Нейросети не спасут капитализм

То, как Freedom Pride отвечает на нашу статью про вычисления при плановой экономике, для нас гораздо интереснее, чем содержание их заметки. Почему? Потому что вместо того, чтобы оставаться на шатких, но безумно привычных либертарианских позициях веры в гадания Мизеса со всей его праксиологической мишурой, они решили выйти из антинаучного шкафа и уже попытаться как-то смотреть на экономику с помощью научного метода.

Конечно, труЪ-либертарианцы их в этом не поддержат и, не станем исключать, агрессивно нападут на «отступников и еретиков» рыночного фундаментализма, и именно поэтому для нас так важно оказать авторам статьи поддержку, показав, где они заблуждаются и что им нужно сделать, чтобы стать лучше.

В этой статье мы поговорим о праксиологии, разберём основные положения статьи Freedom Pride, обсудим автоматизацию при капитализме и подведём итоги с пожеланиями. Чтобы не запутаться, рекомендуем прочесть до конца.

Антинаучная Праксиология на четвёртом этаже

Популяризатор праксиологии и догм австрийской экономической школы (АЭШ) Людвиг фон Мизес выступал против эмпирических подходов к социальным наукам в целом, потому что человеческие события уникальны и «неповторимы», тогда как научные эксперименты неизбежно упрощены. Если кому интересно подробнее — читайте его Магнум Опус «Человеческая деятельность: Трактат по экономической теории». Фактически австрийцы выступают решительно против научного метода в экономике и социологии и здесь мы не выдумываем, да и админы Freedom Pride сами в курсе:

Мизес почему-то придумал, что для формирования цен обязательно нужны спекулирующие капиталисты. Аргументирует он это какой-то антинаучной метафизической чепухой. Якобы только капиталист имеет какие-то особые психические связи со средствами производства, поэтому только при взаимодействии капиталиста с рыночком из астрала на четвёртом этаже возникает какая-то секретная экономическая информация. Цитаты в студию!

«Человека делает коммерсантом не знание бухгалтерии, – писал Мизес, – не умение организовать дело, не стиль деловой переписки, и даже не диплом высшей коммерческой школы, а его особое положение в процессе производства, позволяющее ему отождествлять интересы фирмы со своими интересами».

«Именно спекулирующие капиталисты создают те данные, к которым он [менеджер] должен приспосабливаться, и, соответственно, именно они задают направление его торговых операций».

То есть по его мнению только владелец лично может правильно установить цену, а все эти топ-менеджеры на зарплате всё развалят, если цену где-нибудь не подсмотрят. Да это же анекдот уровня теории пассионарности Гумилёва.

Недовольный читатель может предположить, что мы это всё выдумали и нафотошопили, чтобы выставить оппонентов идиотами, но нет, цитаты Мизеса взяты из его книги «Социализм», которую многие современные сторонники «общества плоской Земли от мира политики» рекламируют до сих пор. Можно было бы подумать, что современные либертарианцы страдают из-за такого антинаучного и метафизического наследия Мизеса, но, похоже, они этим наслаждаются… Например, вполне неиронично эту лабуду цитирует Хесус Уэрта де Сото в «Социализм, экономический расчет и предпринимательская функция».

Поэтому нет, мы не ставим своей целью выставить оппонентов дураками, более того, мы вполне серьёзно считаем их умнее «либертарианских профессоров» хотя бы потому, что они нашли в себе смелость отказаться от догм пророков невидимой руки.

Также они молодцы в том, что вообще взялись за разбор опубликованной нами статьи и попытались внимательно прочесть и, собственно, разобраться, а не отбросить со словами «ну Мизес же сказал, что социализм неэффективен, потому что такова человеческая природа!». Это — шаг к истине, который мы всегда готовы поддержать.

«Уничтожение калькуляционного аргумента с помощью ФАКТОВ и ЛОГИКИ»

Возможно, это опечатка, которую авторы статьи поправят в будущем (как и многие другие опечатки и взаимоисключающие абзацы), но их название (про «уничтожение калькуляционного аргумента») недалеко ушло от истины. В самом деле, по мере прочтения мы наблюдаем, как авторы заметки всё дальше и дальше отходят от догм АЭШ.

Начнём наш разбор с самого начала:

Большая часть экономистов переключилась на неё, заочно присудив победу в дискуссии социалистам. На этом активная фаза обсуждений плановой экономики закончилась.

Я не знаю, это опечатка или так задумано, но апологеты «общества плоской земли» из мира экономики, если верить статье Freedom Pride, были наукоунижены социалистами, которые якобы «не могут в экономику»? Пойдём дальше.

Сама же теория центрального планирования дошла до наших дней практически без изменений. Научные работы датируются в лучшем случае 60-ми годами.

Так труды Леонтьева и Канторовича — это база, на которой уже строили другие учёные: тут не только Госплан с новыми математическими методами расчёта и развитием АСПР 60-80, но и профессор информатики университета Глазго Пол Кокшотт (член IEEE Computer Society и Американской ассоциации содействия развитию науки), который ссылается на экономистов-современников, когда в очередной раз опровергает аргументы либертарианцев. Шутка ли, но как раз аргументы противников социализма особо и не меняются: «человеческая природа» и «так сказал Мизес». К этому мы ещё вернёмся, просто держим в уме.

Будто бы и не было борьбы кардинализма и ординализма, гипотезы эффективного рынка, теории фирмы Коуза и разработки основ микроэкономики. А ведь все вышеперечисленное даёт своего рода "иммунитет" против идеи центрального планирования.

Да в том-то и дело, что либертарианцы зацикливаются на микроэкономике и их «доказательства» выстраиваются на выдуманных историях про необитаемый остров с вёдрами алмазов и воды.

Техника позволяет справедливую экономику уже сегодня

Казалось бы, где тут хоть слово о технической сложности процесса подсчета? Ни Мизес, ни другие экономисты до него не опирались на подобные рассуждения, хотя потом их противники стали утверждать, что речь шла только о практических трудностях расчета.

Мы хотим чётко сказать, что часть, если не все, наших аргументов против Хайека являются анахронизмами – то есть основываются на прогрессе информационных технологий, произошедшем уже после написания рассматриваемой статьи. Мы считаем это оправданным по двум причинам. Во-первых, ясно, что Хайек («Использование знания в обществе», 1945) считал, что высказывает аргументы наиболее общего плана, которые не могут быть опровергнуты переменами в технологии. Во-вторых, последователи Хайека (напр. Lavoie, 1985) продолжают приводить аргументы, которым уже несколько десятков лет, и заявляют, что развитие информационных технологий почти ничего в этой сфере не изменило. В нашем изложении Хайека мы пытаемся сочетать краткость с необходимостью дать достаточно полное и честное представление, чтобы никто не заподозрил нас в борьбе с манекеном. Мы начинаем с краткого изложения философских взглядов, лежащих в основе «Использования знания в обществе», которые более полно изложены в «Контрреволюции в науке» (Хайек, 1955).

Если некогда читать Мизеса и Хайека, но интересуют конкретные цитаты, то рекомендуем «Информация и экономика: критика Хайека».

Кокшотт прямо цитирует Мизеса, Хайека и их современных последователей, которые именно что сетуют на невозможность расчёта и не пытаются как-то обновить свою теорию в соответствии с реалиями. Дело было в конце девяностых и, как мы видим воочию, ничего нового в защиту «калькуляшки» у либертарианцев нет, а если и пробуют придумать что-то новое, то начинают уже полномасштабный отход от коренных принципов либертарианства.

Во-вторых вспомним, что проекты Ланге, а также Киберсин в Чили и ОГАС в СССР так и не увидели свет. Происки шпионов и волюнтаристов? Конечно, нет. Все можно объяснить пробелами в теории, которые не могли быть исправлены без капитального пересмотра всей идеи плановой экономики.

Проект Киберсин начался в 1971 году.

В 1972 году, во время всеобщей национальной стачки, благодаря Киберсину правительство организовало снабжение столицы продовольствием с помощью 200 грузовиков, оставшихся верными правительству, в обход бастующих 40 000 владельцев и водителей грузовиков (Eden Medina (2006). "Designing Freedom, Regulating a Nation: Socialist Cybernetics in Allende's Chile". J. Lat. Am. Stud. Cambridge University Press).

Среди организаторов стачки было ЦРУ. Общая сумма американских субсидий составила 7-8 млн долларов. Особенность забастовки состояла в том, что конкретные экономические вопросы не имели в ней большого значения. Национальный координационный центр забастовщиков сформулировал ряд требований к властям: запрет экспроприаций, возвращение национализированной собственности владельцам, прекращение цензуры крайне-правых СМИ.

Смогли ли мы оценить продуктивность слаженной работы не 200 грузовиков, а сразу 40 000? Ну, после переворота 1973 года центр управления Киберсина был найден нетронутым чилийской военщиной. Они потребовали объяснить, что это такое. Эгалитаристские аспекты прозрачной и экономической политики этого проекта им не понравились и пиночетовщина уничтожила Киберсин.

То есть ну да, падение Киберсин буквально происки крайне правых шпионов и диверсантов, которым не нравится идея эгалитарной экономики.

Благодарим товарища Яковлева, нашего активного читателя, за интереснейшую статью про ОГАС, его развитие, перспективы, а также «подводные камни». Там же и сказано про другие проекты автоматизации народного хозяйства, скажем, та же автоматизированная система плановых расчетов. Ребята, переходите по ссылкам, которые мы оставляем, чтобы не выставлять себя дураками.

Концентрация капитала

Рональд Коуз

В прошлом был социалистом, потом начал делать то, за что анкапы его назовут леваком (типа если монополист не будет врать, то ему придётся продавать вещи по себестоимости, см. «Догадка Коуза»).

Но здесь важно понимать контекст: исторически Коуз сдвинул дискурс в среде экономистов в более «рыночную» сторону, выступив против неоклассика Пигу.

Коуз описывал свою теорему на примере рассмотрения так называемых экстерналий — побочных результатов любой деятельности, которые касаются не непосредственных её участников, а третьих лиц.

Рональд Коуз считал, что экономические агенты абстрагируются от издержек, либо выгод, которые достанутся другим. Возникают расхождения между частными и общественными издержками (равные сумме частных и внешних издержек) или между частными и общественными выгодами (равные сумме частных и внешних выгод). Поскольку любой агент основывает свои решения на сопоставлении частных выгод с частными издержками, то это приводит либо к перепроизводству благ с отрицательными внешними эффектами, либо к недопроизводству благ с положительными внешними эффектами. Распределение ресурсов оказывается неэффективным, с точки зрения всего общества. (см. Я. де В. Граафф. «Общественные издержки», 2009).

Так вот экстерналии, по мнению Пигу, приводят к перепроизводству благ с отрицательными экстерналиями и недопроизводству благ с положительными экстерналиями, он рекомендовал в таких случаях вмешательство государства в экономику для нейтрализации этих эффектов, которые Пигу назвал «фиаско рынка».

И вот здесь приходит Коуз и говорит, что подобного рода проблемы к фиаско рынка ведут не всегда (скажем так, «не обязательно»), а сократить их влияние можно при чётком распределении прав собственности и минимизации транзакционных издержек. Звучит красиво, но что делать, когда у нас большое количество сторон в договоре и переговоры слишком дорогостоящи (например, завод загрязняет почву и водоёмы), Коуз так и не пояснил.

Извиняемся за столь детальное описание исторического контекста, просто важно понимать, что когда Коуз пишет о существовании некоего лимита концентрации капитала, из-за чего рост корпорации невозможен и рыночники с этим соглашаются, то они автоматически подписываются под словами о том, что реальный мир не состоит из множества автономных торговцев, которые постоянно заключают между собой договоры. Справедливости ради, авторы заметки от Freedom Pride с этим действительно соглашаются и тем самым отказываются выстраивать собственную аргументацию на шатком либертарианском фундаменте примерчиков из мира робинзонады. Это похвально.

Также нельзя не похвалить самого Коуза за верность убеждениям, потому что если в 1937 корпорации были относительно «небольшими» (по нашим меркам), то нынешний рынок выглядит примерно так:

А кто нам говорит об устройстве мира? Вот эти шесть компаний:

Средний обыватель может себе представить конфликт между консервативным Fox и либеральным Marvel, но на деле обе компании — собственность Disney.

Был бы жив Коуз, он бы, наверное, сказал, когда Disney найдёт «естественный лимит» концентрации капитала, или почему всё это не может быть в собственности самих сотрудников корпорации, а обязательно должна быть мелкая кучка собственников. Ведь в этом один из основных вопросов социалистов к защитникам корпораций.

Откуда вдруг появляются вертикальные иерархичные связи, выраженные в виде фирм? Всё дело в транзакционных издержках. В непрерывной, атомизированной экономике значительная часть средств и времени уходила бы на поиск партнёров, проведение переговоров, торги, заключение контрактов и претворение условий контрактов в жизнь.

Блестящий вывод. То есть вся экономическая деятельность сводится к проведению переговоров и заключению контрактов. Автор почему-то твёрдо уверен, что концентрация производства происходит потому, что так удобнее вести переговоры, а не потому, что крупные предприятия банально оказываются более конкурентоспособными за счёт большей массы прибыли. Отсюда вытекает бредовая трактовка «рыночной анархии производства» и вся дальнейшая борьба с соломенным чучелом «социалистов».

В конце концов, если центральный план лучше, то почему рынок не пришёл к нему эволюционным путем также, как и к фирмам?

Благодаря государству и антимонопольным кампаниям сокращается тенденция централизации капитала и роста монополий. Вы ведь сами же не верите, что во всём мире чистый рынок, которому государство никоим образом не вставляет палки в колёса. Поэтому и не стоит приводить аргументы на предположении, что мы сейчас в абсолютно свободном от общественных регуляций рынке.

Корпорации ни в коем случае не претендуют на место плановиков — даже самая крупная корпорация пропускает через себя ничтожные доли процентов мировой экономики.

Ли Филлипс и Михаил Розворски в 2019 году выпускают книгу, в которой утверждается, что ТНК, такие как Walmart и Amazon, уже управляют централизованно планируемой экономикой, в совокупности, большей чем Советский Союз, доказывая тем самым, что проблема «сложности» экономических расчетов уже преодолена.

Это буквально копипаста из статьи, на которую отвечает коллектив авторов Freedom Pride. Рекомендуем впредь читать внимательнее.

Очевидно, работа этих транснациональных корпораций была бы ещё более эффективна без искусственных барьеров между их производственными мощностями в виде интеллектуальной собственности, корпоративной тайны и так далее.

Следуя за Хайеком, мы могли бы сказать, что эта система крайне сложна для внедрения в рамки рационального бюрократического планирования. избавив от хаоса миллионов конкурирующих «планов», и это будет правдой, но этот аргумент уже немного набил оскомину, поэтому сегодня мы позволим себе некоторую вольность.

Однако, в самом начале было сказано: «Казалось бы, где тут хоть слово о технической сложности процесса подсчета? Ни Мизес, ни другие экономисты до него не опирались на подобные рассуждения, хотя потом их противники стали утверждать, что речь шла только о практических трудностях расчета». Несмотря на то, что противоречие налицо, мы уже ответили на такого рода придирку.

Модель, похожая на нейросеть

Как вы могли понять, мы не обычные «австрийцы». Мы не боимся цифр и обсуждений матанчика. Поэтому говорить на языке data science для нас хоть, возможно, и не очень привычно, но вовсе не чуждо. Шутки кончились.

Да какие тут шутки, «анкапы» и «либертарианцы» решили защищать предсказания математикофоба Мизеса с помощью математики и data science. Вообще сам факт существования big data рыночникам вреден, а вы наоборот, популяризируете и пытаетесь разобраться. Это похвально и нам остаётся только похлопать.

В плоскости «рынок vs план» рынок можно сравнить с эволюционной нейросетью, обладающей тысячами и миллионами узлов, а план с единым формализованным алгоритмом поиска.

Если мы будем рассматривать работу рыночной экономики как процедурный поиск оптимума, становится ясно, что несмотря на большую долю параллелизма – множество людей принимают решения одновременно – поиск как целое однопоточен. Пространство состояний всей экономики есть декартово произведение пространств состояния ее компонентов, и внутри этого пространства состояний система в каждый момент времени расположена только в одной точке. Следовательно, она может проверить лишь малое подмножество возможных решений, а для ее перемещения к чему-либо, кроме локального оптимума, требуется конкретная и очень простая топология пространства. В этом отношении движение рыночной экономики резко отличается от процесса биологической эволюции. Виды эволюционируют по направлению увеличения приспособленности к окружающей среде и этот процесс идет в высокой степени параллельно. Пространство состояний в этом случае состоит из генетического кода. Но виды не находятся в одной точке в каждый момент времени: существует столько точек, сколько есть отдельных представителей каждого вида, каждый со своей уникальной комбинацией генов. Виды представляют соседство в пространстве состояний. Работает параллельная процедура поиска: создаются миллионы альтернативных особей и проверяются в каждом поколении. Хотя рыночная экономика может в какой-то степени имитировать эволюцию в области разработки товаров в рамках отдельных конкурентных рынков, вся экономика в целом действует как один процессор. Точно также необоснованно считать происхождение всемирной капиталистической системы результатом эволюции. Это исторический результат, но история и эволюция – разные вещи. Эволюционное приспособление невозможно без изменчивости, сравнения и отбора. Чтобы применить в данном случае концепцию эволюции, надо принять в качестве гипотезы значительное количество одновременно существующих международных экономических систем. На деле есть только одна. Какое-то время их было две, из которых выжила только одна. Этот пример статистически недостоверен. Чтобы говорить, что один экономический порядок эволюционно лучше приспособлен, чем другой, надо иметь достаточно большой ансамбль, чтобы исключить стохастические эффекты – ансамбль, в который входят и варианты, где рыночная экономика была ограничена одной бедной и отсталой экономикой, окруженной индустриализированным социалистическим миром. И из аналогии с эволюцией вопреки Хайеку рождается совсем другой вывод – пусть расцветают сто цветов.

Узлы рыночной нейронки вознаграждаются за корректные предсказания. Говоря в терминах машинного обучения, их веса повышаются за качественные в прошлом за счёт рыночного механизма вознаграждения (чтобы далеко не ходить, прибыли/убытки). Реальная экономика работает по такому же принципу —

Такая модель звучит более справедливой, чем то, что мы наблюдаем воочию: сама история существования наследства (например, как у Трампа), говорит об обратном.

Дети богатых, не имея высшего образования, более чем в два раза имеют больше шансов стать состоятельными, нежели дети бедных семей с высшим образованием. И это данные по США, на пост-советском пространстве ещё хуже. Что у нас, «капитализм неправильный», что ли?

В гипотетической бюрократической системе с централизованным планированием весом-капиталом узла можно считать некоторую выслугу или репутацию человека перед абстрактной Партией или Обществом. Но тогда встаёт вопрос о том как прописать механизм аккумуляции этой самой репутации, ведь это очень нетривиальная задача.

Нет, подобного рода задача при коммунизме излишня. При коммунизме не надо унижаться, чтобы получить право на еду, здоровье, кров и т.д.

Она накладывает дополнительные уровни оптимизации в и без того сложную оптимизационную задачу.

Ведь в самом начале говорили, что про сложность расчётов говорить не будут.

Даже если наши «коллеги» слева возьмутся формально решить ее, они просто заново, под другим названием и в другом контексте, изобретут деньги.

При социализме есть трудодни и, кстати, деньги. Разве что советские рубли отличались от российских тем, что их нельзя было преобразовать в капитал.

Да, в функционировании рынка есть доля случайности, иногда очень большая, но все нейронки страдают от этого. Иногда узел или подсеть что-то случайно угадывают на обучающей выборке, и затем вся сеть ведёт себя не очень хорошо. Но по мере повторения этого процесса веса узлов корректируются до нормального уровня. У случайности рынка даже есть одна фича, во многом обуславливающая его успешность, но об этом гораздо ниже.

Ведь выше писали про Коуза, который доказал очевидную вещь, что когда каждый по одиночке и танцор и певец и на дуде игрец, то расходуется куча ресурсов, поэтому и есть кооперативы или там корпорации, разделение труда при централизации капитала и далее по списку.

Люди же не бездушные рандомные единицы нейросети, а если бы и были, то это потребовало бы кучу ресурсов спустить в трубу. Более того, автор сам пишет про необходимость «повторения процесса». Сколько лет он будет трясти коробку конструктора, чтобы собрать самолётик? А сколько раз надо «перезапустить матрицу», чтобы построить реальный самолёт?!

Вы только что услышали хайекианский аргумент с неповторимым дата-сайентистским твистом. А вот и сам Хайек. В порядке иронии мы поместили его СЛЕВА. Ну вы поняли.

Звучит красиво, но мы же ведь понимаем, что это аргумент Хайека с попыткой натянуть его видение мира на модель нейросети. Ну давайте посмотрим на рисунок от FP:

Что такое «экономика в целом»? Почему её означает выходной нейрон? Куда он ведёт?

Здесь сравниваются, мягко говоря, довольно разнородные явления (рынок, как совокупность реальных процессов и нейронная сеть, как математическая модель). Почему бы тогда не сравнить рынок ещё и с кристаллической решёткой? Можно пойти дальше и нарисовать «капиталистическую таблицу Менделеева», изобразить «рыночность» на осциллографе, но зачем, если вне контексте демагогических приёмов «график показывает, что я прав» они бессмысленны и бесполезны?

Если бы аналогия рыночка с нейросетью была близка к правде, то всё же там неизбежно одно большое допущение: в рыночной системе число узлов постоянно меняется. Например, компания обанкротилась, или человек умер. Или товары какой-то индустрии стали популярными в широкой среде людей, и вместо покупки непосредственно у производителя люди начали покупать в магазине-посреднике. В нейросети реализовывать такое весьма проблематично, да и непонятно зачем. Есть, конечно, техника исключения (из слоя на один проход исключаются случайные n% нейронов) для недопущения оверфиттинга, но это только на один проход, они от этого никуда не деваются.

Ещё один момент. При обучении нейросети алгоритму даётся пара (X,y) где X входной вектор, а y — искомое значение. Далее X множится несколько раз на разные матрицы, и в итоге получаем значение y_p, которое сравнивается с y. на основе их разницы мы и меняем веса связей. Но где у него это искомое значение y берётся?

Грубо говоря, мы не знаем, какой результат хотим получить. Можно, конечно, предположить, что под Учителем понимается невидимая рука рынка, которая проводит обучение с подкреплением, но здесь мы снова упираемся в вопрос, что значит выходной узел «экономика вообще», какова конечная цель и как мы её достигнем с плохо работающим алгоритмом корректировки связей.

Технический университет Берлина в «Neural Networks in Economics: Background, Applications and New Developments» приводит примеры более адекватных нейросетей в экономике. Рекомендуем авторам обратить на это внимание или доработать свою собственную модель.

Идём дальше, нас встречает «огромное количество экономических характеристик».

Так, приведена модель, что если всё будет действовать рандомно, то нельзя будет со стороны посмотреть, что вообще-то возможен лучший результат... Ну хорошо, только как этим приёмом можно пытаться защищать рыночек без плановой экономики? Все понимают, что корпорации ставят перед собой задачу увеличения прибыли, но не уровня жизни каких-то сторонних людей.

И почему вариант похуже с лёгкой руки называется «плановым», а получше — «рыночным», если вся модель описана как рыночная?

Вся их критика исходит из типичных либертарианских посылок типа «свободный рынок» — это хорошо, он обладает вот такими замечательными качествами. А раз они есть у рынка, то план должен ими обладать, а если не обладает то не работает.

Чтобы у системы была память о прошлых локальных максимумах, надо это явно оговаривать. Только это можно было увидеть на том же графике (подписи другие, но смысл и вид тот же), которым в популярных книжках В.И. Арнольд иллюстрировал Перестройку как пример из теории катастроф.

График у фактически некорректно иллюстрирует заявленное (хотя арнольдовской мысли следует). Сколько я воспроизвожу их логику, это скачки рыночной экономики из одного состояния распределения в другое.

Не в обиду будет сказано, но создаётся впечатление, что ответственный за эту часть заметки просто лениво взял презенташку о нейросетях и наобум прикрепил экономические термины, подогнав решение под ответ со словами «вот здесь хорошо, значит, рыночек, а вот тут похуже, значит, наверное, план».

Не правда ли, когда вы наблюдаете за алгоритмом, отвергающим локальный максимум и отважно скатывающемуся вниз по многомерному склону гиперплоскости в поисках глобального максимума где-то на горизонте, у вас невольно возникает ассоциация с ранним колонистом, бросившим родную деревню ради успеха в Новом свете, либо, в современных терминах, со стартапером, выходящим из «зоны комфорта» для развития многообещающего, но рискового проекта.

Свойственная анкапам попытка представить мир в виде независимых автономных стартаперов, абсолютно забывая про то, что колонизаторские кампании спонсоровались государством, компаниями и богачами поменьше, которые заключали контракты с нищими европейцами на почти рабских условиях (но через несколько лет слуги освобождались). Согласитесь, не очень-то вяжется с романтической картиной независимого колонизатора, который вот решил выйти из зоны комфорта (???), купил кораблик и пошёл искать себе землю.

Даже Дикий Запад, колонизацию Сибири (как, впрочем, и любой другой Фронтир) тяжело представить в таком виде.

Попытки же плановых обществ внести в систему «созидательное разрушение» за счёт масштабных социально-экономических экспериментов преуспевали в разрушении, но оно редко когда было созидательным. Вспомните культурную революцию Мао или стремные проекты Хрущева, которые, кстати, сами социалисты позже окрестили «волюнтаристскими».

Под «созидательным разрушением» подразумеваются примеры, когда, скажем, СССР заменяет старые индустрии и станки на новые с новой техникой. Например, больше не производит лапти и так далее. Аналогичным образом «созидательное разрушение» в народном хозяйстве Советского Союза происходило в ходе открытий в области химии, физики, биологии и медицины. Вы же помните, как рынке информационных технологий вместо дискет начали производить диски, потом флешки. Советуем авторам внимательнее обращаться с терминами.

И что мы в конце концов имеем? Аргументы о внушительном сравнительном превосходстве рынка над планом сохраняют свою убедительность и даже приобретают неповторимый колорит при переводе на язык математической оптимизации. Что это доказывает? Возможно, ничего. