ГЕРОИ ПЬЯНОГО ДЕЛА. ПРОЦЕСС ОТВЕТРАБОТНИКОВ БАРАБИНСКОГО ОКРУГА

НОВОСИБИРСК, 20. Началось слушанием «Татарское дело» — громкий процесс ответственных работников Барабинского округа, обвиняемых в нарушении элементарных основ революционной законности, пьянстве, дебошах, покровительстве притонодержательству и прочее. На скамье подсудимых девять человек. В числе их — помощник краевого прокурора по Барабинскому округу, камерный помощник прокурора, начальник адмотдела, председатель рика, начальник раймилиции, начальник уголрозыска и начальник дома заключения.

На протяжении нескольких месяцев эта группа лиц творила безобразные дела в Татарском районе. С момента назначения на должность начальника татарской милиции Южанина — центральной фигуры процесса — среди милиции и уголовного розыска развилось пьянство, дебоши, небрежное отношение к работе. Несмотря на директивы о борьбе с хулиганством и шинкарством, число этих преступлений неуклонно росло. Особенно сильно росла проституция. Целый ряд притонов существовал почти открыто. Милиция и уголрозыск борьбу с этим злом не вели. Наоборот, работники их были постоянными посетителями притонов, притом бесплатными.

Такое явно преступное положение было известно отдельным работникам окружного центра — Барабинска, но мер к прекращению преступлений и разложения аппарата и к борьбе с дискредитированием власти не принималось. Те, кто должен был вскрыть преступления — работники прокуратуры, уголрозыска и милиции — сами являлись участниками преступлений.

Выезжая в Татарск в командировки, определенная группа этих работников принимала активное участие в пьянстве, кутежах и дебошах, организуемых при непременном участии начальника раймилиции Южанина. Старший помощник краевого прокурора Зелепукин, начальник уголрозыска Табанаков, начдомзака Ушаков и другие, выехав в Татарск, вместо возложенной на них практической работы по проведению районирования, занимались кутежами в притонах.

Бесшабашная выпивка происходила на глазах публики. Кутежи сопровождались стрельбой и драками. Однажды во время выпивки милиционер Ткаченко убил из револьвера проститутку Ханину.

Обвинительный акт содержит двадцать четыре страницы. На суд вызвано тридцать четыре свидетеля.

Источник: Власть труда, 1926 г., № 163 (22 июля).

Описание обвиняемых

ГЕРОЙ № 1 ПОКРОВИТЕЛЬ ПРИТОНОВ

НОВО-СИБИРСК, 21. Обвинение по «Татарскому делу» возглавляет краевой прокурор г. Алимов, общественный обвинитель — т. Стриковский, защитники т.т. Александров, Ваксберг, Цветков, Новомбергский. Подсудимый Коренюк от защиты отказался.

Первым допрашивается Южанин. Обвинительное заключение рисует Южанина в очень непривлекательном виде. Со времени его вступления в должность начальника татарской районной милиции в последней начинается постепенное разложение аппарата, пьянство, дебоши, покровительственное отношение к притонодержателям.

Притоны существовали почти открыто. Сам Южанин бывал со всеми проститутками Татарска, через своих подчиненных подыскивал «девочек» для отдельных работников окружного центра, приезжавших в Татарск. Из личных побуждений Южанин арестовал некую Дарьял и выслал ее из города.

Еще много дел числится за Южаниным. Все преступления он отрицает. По его утверждению, в Татарске ни одного притона не было, проституток, взятых на учет, также не было.

ГЕРОЙ № 2, КОТОРЫЙ НИЧЕГО НЕ ЗНАЛ

Сегодня в утреннем заседании допрашивался Сябро — бывший начальник окружного адмотдела. В вину ему ставится бездействие, несмотря на рост притонодержательства, пользование проституцией, дебоши со стрельбой и проч. в Татарске. Сябро большинство обвинений отрицает, говоря, что о притонах он не знал. Сябро признает стрельбу, но, по его словам, «стрельбы в упор не было».

Вечером продолжается допрос Сябро и остальных подсудимых.

Источник: Власть труда, 1926 г., № 164 (23 июля)

ГЕРОЙ № 3 "НАЧАЛЬНИК СИБИРИ"

НОВО-СИБИРСК, 23.Уполномоченный «Крестьянской Газеты» Маргатский дает путанные показания, противоречащие показаниям на предварительном следствии и даже тому, что он говорил на суде несколько минут назад. Маргатский в 1922 году был исключен из партии, обвиняется он в дебошах, пьянстве и получении удостоверения от предрика Русинова, благодаря которому навязывал крестьянам подписку на газету и проч.

