Глава пятая

Russian Submarine·5 Oct 2021

ГЛАВА ПЯТАЯ
Соранг
«Вселенная и время бесконечны, значит , любое событие неизбежно, даже невозможное» (Трасса 60)
Есть во Вселенной особый «энергослой», в котором накапливается энергия жизни. К сожалению, человечество умеет только потреблять эту энергию, но совсем мало заботится о ее пополнении. Дисбаланс приводит к разрушениям внутри человеческого сознания и вокруг него.
Рациональность жизни – это рациональность «энергообмена» внутри сознания. Потраченные усилия на любовь к ближнему, на созидание в самом прямом значении этого слова, на самосовершенствование – это та энергия, которая дает нам право слиться с этим «энергослоем», а значит, и пользоваться ним.
Это своего рода «энергобанк», в который вкладываешь, и берешь, когда это надо. Но здесь «счета» не открывают и не подсчитывают «накопления». Здесь в цене качество чистоты души. Это и есть основной эквивалент ценностей.
Если лимит заканчивается – думай, что не так. Бескорыстие должно быть главенствующим в любом поступке. К сожалению, мы это осознаем и понимаем только с возрастом. И это понятно, в молодости много желаний, больше возможностей, меньше философии в голове, больше гормонов в крови.
Человек не должен быть у Вселенной «попрошайкой».
Мечта, как удовольствие, питается гормоном дофамином. Если человек вместо желаемого получает обратное – это ведет его к депрессии, сила которой пропорциональна силе желания.
Вывести человека из такого состояния можно только дав ему шанс поверить в себя и добиться успеха.
Однажды, еще в школе, мне подруга показала стихи Владимира Туркина. Прочитав их, смысл я поняла, а вот осознала только сейчас:
« Надо сразу старым бы родиться,
Чтобы знать, как жизнью насладиться,
Сверху вниз познать все наслаждения,
Умереть…
В предчувствии рожденья».
Гениально сказано. Гениально! А писал фронтовик, человек, прошедший ад войны. У него в одном из его произведений есть потрясающее сравнение: « Утихли канонады боя. Кажется, что на искореженной от бомб земле, уже ничего нет. Все разрушено, убито, изуродовано. Но вот, на муравья капает кровь солдата. Она капает на землю, на живое в ней».
Вот где сильнее о жизни и ее ценности не скажешь.
Даже единственная живая капля крови может поделиться своей энергией.
Активная фаза жизни – это не только насыщение и размножение! Это передача информации в будущее! Вот ее основное предназначение! Она может эволюционировать, а может и вырождаться, если нет связи с «энергослоем». Вот и ответ на важный вопрос о смысле жизни.
Когда в руки берешь младенца, охватывает неповторимое чувство ощущения времени, в котором нет отдельного человека. Нет тебя, меня, его, а есть МЫ!
Увидев вертолет, и бежавших к нам людей я чуть не расплакалась навзрыд. Только острое и рычащее «МЫ», может принести спасение и надежду.
Жизнь ребенка – это достояние планеты, ее собственное дыхание, ее пульс времени, ее возможность вращаться в этой Галактике. И в ответе за каждую жизнь – Мы!
Я не знаю, как события происходили в 1553 году, когда корабль «Эдуард Бонавентур» под командованием английского капитана Ричарда Ченслора, ища дорогу в Индию, оказались в Русской Лапландии, но чувства, которые охватили меня, когда вертолет приземлился – были, по всей видимости, одинаковыми!
Неописуемая и нескрываемая радость, что мы все-таки смогли доставить больных к материку и окруженные специалистами в нормальных условиях, их жизни будут спасены.
От напряжения и усталости, как только я смогла из своих рук передать Елисея в другие, у меня закружилась голова, словно качка только теперь меня смогла достать. Невероятный шум от вертолетных лопастей все еще гудел в моей голове.
После того, как я заполнила все необходимые документы и проводила взглядом своих «неожиданных путешественников», я расслабилась и стала приходить в себя.
- Чаю хотите? – обратилась ко мне врач, принимавшая нас.
Я улыбнулась и увидела в ее взгляде улыбку.
- Ой, я совсем забыла! – воскликнула я, понимая, что сижу в операционном костюме, который успела сильно запачкать.
- Не волнуйтесь, найдем что-нибудь переодеться, – ответила мне коллега, и мы пошли в отделение, где меня очень вкусно накормили.
Когда вертолет с нами поднялся в небо, «Урсула» и ее отважный капитан, остались одни. Мы договорились, что как только утихнет ветер, Гаврилович вернется на Соловки за командой, а я буду ждать их возвращения, расположившись в какой-нибудь гостинице Северодвинска.

