Такахатой оказались в сложной ситуации, переняв бразды режиссуры на полпути; прежде всего мы хотели избавиться от апатии, которая пронизывала сюжет. Мы не получали указания сделать это. Однако даже при том, что апатия была на пике популярности, нашу кровь будоражили гонки на городских авто. Люпен должен был стать беспечным и бодрым сыном бедняка. Все богатства его деда были растрачены, ничего не осталось. Люпену предстояло вертеться как белка в колесе, спасаться от вечных преследований инспектора Дзэнигаты, похожего на японскую бронзовку. Он будет вооружён "Вальтером П38", который выпускался миллионными экземплярами, но он не будет придавать этому значения. Он будет полагаться только на свою смекалку и физические способности, упорно двигаясь к своей цели. Дзигэн будет весёлым и дружелюбным парнем, Гоэмон станет забавным пережитком прошлого, а Фудзико не будет привлекать излишнее внимание своим дешёвым эротизмом.

Если забыть о предпочтениях, персонаж Люпен, который водил "Бенц-SSK", и персонаж Люпен, который водил "Фиат-500" (привычное авто самых бедных итальянцев), были полными противоположностями, они соперничали друг с другом, влияли друг на друга и смогли тем самым оживить сериал. Я думаю, Люпен в ещё большей степени стал созданием эпохи, поскольку воплощал в себе одновременно две разные личности.

В плане технического исполнения телесериалу было нечем хвастаться. Смена режиссуры во время показа первых серий, запутала производство, к тому же анимационная техника телевизионных сериалов в то время находилась на стадии застоя, всё это привело к визуальной разнородности. Качество сериала страдало. Но это лишь очередное доказательство того, что популярность, которую позже набрал этот сериал, была следствием двойственности личности Люпена.

На вечеринке по случаю завершения производственного процесса президент "Токио Муви Синся" фактически заявил о поражении и долго извинялся перед коллективом; но пока мы работали, поджав хвосты, на самом деле мы были счастливы, потому что, к своему удовольствию, мы могли делать всё, что хотели. В последнем эпизоде "Люпена", над которым мы работали, мы заставили Гоэмона прокопать туннель к огромному и, казалось бы, неприступному банковскому хранилищу, а затем вырезать дыру в его днище с помощью своего меча, а инспектора Дзэнигату довели до слёз.

Затем, несмотря на разговоры о том, какой мирной стала Япония, всё вокруг начало меняться.

Последовал нефтяной шок и загрязнения, но в анимационном мире Хайди бегала на фоне прекрасных зелёных ландшафтов и, как предвестник громких доводов в пользу реорганизации японских вооружённых сил, у нас были гигантские линкоры (которые после Второй мировой войны стали считаться бесполезными), которые вернулись в виде фантастических боевых космических кораблей. После поразительно хорошо спланированного и известного ограбления на 300 миллионов иен или "санокуэндзикэн" случайные ограбления банков похоже стали ужасно популярны. Угон самолётов, терроризм, голод, войны по всему миру, цена на нефть взлетела до небес, и становилось всё более очевидно, что всему есть пределы и миру этого не вынести.

Реальный мир становился ещё более буйным, чем мир Люпена.

Нас окружали идиоты, разъезжающие на машинах и задирающие носы. Люди, некогда мечтавшие о Лас-Вегасе, обернулись напоминающими якудза членами правящей Либерально-демократический партии. В обиход вошли вещи вроде зажигалок всего за 100 иен (и за такую работу это была достойная цена). Поток информации лишь продолжал расти, прилавки были завалены огромными альбомами об оружии, с миром "Вальтера П38" было покончено. Если вы сгорали от желания пострелять, достаточно было вылететь в Америку, выложить немного денег, и вот вы уже палите в своё удовольствие. Эпоха, в которой граждане могли извлекать пользу из растущего ВНП, наслаждаясь ленцой и невинно увлекаясь гонками на микролитражных авто, закончилась.

Люпен – вор. А чтобы вор мог выжить, ему нужно, чтобы рядом были честные люди, за счёт которых ему представляется эта возможность. Ворам приходится обманывать давящую на них реальность, для этого они дурачат людей, но на самом деле реальность больше всего ограничивает их самих.

Что мог бы предпринять вымышленный персонаж вроде Люпена, будучи настигнутым реальностью? Вероятно, ему оставалось лишь пытаться похищать сердца юных девушек…

Быть может, стоило бы предпринять попытку возродить Люпена для современных детей. Вот только, вероятно, она стоила бы громадных затрат с минимальной отдачей. Думаю, всё это продемонстрировал первоисточник, который напрочь исчерпал себя.

"Новый Люпен" оставался в эфире три года. Временами у него даже были высокие рейтинги, возможно, он был даже коммерчески успешен. Но он никогда не выступал, как настоящее создание эпохи. Напротив можно сказать, что у него был трагический финал, попросту вылившийся в мир анахронизмов и бессмысленных шуток, призванных заполнить бездну между историей и эпохой, в которой они демонстрировались.

Первоисточник Манки Панча вызывал чувство голода по отношению к себе. Ясуо Ямада, актёр, озвучивавший Люпена, тоже обладал этим качеством. И мы тоже испытывали этот голод. Как было сказано в "Замке Калиостро", дело было лет десять назад, если не больше, я совсем ещё зелёный был и на пути к цели делал всё что мог.

Иногда я тепло вспоминаю Люпена, потому что он был голоден в те годы, он был чуть развратен, брезглив, рассеян, упрям и с ума сходил по гонкам.

Но сейчас у меня есть более неотложные дела, над которыми надо работать. И я знаю, что настоящий Люпен меня поймёт.

Прощай, Люпен, прощай.

***

«Анимейдж», октябрь 1980-го

Перевод на русский: Виктор Дроздов