Этатизм и этнократия
Американцы (часто -недавние немцы) создали государство, служащее универсальной идее. Политическое устройство государства воплощало эту идею. По этому образцу делалось французское постреволюционное государство.
Германцы отреагировали на похожее воплощение нации во Франции через Фихте. Их национализм фокусировался на идее исключительной миссии, склонности, якобы присущей преимущественно немцам и делающей немцами тех ,кто эту склонность имеет из неприродных немцев. Как видим, немцы будущей Германии начали путь в русле, общем для национализма как мирового явления. Продолжили же они путь в третьей колее.
Империя германской нации стояла перед неизбежность становления субъектности ей подчиненных народов. Людевит Гай и Иосип Штросмайер это члены германской нации, свою судьбу положившие на дело становления этой субъектности в правильном русле.
Именно в Австрии рождается классический путь строения нации людьми: "восстанавливается" эпос и, создается литературный язык. Под язык формируется общность "народ", "народ" создает свои национальные партии. Очевидно, что такая цепочка опирается не на универсализм, а на самость и право самости на существование. Эта опора рождает "освободительный" характер такого национализма.
По модели австрийцев стали жить многие в мире, но сама империя не успела воспользоваться плодами своего изобретения. Символично, ч похоронившая империю война началась с убийства одного из проводников этой политики создаваемой сверху субъектности. Собственно, политика Вены относительно будущих хорват и венгров похожа на политику Британской империи относительно своих заморских владений, населенных белыми.
Восточнее Вены люди с национальными комплексами начитались условных немцев и стали думать сами. Ленинско-сталинские идеи решения национального вопроса могут быть приняты как вольная трактовка условно немецкой политики. Даже социализм как таковой это частичное заимствование у немецких социалистических тяготений.
Люди с национальными комплексами создали новое государство, в котором "освободили" "томящиеся" "нации", собственно провозгласив существование этих наций.
Казахам, чеченцам, белорусам Советы сделали государственные структуры, создали национальные элиты, национальные интеллигенции. Советы дали имена этим массивам людей и некоторым их них - письменные языки.
Таким образом, большинство сегодняшних постсоветских "наций" это продукт непосредственной государственной работы, плод, советского этатизма. "Этничность" здесь это принцип следования творческому импульсу Сталина.
Этнократ, соответственно, это человек на государственной позиции, который для своего выживания на это позиции использует механизмы "этнической мобилизации" через национальную интеллигенцию, оперирует сталинским программным обеспечением. Как правило нехитрая стратегия выражается следующими путями.
а. Посадка на должности в этатистском институте людей, которых научили, например, быть казахами.
б. Актуализация дискурсов исключительности, использование этатистской советской прошивки.
Всё государствоцентрично. Хорошим примером здесь выступает Украина. Самые болезненные в публичной повестке вопросы (язык, идентичность) это вопросы государственной политики. Собственно и легитимация ультраправых это тоже вопрос работы государственного института. Добробаты, если они выступают не частью государства, оказываются ОПГ: хорошим примером выступает Торнадо, но нельзя забывать и про то, что государство может выступать преступной организацией, занимаясь, например, контрабандой в лице своих контрразведчиков.
Конечно, выше мы привели неисключительный пример. Нация намертво привязана к государству, да и этнос как нечто с потенциалом субъектности это плод государственного воображения через академическое сообщество. Субъектность сообщества всегда упирается в овладение государственными институтами либо их создание.
Русские оказываются теми, кого принципиально не сделали нацией либо теми, кто (в зависимости от фокуса) собственно создал казахов и украинцев. Во втором случае русские получаются демиургом постсоветской вселенной. Очевидно, что цементирование – не единственная функция демиурга.
Поэтому русский национализм упирается в тезис об изменении институтов РФ, в государство. Либо в легитимацию русских как нации через конституционные определения, либо в идею нового государства/серии государств. Если же отойти от постсовка, то единственным исключением из правила связки нации и государства выступают проигравшие силы, вроде тасманских тигров на Шри-Ланке.
В этом контексте крайне характерны восторги участников ОУН и УНСО относительно объявления суверенитета Украины. Это показывает, что нет других украинцев, есть прост потомки тех, кого не взяли в красную игру так, как взяли басмачей в Средней Азии.
Национальное государство сменит только другая форма территориального воплощения субъектности сообщества. Другое государство. Форма бытия государства нового века зависит от того, сочтут ли немцы нужным оставаться в авангарде мирового развития.