В отель «Nord Sky» меня привезли с таким эффектом, словно кинодиву на машине главного врача.
Здесь мне хочется немного рассказать о своем роддоме – самом старейшем роддоме в нашей стране им. В.Ф.Снегирева.
И вот почему.
В 1770 году Ее Величество Императрица Екатерина II решила основать госпиталь для малоимущих рожениц. Это здание находилось как раз на месте построенного позже Казанского Собора в Санкт Петербурге. А через сто лет эта небольшая больница приобрела собственное здание на Надежденской улице, в котором сегодня располагается роддом №6 им. В.Ф. Снегирева.
Когда сам Снегирев был еще мальчишкой, он окончил штурманскую школу и служил матросом на фрегате «Смелый».
Как-то, находясь поблизости базы, он попался на глаза меценату Павлу Григорьевичу Шелапутину. По неизвестным тому причинам у них состоялся разговор, и подросток поделился, что мечтает стать врачом. До глубины души растроганный рассказом мальчика о своей мечте, Шелапутин полностью оплатил учебу будущему светилу медицины. Мало того, он в Москве построил Институт акушерства и гинекологии, которому дал имя своей матери – Александры Петровны Шелапутиной.
Поступая в Медицинскую Академию, я ощущала в себе дух Владимира Федоровича – от моряка в акушеры! А когда уже работала в стенах роддома, носившего его имя, однажды, во время ремонта, в старом заброшенном подвале, обнаружила «Учетную книгу новорожденных» за 1773 год, где некая акушерка Елизавета Штиль тщательно записывала имена рожениц. Ее фамилия меня потрясла. Она дополняла «морскую» историю роддома.
Иногда мне рассказывали коллеги, что видели периодически приведение, которое приходило в образе женщины. Но ко мне оно не являлось.
Как же пригодилась методика Снегирева при остановке кровотечения у роженицы в этом случае! Старый и проверенный способ – вапоризация. А он гениально прост: с помощью простого водяного пара! «Проваривание» поверхностей сосудов делаем так, словно бы весь орган помещаем в кипящую воду. Получается ожог, белковые вещества сворачиваются, и в сосудах образуются тромбы – кровотечение останавливается.
В тех условиях, в которых мы оказались, вполне его можно было применить. Вапоризация обеспечивала снижение инфицирование раны, и давала возможность обойтись без дренажа на некоторое время.
Опыт врачей, которые заботились о детях и их матерях в те далекие времена, иногда очень помогает. Все происходит когда-то впервые. Потом становится привычным. С годами может уйти в прошлое, забыться. Но пренебрегать знаниями прошлых поколений не стоит. Может случиться так, что они спасут кому-то жизнь.
Учитывая все обстоятельства, из-за которых я оказалась в этом городе, меня охотно разместили в гостинице на Беломорском проспекте. Причем до прибытия «Урсулы» я была на полном обеспечении хозяина заведения - чувствовала заботу. (Это потом, я узнаю, что обо мне позаботился Александр Андреевич, но мне хотелось немного пофантазировать).
В моем номере, на тумбочке у кровати, оказался конверт с деньгами. Я ощущала себя на «седьмом небе»: теперь могла себе позволить купить платье, сходить в салон красоты и побывать в ресторанчике!
Платье! Женщину может изменить только оно! Оно может скрыть недостатки, подчеркнуть достоинства, придать шарм и элегантность, создать образ и выделить из толпы.
Не буду разбирать причины, почему женщины сегодня опускаются в метро все больше в брюках и джинсах, но явно они лишают себя привлекательности.
Еще почти две недели назад я мечтала о нем! И вот мечта романтично постучалась в небольшом конверте.
Вечером, вся обновленная, я сама себя привела за руку в бар при гостинице.
Присев за свободный столик, заказав мартини, я стала слушать игравшего на рояле пианиста.

