Самость
Завершение имперского периода жизни народа сопровождается ростом внимания народа к себе. Так человек, добившийся неких высот в жизни, славливает себя на том, что делает меньше, чем раньше. Сдает дыхалка, хватка, свирепость. Но и внешние вопросы, вопросы экспансии вызывают гораздо меньше интереса. Человек обращается к себе, своей психике, отношениям с женой и детьми. Как правило, на этот момент человек несколько отходит от уже устроенных дел, но заниматься ими все равно приходится.
Этот период у русских подходил к началу двадцатых годов. В 1915 году принимается закон о всеобщем начальном образовании. Шел год Великого Отступления, проливы и Константинополь стояли от русских далеко как никогда (впрочем, вскоре оказались еще дальше). Исход войны неизвестен, но русский организм, выраженный государством, уже тяготел к тому, чтобы фокусироваться на внутренних делах.
Знаем, что было потом. Наступление красной власти отодвинуло наступление всеобщей грамотности не менее чем на десятилетие. Большевики, стремясь отойти от русскости и одолеть ее, погнали русских за химерой, сохранив имперское (только в плане универсальности идей, лежащих в основе государства) начало. Вирус уничтожал клетки по принципу существования, оставляя мышцы и отчасти нервы.
Национальное самосознание в этот период было привилегией образованных людей с уважаемыми социальными позициями. Собственно русскими становились люди, выучившиеся в русской школе, нашедшие функцию в жизни русского общества как субъекты.
Собственно трансляция всеобщего начального образования стала бы трансляцией национальной идентичности на массу русскоговорящих.
Поэтому очевидно, что уничтожение большевиками людей по социальным маркерам: происхождению ,образованию - имело ясно выраженную функцию уничтожения русской национальной идентичности в зародыше. Эта идея подтверждается и формулировками фабрикуемых уголовных дел двадцатых и тридцатых годов. Часто те названия могли быть взяты русскими фашистами в девяностых: "Русская национальная партия" (как минимум две организации с этим названием, причем обе нефиктивные), "Национальный союз нового поколения", "Черный легион". Стоит также отметить, что первой молодежной организацией, уничтоженной красными после гражданской войны, стали скауты. Часть скаутского движения представлена "Соколами": движением, сыгравшим роль в чешском и украинском национальных строительствах. Скаутское движение выступило предтечей национальных союзов, через которые транслировалась национальная идентичность.
Попытка заменить органичные нервы красными сказалась уже к шестидесятым депопуляцией русских. Стоит отметить, что относительно иных народов большевики работали по классике: интеллигенция, государственные структуры, коренизация при необходимости. К концу восьмидесятых детеныши зашевелились, а большевицкая командно-интеллектуальная конструкция, поставленная в распотрошенное русское тело, превратилась в паразитическое образование к середине нулевых.
Характерно, что "националисты" тех лет тяготели к тому же Константинополю больше, чем к становлению своей государственности. Это объясняется тем, что выходцы из "Памяти" были теми же советскими людьми, частью советской командно-интеллектуальной конструкции. Характерно также, что "почвенники", которых также принято называть националистами, также пальцем не пошевелили для решения собственно национальных вопросов: суверенитета и ясного прочерчивания в правовых актах субъектности народа, и ряда иных запаздывающих уже, но необходимых действий.
Объективное состояние русских на тот момент было близкое к смерти, страх это признавать также задавал носителям национального самосознания тяготение к недостижимым уже имперским целям. Здесь важно отметить, что "другие" понимали смысл событий острее, чем собственно русские. Это касается срыва казахскими националистами казачьего съезда в северном Казахстане. Усталость же от имперского воза выражалась русскими ясно, в тех же тяготениях деревенщиков.
Ельцин грамотно сыграл как на этой усталости, так и на тоске по возвращению права на русскую идентичность. Власовскому флагу не было альтернативы. Ельцин задал первичные рамки государству. В том числе, федерализм стал инструментом становления нового формата бытия государства, способного восстановить русскую субъектность. Федерализм рождал неизбежность постановки "русского вопроса", и вопрос этот звучал в правительстве и Думе в 1999 году. Наоборот, свертывание федерализма органично сопрягалось и с заменой тяготения к русской субъектности на очередной имперский симулякр.
Также естественно, что симулякр этот рос на халявных нефтяных деньгах. Когда деньги стали заканчиваться, из-под пользователей симулякра стала уходить самость. Симулякр стал причиной того, что разница между имперскими и национальными тяготениями так и не отрефлексирована теми, кто называл себя русскими националистами. Возвращаясь к первичной аналогии статьи - человек не смог ясно определить приоритеты и ринулся в новый бизнес, пока старший сын привыкал к фену.
Неотрефлексированность разницы между национальным и имперским целеполаганием ясно проявила, что имперский симулякр уступает место инстинкту самосохранения, пусть пока слабо отрефлексированному. Донбасс стал местом притяжения людей, которые решили помочь русским (а не вернуть "свои" земли, которые не позволят вернуть при сохранении старой КИК). Правильно решили, или неправильно - не будем здесь говорить.
Донбасский конфликт показал сужение возможного публично проговариваемого древа целей, вызвав больший отклик среди людей, чем сирийская война. Проявилось и сужение масштабов, в которых может действовать чуждая власть. Провал симулякра проявляется и в суицидальных тяготениях "лидера" (отметим, что эти тяготения несвойственны миллионам гаражников и гострайтеров, растящих сыновей и преуспевающих даже в РФ).
Конфликт Московского патриархата с Константинополем ясно проявил тяготение к этнофилетизму. Это еще один, очередной и сигнал о том, что человек больше фокусирует внимание на себе. Сам по себе масштаб мышления тех ,кто сегодня наверху, сужает внимание русских до собственно себя.
Единственное ясное пространство для маневра, таким образом, состоит в оформлении самости русских через представляющие их действительный интерес структуры. Инстинкт жизни сильнее тяги к смерти. Тяга к смерти выражена как "красной смертью", так и идеей распада страны, приведения русских к состоянию полного небытия. В отношении к русским эти тяготения едины.