Глава десятая

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
Каверинскими строками, как тропами
(часть третья)
"Там мечта становилась действительностью, здесь действительность становится мечтою".
Фритьоф Нансен.
Как быстро летит время. От этих событий прошло двадцать лет.
Сын вбежал на кухню.
- Руки мыл? – ругаюсь, видя, как он хватает хлеб со стола.
- Сейчас помою. Мам, не ругайся! Я тебе такое сейчас расскажу, – слышу голос из ванной. – Ты только сядь.
Я присела на стул и приготовилась выслушать очередную и, как обычно, невероятную историю.
- Поешь сначала, – заставляю его угомониться.
- Мама, я уезжаю на Северный полюс!
Молчание.
- Мы уже там были.
Молчание.
- Мы с тобой до него не дошли. Остановились на Новой Земле.
Обоюдный хохот.
- Мама, ну не смейся. Я, действительно, уезжаю на Северный полюс. 29 июля из Мурманска отходит атомоход «50 лет Победы», и его цель – достичь Северного полюса! Он также пройдет водами Арктики к самой Северной точке России – легендарному архипелагу Земля Франца-Иосифа. На экспедиционных лодках «Зодиак» высадимся на живописные берега, потом осмотрим Арктику с высоты птичьего полета с борта вертолета. Мама! - Сын вскочил и стал меня обнимать. - Я устроился на судно матросом. Меня взяли! Вот, ответ прислали. - Саня показал присланное по электронной почте письмо. - Это самый крупный в мире ледокол класса «Арктика», - продолжал он, рассказывая взахлеб, - у него два ядерных реактора. А корпус! Под его корпусом - такая мощь! Она ломает льды, как кукурузные хлопья горячее молоко. Надо только медицинскую комиссию пройти. Все, мне надо бежать. Приду поздно. Не жди. Ложись отдыхать. - И сын умчался.
Убрав со стола посуду, я зашла в его комнату. На стене красовался плакат с изображением огромного судна во льдах.
«Все понятно. Это и есть этот атомоход», - подумала я, пристально всматриваясь в картинку. – Красивый!».
Кто мог подумать, что прочитанная в детстве книга Вениамина Каверина «Два капитана», так отразится в душе ребенка, что возникшая тогда мечта – побывать на Северном полюсе, будет такой сильной и сможет реализоваться.
Ледокол ломает льды.
Время прорезает морщины.
Не уйдешь от своей судьбы,
Нет у времени обратной машины. (Ф. Чужин).
На верхней полке, на самом видном месте стояла книга Каверина. Я взяла ее в руки. Открыла. Надпись Пети:
«Налево – юг, направо – юг…
А Олька стоит в середине!
Она - самый верный, надежный друг
Везде! И даже на льдине!».
Как же это было давно.… Будто все вчера произошло. Мы лежим с Петькой на пляже и смотрим на море.
- Оль, а ты о чем думаешь?
Я легонько стала напевать песенку: - Я мечтала о морях и кораллах. Я поесть мечтала суп черепаший…. Я есть хочу, - отвечаю.
- И ты бы съела маленькую беззащитную черепашку? - начинает ехидничать друг.
- Ну, не знаю…
- Ты знаешь, раньше, когда ещё консервы не были придуманы, моряки в море брали солонину, но она быстро заканчивалась. Тогда суп варили из черепах. Их так моряки и называли – живые консервы. У дальневосточной черепахи вкус травяной.
- А ты что, пробовал?
- Нет. Читал. А еще, Джеймс Кук, увидел, как русские моряки справляются с цингой. Они ели квашеную капусту. Кук потом ее ввел в обязательный рацион питания у себя на флоте!
- Видать, он не поделился рецептом с аборигенами, и они его самого съели.
- Чего несешь!
Море набегающими волнами щекотало нам пятки.