В этот момент я поймала себя на мысли, что как только, мое тело приобретает новую «оболочку» в виде шелка или крепдешина, я приобретаю и новый образ. В зависимости от цвета платья, декольте и ширины юбки я становилась Софи Лорен, Элизабет Тейлор или Дорис Дей. Сегодня я была Катрин Денев.
Добавив немного градусов крови, войдя в образ, я стала искать глазами своего Героя. Конечно, это была шутка фантазии! Но как же забавно!
Образ французской звезды настраивал меня на волну флирта. А флирт – это таблетка, у которой побочные действия непредсказуемые!
В углу за столиком разговаривали двое мужчин. Один из них был очень интересным. Он сразу привлек мое внимание.
Вернее сначала мой взгляд упал на белую рубашку с запонками на манжетах. Доли секунды, и передо мной был Френсис Дрейк.
Моя фантазия к рубашке Дрейка добавила красивые батистовые манжеты, а образ завершила блестящая шпага ! И даже в приглушенном освещении ресторана я смогла разглядеть на нем изумрудный шарф, подаренный самой Королевой Елизаветой с надписью «Пусть всегда тебя хранит и направляет Бог». Скатерть в мгновение превратилась в разложенную перед корсаром карту, на которой еще не было пролива между огненной Землей и Антарктидой, названной в его честь, у берегов Калифорнии еще не был отмечен его залив. И не было бухты, к которой Адмирал подойдет 19 июня 1579 года на своей «Золотой Лани» для пополнения провизии, где узнает истинную и настоящую любовь.
Да, он склоняется сейчас над картой, чтобы придумать новый ход ведения морского боя! Конечно, он первый оценил преимущество быстроходного судна над судном с большим количеством пушек. Скорость и маневренность, книппеля и брандеры! Это же он, вице-адмирал, корсар Дрейк Френсис!
Я повторила бокал с мартини. Сделав глоток, улыбнулась сама себе: а на английском «брандер» – Bar shot. О, как интересно. Чтобы поразить неприятеля, строили лодку-ловушку и наполняли ее порохом. Потом направляли ее к противнику и взрывали. «Ваr» – таверна, «shot» – выстрел.
Мне совсем смешно стало от собственных мыслей: « Я же сейчас применяю этот метод по отношению к незнакомцу. Сижу в баре и стреляю своими глазками».
Похоже, незнакомец заподозрил мой «маневр» и настороженно ответил взглядом.
«Такого и на абордаж не возьмешь. Обучен недурно!» - "побочные действия" стали бить в голову, и я заказала салат, переведя взгляд на пианиста, слегка повернув голову в сторону. Штормом бушевали фантазии.
Королева Елизавета точно была влюблена в этого Дрейка. И как в такого не влюбиться!
Я явно себе представила, как она лично прибыла на судно корсара и произвела его в рыцари, приложив острие шпаги к плечу, объявив Дрейка контр-адмиралом.
От неожиданности верный подданный приложил ладонь к виску, как бы говоря, что он не смеет поднять на Королеву свой взгляд.
Это понравилось Елизавете, и отдавать честь стало признаком уважения и признания.
Я слушала музыку Легрена из «Шербурских зонтиков». Так захотелось подойти к музыканту и присесть рядом. В ресторане совсем мало было посетителей. Подумала: «Какая разница, где я сижу» и захотелось "утонуть" в этой музыке. Я присела к роялю ближе.

