Мононоке, любовь моя: культовый фильм Хаяо Миядзаки

Автор статьи: Эрик Ильмуратов

Эпическая сага о противостоянии человека и сил природы в декорациях средневековой Японии и прогрессивное кино, отстаивающее ценности экологичности, феминизма, антиколониализма и толерантного отношения к ближнему.

Режиссёр: Хаяо Миядзаки
Страна: Япония
Год: 1997
Человеку, у которого долгие годы паролем от всех соцсетей было Princessmononoke1999, нельзя давать рецензировать этот мультфильм — кроме признания в любви ничего не выйдет. Я всегда был поклонником работ Хаяо Миядзаки, но «Принцесса Мононоке» разрушила всякую дистанцию между произведением искусства и зрителем, заставив меня плакать, молиться и любить. Пересматривая её, я всякий раз словно встречаюсь со старыми друзьями. И с каждым просмотром эта картина кажется мне всё более актуальной и важной в контексте нашей эпохи.
Восьмой по счёту полнометражный опус Миядзаки это не просто эпическая сага о противостоянии человека и сил природы в декорациях средневековой Японии. Прогрессивное кино, «Принцесса Мононоке» постулирует ценности экологичности, феминизма, антиколониализма и толерантного отношения к ближнему, живущему в иных онтологических категориях. Мир, в котором сосуществуют лесные духи и больные проказой люди, не может делиться на чёрное и белое. Мы ещё вернёмся к вопросу морального релятивизма, когда коснемся связи мультфильма и фольклорной традиции, а пока взглянем поближе на главных героев.

НЕ РАСТЕТ БЕЗ ПРАВЕДНИКА ЛЕС

Принц Аситака, эдакий «благородный дикарь» Руссо, с первых кадров показан не только доблестным воином, но в первую очередь миротворцем. Когда на его родное селение нападает проклятый вепрь, принц сначала пытается договориться с ним и избежать конфликта, и лишь потом, когда столкновение неизбежно, убивает разгневанного кабана. Однако ненависть так легко не исчезает из мира, и герой сам оказывается проклят. Как Уильям Блейк в «Мертвеце» Джима Джармуша, заранее обречённый на смерть, Аситака отправляется в путешествие. Но если у американского режиссёра путь в мир иной меланхоличен и бесцелен, а растущий градус насилия не оправдан самообороной, то герой Миядзаки преисполнен желания исправить несправедливость, он убивает людей только тогда, когда те нападают на него, и всегда старается защитить слабую сторону. Это характеризует отношение к смерти на Западе и Востоке: в Японии даже умирающий выполнит свой долг перед окружающими (смотрите «Жить» Акиры Куросавы).
В то же время Сан, принцесса Мононоке, выращенная волками девочка-Маугли — образец непримиримой борьбы с человечеством, смерти она даже не боится. Во всех анимациях Миядзаки мы обнаруживаем запоминающихся и очаровательных женских персонажей, но здесь их образы столь выразительны, что перерастают в архетипические. Вот он — настоящий звериный оскал борьбы за всё хорошее против всего плохого. Куда там кисейным барышням Диснея с их инфантильными песенками. Волчья принцесса не станет сюсюкаться с птичками, а мещанскому быту в окружении семи гномов предпочтет келью в горном утесе. Даже единственный поцелуй — и тот, чтобы передать зажеванную пищу раненому. Короче говоря, Сан и горящую избу на скаку остановит, но её противница, госпожа Эбоси, не менее интересна. Основательница плавильни для создания ружей — местная Мать Тереза и борец за свободу, она единственная берёт под опеку всех униженных и оскорбленных (в том числе, бывших наложниц и проституированных женщин), пытается построить маленький индустриальный рай в надежде защитить своих людей от власти императора и его самураев. Здесь, как на любой войне, на каждого агрессора найдётся свой агрессор покрупнее.

ЧЕЛОВЕК ЧЕЛОВЕКУ ВОЛК

И здесь, как на любой войне, слишком много заинтересованных сторон. Ещё не был упомянут псевдо-монашеский орден во главе с почтенным Дзико — загадочным персонажем, транслирующим идеи разумного эгоизма и прагматизма — «Нет цели важнее, чем избежать смерти» — говорит он главному герою. Но на деле у него есть другая цель: по указу императора навести порядок в западной провинции, добыв голову лесного Бога. Эта сущность даёт жизнь всему вокруг, но для людей является очередным демоном, которого нужно усмирить. Поэтому монахи заручаются помощью охотников и стрелков госпожи Эбоси, и на протяжении кульминации мультфильма выслеживают свою цель. «Принцесса Мононоке» — это история о том, как воинствующий атеизм вместе с индустриализацией убили Бога, и как примириться с этой потерей.
Вторая часть экологической дилогии Миядзаки, «Принцесса Мононоке» продолжает идеи «Навсикаи из долины ветров». Ну и что, что вместо гигантских жуков — гигантские кабаны. И те, и другие воплощают в себе разрушительный гнев природы. Здесь окружающий мир наделяется разумом и волеизъявлением. На лицо — классическая для анимизма презумпция наличия души у всех объектов. Особенно ярко это выражено в побрякушках-кодама, встречающих духа природы дружным клекотом и символизирующих чистоту леса. С «Навсикаей» Мононоке роднит множество параллелей и даже повторяющихся образов: в картине 1984 года тоже была однорукая женщина, отвечающая за милитаристскую кампанию по созданию супероружия, за ней также шатался нелепый мужчина-приспешник. В упомянутых историях действия множества заинтересованных сторон и персонажей складывались в причудливую мозаику войны за власть. Власть над природой, над территорией и женщиной.