Маргатский упорно отрицает обвинения, называет себя «начальником Сибири», «ревизором и уполномоченным ЦК партии», подчеркивает свое ранее сидение в тюрьме. На вопрос: почему вы даете заведомо ложные показания? — Маргатский не отвечает.

Источник: Власть труда, 1926 г., № 166 (25 июля)

ПОКАЗАНИЯ СВИДЕТЕЛЕЙ

НОВО-СИБИРСК, 26. Свидетельница Федорова показывает, что в связи с Южаниным она была три месяца. Южанин уплатил ей 10 рублей. Однажды он прислал за ней милицейскую лошадь, чтобы отвезти в номера, где предложил ей переночевать с Гутманом.

Свидетельница указывает, что Хазина перед смертью воскрикнула: «Меня убил Васька!» (Ткаченков).

Свидетель Федор Лучина — агент татарского угрозыска, которого Южанин посылал за «Девочкой» для помпрокурора Коренюка, длительно рассказывает о поездке своего непосредственного начальника Табанаова по району, сопровождавшейся бесконечным пьянством с проститутками. Ушаков, кутя в притоне, потерял свои служебные и партийные документы, в том числе акты о приеме исправтруддома. Их нашел муж Коломойцевой, привлекавшийся за кражу, и доставил Ушакову, который выдал в приеме документов расписку. Дарьял, по словам свидетеля, чувствовала себя в милиции как дома.

Однажды после попойки начадмотдела Сябро заставил свидетеля собирать долги за попойку с участников. Когда Лучин заявил, что у него есть работа, Сябро ответил: «Работать успеешь».

СИБИРСКИЙ ХЛЕСТАКОВ

Свидетель Терещенко показывает, что авантюрист Маргатский рекомендовался в номерах неоднократно, как «начальник краевой Сибири».

Об этом «начальнике Сибири» в заседании суда оглашаются новые данные. Документы, представленые краевым прокурором Сибири т. Алимовым, говорят, что Маргатский, кроме судимости и сидения в каменском домзаке, имеет еще ряд преступлений: кража долговых обязательств, четыре растраты, неоднократное выдавание себя за члена партии, хотя из партии Маргатский исключен в 1922 году. Свидетель Павлов показывает, что Маргатский был своим человеком в милиции и присутствовал на допросах.

Содержатель столовой Киселев и содержатель номеров Терещенко рассказывают о гулянках «начальников», приводе проституток, пьянстве в долг без отдачи.

«ВЫГОДНЫЙ» СВИДЕТЕЛЬ

Свидетель Чернов — бухгалтер адмотдела, участник многих попоек и дебошей, покрывая товарищей, настолько искажает в своих показаниях истинное положение вещей, что представитель государственного обвинения возбуждает ходатайство о привлечении Чернова за заведомо ложные показания к ответственности с заключением его под стражу. Суд определяет решение об этом вынести по более подробном ознакомлении с делом.

Перед окончанием вечернего заседания с неожиданным заявлением выступает Южанин: «Мне не позволяет совесть обманывать суд, — пишет Южанин, — и я показываю, что показания, данные мною суду, неправильны и считаю правильными показания, данные на предварительном следствии. Неправильные показания вызваны тюремной солидарностью. На преступления меня толкнули работники округа».

На вопрос: что такое тюремная солидарность? — Южанин ответить отказывается.

Судебное следствие окончено. Суд переходит к прениям сторон.

РЕЧЬ ОБЩЕСТВЕННОГО ОБВИНИТЕЛЯ

«Преступления, о которых мы узнали из судебного следствия,— говорит общественный обвинитель т. Стриковский, — совершались представителями власти при исполнении служебных обязанностей. Это усугубляет их вину. В преступлениях подсудимых отразились нравы царского строя — произвол, самодурство, чванство, использование служебных полномочий для личных целей.

Они работали по принципу «семейности», покрывая друг друга и покрывая свои преступления. Власть дискредитировали систематически, на каждом шагу, одной рукой писали доклады о борьбе с проституцией, другой расплачивались с проститутками. Неудивительно, что проходимец Маргатский сразу почувствовал в Татарске родную среду.

Общественный обвинитель указывает, что подсудимые — это окончательно разложившиеся люди и просит суд приговором доказать, что советская власть решительно борется с язвами на здоровом советском теле».