- Оля, вот, живем мы у теплого моря, а где-то снега, льды, холод. Я хочу тебе кое-что подарить. - Петя подтянул к себе ранец и достал завернутую в бумагу книгу. Он ее развернул, и я увидела надпись «Два капитана».
- Ты знаешь, - продолжал он, - я недавно узнал, что однажды адмиралу Арсению Головко, английский летчик в благодарность за спасенную жизнь подарил необыкновенный талисман – обручальное кольцо, а внутри компас. Как-то необычно и правильно! Любовь сильнее полюса. И в жизни надо только на нее ориентироваться.
Я смотрела в ясные глаза Пети, понимая, о чем он мне хочет сказать.

- У меня нет сегодня такого подарка, поэтому я хочу подарить тебе эту книгу. Пусть она всегда будет с тобой, как талисман.
Я взяла роман в руки и прочитала надпись. У меня не было слов. Я просто впервые поцеловала Петю в губы. Наивно, испугавшись такого поступка. И он испугался. Я быстро вскочила и стала собираться. Петя схватил меня за руку.
- Постой, Оля! Ты знаешь, мне как-то приснилось, что я уже настоящий моряк-подводник, служу в Полярном, а ты ко мне приехала.
Море продолжало ласкать нам ноги.
- Если ты меня позовешь, когда это случится на самом деле, я приеду.
Мы побрели вдоль берега.
Это самые яркие воспоминания в моей жизни! В них столько надежды, счастья, восторга первой любви, чистоты и веры, что все это, действительно, случится.
- Ты знаешь, Каверин очень дружил с Головко. Он считал его непревзойденным моряком. Именно благодаря адмиралу,
писатель смог собрать много материала для продолжения своего произведения. Именно адмирал послал его в Полярный, где он познакомился со многими будущими своими героями.
- Ты, вот, рассказывал о спасенном нашими моряками английском летчике, а в то же время, англичане уничтожили нашу лодку, которую сами нам и дали. Как это?- поинтересовалась я.
- В романе Каверина, смотри, есть такие строки. - Петя раскрыл книгу и зачитал: «Я не верю в предчувствия, но это слово невольно пришло мне в голову, когда, пораженный красотой Полярного и Екатерининской бухты, я стоял у циркульного дома. Точно это была моя родина, которую до сих пор я лишь видел во сне и напрасно искал долгие годы, – таким явился передо мной этот город. И в радостном возбуждении я стал думать, что здесь непременно должно произойти что-то очень хорошее для меня и даже, может быть, самое лучшее в жизни».(книга уже была!)
Мы присели на камне у самой волны.
- Когда читаешь, - продолжал Петя, - узнаёшь тех, с кем встречается герой романа. Адмирал, приветствующий «братьев, идущих на подвиг в пустыне арктической ночи», знаменитый подводник Ф., с помощью Сани Григорьева потопивший четвертый транспорт… В этих образах так безошибочно узнаются командующий Северным флотом Арсений Григорьевич Головко и подводник Герой Советского Союза Израиль Ильич Фисанович!

Это те люди, с которыми Каверин непосредственно встречался, и которые произвели на писателя неизгладимое впечатление.
- Петя, а что ты начал говорить о подводной лодке, которую потопили англичане?
- Это как раз о Фисановиче я и хотел рассказать. Как погиб он со своим экипажем, оставалось тайной на долгие годы. Лишь через много лет после войны, в 1954-м, в британской прессе проскочила крохотная заметка о героизме летчиков королевского воздушного флота. В частности, говорилось в числе прочего о том, что в 9 часов 39 минут по Гринвичу 27 июля 1944 года самолет британской береговой охраны в 230 милях к северу от Шотландских островов атаковал и потопил подводную лодку противника. Эту заметку случайно прочитал немецкий историк. Покопавшись в фашистских архивах (а значительная их часть, между прочим, уцелела и хранится до сих пор), он обнаружил, что ни одна из великого множества немецких субмарин в это время в этом месте океана появиться не могла!
- Значит, немецкие архивы уцелели? – уточнила я.
- Получается, что так. - Петя продолжал рассказывать. - Еще через несколько лет тот же историк, уже при помощи британских ученых раскопал, что именно в этом месте должна была в это время находиться лодка под командованием Фисановича. Получается, что его лодку потопил английский самолет! Позднее, когда и советские историки «подключились» к исследованию, эта версия, увы, подтвердилась.
- Петя, неужели такое может быть!
- Кстати, от англичан до сих пор нет четкого ответа — а почему все-таки самолет бомбил лодку, очертания которой летчику были хорошо известны, ведь практически, своя же? Сама-то лодка опознала британский «Либерейтор», потому и не погрузилась, и к отражению атаки не готовилась.… Офицеры с других лодок, пришедших из Англии, говорили, что если бы Фисанович возвращался домой другим путем, не согласованным с британским командованием, то его лодка, возможно, уцелела бы. Но, как известно, история не терпит сослагательного наклонения…. Вот бы разыскать ее!
-Кого?
- Лодку.
- Если бы ее обнаржили, то там нашли бы очень дорогие женские часы.
У меня округлились глаза.
Петя продолжал свой рассказ:

- Для изучения новой лодки, Фисанович некоторое время жил в Лондоне. Когда пришло время возвращаться, он решил прогуляться по городу и купить жене что-нибудь на память. У старого лавочника подводник заприметил часы. Они были простыми. Но лавочник, увидев на груди подводника знак Героя Советского Союза, предложил другие: «Такие часы будут только у Вашей жены и у английской королевы, - сказал он, заворачивая часы в специальную коробочку. - О цене не беспокойтесь, Ваша жена достойна такого подарка».
- Петя, часы сейчас на дне моря?
- Остальные лодки прибыли из Англии на Северный флот без происшествий. Их командиры рассказали Елене Владимировне, жене Фисановича, о бесценном подарке, предназначенном ей. Они видели эти драгоценные часы, которые остались теперь только у одной женщины в мире.
Я расплакалась.
- Не плачь. Ты чего? – Петя вытер ладонью слезы на моей щеке.
- Просто такие красивые истории про компас в кольце, часы…
- Арсений Головко отдал свой талисман жене. Он и сейчас у нее находится. Он сохранился.
- Петя, а ты все это откуда знаешь? – я не унималась с расспросами.
- Елена Владимировна Фисанович однажды рассказала об этом юному нахимовцу Алексею Игольникову, с которым дружил ее сын Тарас, а он - наш сосед.
- Ничего себе…
- Я на первую свою зарплату, слово даю, часы тебе куплю. Золотые.
- А хватит на такие дорогие?
Петя задумался.
- Не знаю. Если не хватит, – то серебряные. И компас. Такой огромный! А вместо «Норд» - напишу «Петя». Будешь смотреть на стрелку и думать обо мне.
Я рассмеялась. Будущее казалось таким романтичным и прекрасным! А главное – счастливым и долгим.
После того, как сын собрался, и я проводила его в это северное путешествие, я опять зашла в его комнату, чтобы прибраться. Вытирая пыль, обнаружила, что книги «Два капитана» на полке нет.
«Неужели забрал с собой? - подумала я. – С Кавериным отправился на Северный полюс, по маршруту капитана Татаринова и Сани Григорьева. По маршруту отца, который так мечтал, прийти туда на подводной лодке! Пройти подо льдами и всплыть ровно 90 градусов северной широты и никакой долготы…».
Висит у нас в доме карта. Необычная она. На ней проложены маршруты разных полярных экспедиций, которые осваивали Северный полюс. Я посмотрела на нее и улыбнулась, подумав: «Сейчас появится красная полоса. Сын вернется и нарисует! Точно нарисует!»
Два капитана» - не книга,
Это дом для моей души.
Это два потрясающих брига,
Идущих сквозь шторм в ночи…