Конечно, гендерный вопрос иногда решается в пользу стереотипной «девицы в беде» (или Бога в беде), но не скатывается в дешёвое «И жили они долго и счастливо» со свадьбой главных героев в конце. Принц на белом коне (красном олене) оказывается не у дел, потому что принцессе он не нужен в качестве «второй половинки». Она самостоятельна и самодостаточна, как и её мать-волчица Моро, как и Эбоси со всеми своими девушками. При просмотре не задумываешься, почему в семействе Сан отсутствует папа-волк, и любит ли кого-то хозяйка плавильни — а всё потому, что сами с усами. Даже имя «Сан» по-японски звучит как уважительное обращение к мужчине. Нельзя не согласиться с критиком Рэффи Эрмаком, который пишет [1]: «Принцесса Мононоке» дает возможность заговорить женщинам во времена, когда у них не было никакого права голоса". Это, одновременно, и жест эмансипации, и пример для юных зрительниц аниме — мол, можно и так.

ХОРОШИЙ, ПЛОХОЙ, ЗЛОЙ

Как отмечает портал Asian Movie Pulse, «Принцесса Мононоке» это смесь мифологии, вестерна и роуд-муви". Действительно, как и во многих ранне-мифологических текстах, здесь нет деления на добро и зло, нет оценочных суждений. Главный источник бед —- ненависть и насилие, а к ним, как к неизбежным инструментам достижения цели прибегают все персонажи, даже лесной Бог, выпивающий жизнь из своих подданных. Раз с точки зрения морали между человеком и природой нет разницы, кому нам сопереживать и на чьи действия ориентироваться? Именно поэтому так важен Аситака — представитель срединного пути между человеком и природой, между смертными и божествами.

Принадлежность к фольклорному жанру подчёркивает и отстранённость условной камеры от героев. При иных обстоятельствах ранения, болезни и другие перипетии сказывались бы на картинке в виде искажений или смены ракурса, но этого не происходит. События можно просто описать словами, и из-за этого сюжетная составляющая играет первую скрипку. Корнями история уходит в японскую устную традицию, синтоизм и представления о сверхъестественном, но не только. Мультфильм обещает зрителю Одиссею, но оказывается Илиадой — историей покорения города. Не удивительно, что для дубляжа на английский аниме переводил писатель Нил Гейман — большой любитель мифологических нарративов.
Однако всерьёз говорить о преобладании сюжета над изображением в случае с Миядзаки было бы кощунственно. «Принцессу Мононоке» всегда можно поставить на паузу в поисках маленьких чудных деталей. Флажки, амулеты, родинки и брызги крови притягивают взгляд и вызывают трепет. Заботливо прорисованный создателями мир изобилует сильными образами: что словно сотканные из телевизионных помех обезьяны, что циклопический белый вепрь с гноящимися глазами. Пальмовая ветвь уходит сцене после убийства лесного Бога. Из светло-лазурного прозрачного существа он превращается в пузыри нефтеподобной массы, уничтожающие всё живое на своём пути.

ПРОЩАЙ, ОРУЖИЕ

«Принцесса Мононоке», как и любое фэнтези, уходит корнями в реальные события. Историзм картины заключён не только в антураже периода Муромати, но и в чувстве изолированности от внешнего мира, свойственной стране восходящего солнца. Родная деревня Аситаки ещё не вступила в контакт с остальной Японией, а в убежище лесного Бога ещё не ступала нога человека. Вот есть мы, а где-то там далеко ходят злые самураи. Однако реальность оказывается ближе и опаснее, чем кажется, и концовка констатирует закат таинства: девственных лесов больше нет, прекрасная эпоха ушла. Размышление о прошлом, настоящем, и будущем Родины Миядзаки завершает на горько-сладкой ноте как поучительную притчу. На фоне этой привязки к восточной культуре странно узнавать, что авторы «вдохновлялись» конфликтом в Югославии — в обоих случаях война оказывается неизбежной и непреодолимой катастрофой, когда нельзя понять, на чьей стороне правда.
Чтобы ни человек, ни животное больше не ловили пулю, Миядзаки пользуется еще одним сильным визуальным образом: ружьё Эбоси зарастает плющом. Два с лишним часа мультфильм сталкивает друг с другом противоположности: сталь и листву, жизнь и смерть, ненависть и милосердие, человека и зверя, мужчину и женщину. Игра на контрастах, подчеркнутая музыкой (композитором выступил постоянный спутник режиссёра Дзё Хисаиси) вкупе с богатой проблематикой делает «Принцессу Мононоке» новой классикой и одним из самых важных аниме даже наших дней. Если применить к мультфильму известную формулу японской культуры «Хризантема и меч», то содержание будет мечом, а форма — хризантемой. Главное — помнить, что можно выковать оружие, не срывая цветок.

Источник