РЕЧЬ ПРОКУРОРА

Краевой прокурор т. Алимов говорит: «Подсудимые обвиняются в дискредитировании советской власти, злоупотреблении властью, превышении ее, аресте из личных побуждений, убийстве проститутки Ханиной. Доказаны ли эти обвинения? Безусловно, доказаны».

Квалифицируя преступление отдельных подсудимых по статьям уголовного кодекса, т. Алимов говорит: «Подсудимого Табанкова может исправить только наиболее тяжелая меры пресечения — длительная, строгая изоляция. Подсудимые Маргатский и Южанин — окончательно разложившиеся люди, окончательно неисправимый, социально-опасный элемент. По отношению к ним присоединяюсь к мнению общественного обвинения и представителя государственного обвинения т. Курдова и требую применить высшую меру наказания — расстрел».

Источник: Власть труда, 1926 г., № 168 (28 июля).

ДОПРОС ПОДСУДИМЫХ

НОВО-СИБИРСК, 25. (Замедлена доставкой). Зелепукин отвергает приписываемые ему обвинения в бездействии и дискредитировании власти. Он говорит, что о действительном положении в Татарске он не знал, во время скандала из-за пива никто из посторонних не присутствовал, и следовательно, дискредитирования власти быть не могло.

Русин также пытается оправдать себя, ссылаясь на свою прежнюю честную работу, отрицает, что взамен удостоверения просил Гутмана сшить ему борчатку, а также другие обвинения и утверждает, что пил несистематически.

Маргатский при пред'явлении ему телеграммы Каменской прокуратуры сознается, что судился и сидел в домзаке, что раньше отрицал.

Милиционер Ткаченко утверждает, что убил Ханину нечаянно. Допрос Ткаченко вскрывает «свойские» нравы, царившие в татарской милиции. Некоего Серебрякова оштрафовали за самогон, а на другой день Ткаченко идет к Серебрякову, пьет самогон и не платит денег.

ДОПРОС СВИДЕТЕЛЕЙ

Свидетели Чумаков, Гутман и другие подтверждают факты пьянства, скандалов и стрельбы. Ряд свидетельниц — проституток подтверждают, что наезды милиции в притоны бывала не реже раза в неделю, причем посетители никогда ни за что не платили. Одна свидетельница заявляет: «Начальству разве можно отказать? Начальство посадить может».

РЕЧИ ЗАЩИТНИКОВ

НОВО-СИБИРСК, 27. Вчера продолжались прения сторон. Защитник Новомбергский считает, что наибольшую роль в деле играет появление в Татарске Маргатского—этого Хлестакова в новом воплощении, приведшего обвиняемых на скамью подсудимых. Защитник считает, что подсудимые—не социально опасные люди и могут быть возвращены в общество.

Все защитники, указывая на смягчающие моменты, находят, что суд должен при вынесении приговора принять во внимание революционные заслуги обвиняемых.

Заслушав последнее слово подсудимых, в девять часов вечера суд удаляется на совещание, которое длится всю ночь.

ПРИГОВОР

Сегодня в девять часов утра вынесен приговор.

Признано недоказанным обвинение помощника краевого прокурора по Барабинскому округу Залепукина в бездействии власти. Установлено, что обвиняемый о положении в Татарске ничего не знал и при первом указании на действительное положение принял необходимые меры.

Признано также недоказанным умышленное убийство милиционером Ткаченко проститутки Хавиной и незаконная выдача Русиновым ста рублей Маргатскому.

По этим обвинениям подсудимые считаются оправданными.

Остальные преступные деяния суд считает доказанными. По совокупности различных статей Угол. Кодекса подсудимые приговорены к следующим наказаниям: Зелепукин, Русинов, начадмотдеда Сябро, начдомзака Ушаков и Коренюк—к двум годам лишения свободы без строгой изоляции, Ткаченко (убийство квалифицировано не по 143, а по 147 статье)—к заключению на три года без строгой изоляции, начуголрозыска Табанакова—к четырем годам заключения. Нач. татарской раймилиции Южанин и быв. уполномоченный «Крестьянской Газеты» Маргатский—к расстрелу.

Всем обвиняемым засчитывается предварительное заключение.

Источник: Власть труда, 1926 г., № 169 (29 июля).

Источник: https://t.me/gonzosay https://gonzosay.livejournal.com/19956.html