Легкими волнами лилась музыка. Спустя некоторое время, я стала ощущать на себе спокойный мужской взгляд.
Любопытство меня одолевало, но гордость не позволяла обернуться. Я понимала, что за столиком за спиной разговаривают два собеседника. По тому, как они беседовали, было видно, что они знают друг друга давно, возможно даже, что они оба участвовали в морских сражениях и помнят блеск шпаг, свист пуль и картечи. И только сегодня, сейчас, преодолев пространство и время, встретились, через много - много лет в этой таверне. Как же мне повезло! Увидеть такой момент! Взгляд все больше и больше ощущался на моих плечах. Мне становилось безумно хорошо и любопытно.
Неожиданно мои «корсары» встали, и я услышала, как они прощаются, пожимая друг другу руки.
Я сидела и старалась не подавать вида, что мне интересно было наблюдать за ними.
Мимо меня прошел Дрейк, дабы опять ускользнуть в свою средневековую эпоху, чтобы продолжить верную службу трону своей Королевы.
У самой двери, почти выходя из ресторана, незнакомец вдруг обернулся и посмотрел в мою сторону.
Его глаза, словно голубые молнии разрезали ночное небо пополам, как поразившие цель торпеды.
Я вся содрогнулась. Так продолжалось несколько секунд, но по времени это показалось вечностью.
Незнакомец отвел свой взгляд, резко повернулся и исчез.
«Да, только две вещи тебя сейчас успокоят, дорогая, – серотонин и дофамин. Иди ешь салат и допивай свой мартини!» - подумала я, отводя взгляд от двери.
Второй собеседник, с кем-то поговорив по телефону, то же собрался было уходить, но в какой-то момент его что-то остановило, и он стал смотреть в мою сторону.
- Эрнан Кортес! – произнесла я.
- Вы что-то сказали?- переспросил меня пианист.
- Эрнан Кортес подарил миру какао и шоколад. Да и вообще был большим дамским угодником.
Я отошла от рояля и села к своему столику, на котором уже стояли заказанные блюда.
Кортес встал, подошел ко мне. Потом он отодвинул стул и без моего разрешения сел.
- Ольга? Ольга! Это же Вы! - почти криком слетело у него с губ мое имя.

Я сидела спокойно, рукой касаясь ножки бокала.
- Вы куда-то спешили? Думаю, что вам надо идти, - произнесла я спокойно, обменявшись колким взглядом.
- Никогда не думал, что снова Вас встречу. Вы почти не изменились, - не унимался собеседник.
- Я думаю, что Вам пора, - уверенно произнесла, с надеждой, что он поймет, что я не хочу продолжать дальше этот разговор.
- Оля, Вы так неожиданно исчезли. Вас долго вспоминали. И есть один человек, который Вас искал.
- Значит, плохо искал, - жестко ответила я, показав взглядом официанту, что хочу рассчитаться.
Кортес схвати меня за руку. Я отшатнулась в сторону.
- Послушайте, я очень вас попрошу. Забудьте. Все осталось в прошлом. Я не хочу этого вспоминать, – произнесла я.
Резко поднялась, взяв сумочку, направилась к выходу.
Не могла себе и представить, что оказавшись в этих краях через столько лет, смогу встретить хоть кого-то, кто меня еще помнит. И помнит то, что я так хочу забыть. Холод пережитого ужаса в прошлом, словно смял меня, и вся романтическая сладость превратилась в горечь.
Небольшое отступление:
«Даже самый тщательно спрятанный клад когда-нибудь да будет найден. Истории превращаются в легенды, но они всегда имеют свою первоначальную правду».
Френсис Дрейк спрятал клад на одном из островов. Островок в Тихом океане своим названием напоминает об этом. Пока никто не нашел добычу адмирала, сокровища ждут своего смельчака. Дрейк передал карту с помеченными местами спрятанных сокровищ своему помощнику. Но помощник погиб в следующей схватке, и зарытые богатства остались тайной для потомков.
Сундуки Дрейка с тоннами серебра и злата, спрятанные в песчаных холмах укромных бухт к югу от Панамы, все еще ждут своего искателя Удачи.

Между приморскими городишками Vista Allegro и La Chorrera прячется укромная бухта. Если идти к ней с моря курсом норд-ост, два горных пика складываются в створ. Там река впадает в океан. Я знаю то местечко. Но я о нем не скажу никому...
«Здравствуй, мой Соранг! Раз в сотню лет, приходит такой ветер. Он появляется ночью и идет с юга в конце зимы. У моряков есть такое поверие, что он обязательно приносит радость, счастье, невероятно нежные ощущения».
(из письма Л.Оутса)
Об этом ветре я давно слышала от бывалых моряков. Потом о нем прочла в рассказе Паустовского. Я тогда так удивилась, что в небольшом по объему тексте писатель смог так ярко описать все чувства героев из экспедиции легендарного полярника Скотта.
Помню, как долго не могла уснуть от прочитанного. Погибали Герои от холода, гангрены, голода, цинги, но не сломленные в вере, что пусть не физически, но силой духа они дойдут до полюса. В нечеловеческих условиях они писали прощальные письма близким, которые «по сравнению со всей литературой – праздная болтовня» (Паустовский).
И вот роздан поровну яд, дописаны последние слова.
От представленного, меня тогда начало лихорадить. Может, поэтому найденное, в гостинице письмо Моего Адмирала, так отразилось в моем сердце, словно отголосок прочитанного рассказа.
Последнее письмо Лоуренса Оутса, погибавшего от гангрены и решившего уйти от друзей в метель и сорокаградусный мороз, чтобы не мешать им двигаться дальше, было написано Анне о,Нейль. Его нашел русский моряк Василий Седых, который обнаружил во льдах замерзшую экспедицию. Василий разыскал Анну в глухой шотландской деревушке и отдал ей письмо. Это и представить себе трудно, как слышать голос человека из другого мира.

Полярник ей писал.
«Я умру через час. Мне кажется, что даже труп мой будет содрогаться от ужаса этих буранов и стальной чудовищной стужи. Я вспоминаю Шотландию, наши теплые дожди, летящие над землей, подобно дыму, огни в сумерках, тяжелую воду гавани, соленый воздух мокрых осенних полей с почему-то не убранным клевером и нашу старинную песенку:
Здравствуй, дом! Прощай, дорогая!
Сброшен плащ в снегу сыром.
Если нет для гостя грога,
Так найдется крепкий ром.
— Я вспоминаю вас и знаю, что это все — любовь. Я до сих пор не понимаю, почему вы ушли от меня так внезапно».
Я вспомнила об этом, как только зашла в номер и прилегла на кровать.
Ночная лампа горела приглушенно и разделяла со мной налетевшую грусть. Грусть была по нереальному человеку, которого я совсем не знала, но по которому так тосковало мое сердце. Как врач, я понимала, что это результат «невозможной страсти». Это эмоциональный и невысказанный голод, который заставляет видеть и ощущать именно то, что так хочется ощутить наяву.
Встав с кровати, подошла к окну. Совсем незнакомый город своими ночными огнями пытался завязать со мной разговор.
К входу гостиницы подъехала темная машина, и в нее сел мой незнакомец, который навеял образ Кортеса.
Я думала о своем Адмирале.
Взяла чистый лист бумаги и стала писать:
«Милый, да согреет тебя Соранг. Я так далеко от тебя, но чувствую твою теплоту. Шторм и буря - под стать твоему характеру и размаху внутренней силы. Ты мой Магеллан и Дрейк, желающие познать и завоевать весь мир. Грезы становятся реальностью, они материализуются из-за того, что сила эмоций, как шквал, наполняет и отступает под натиском моего желания тебя увидеть.
Не знаю, как с тобой прощаться,
Не знаю, как все пережить.
Куда в отчаянье деваться,
Как без тебя – тебя любить! ( А. Тарадов)

527 views·3 shares

527 views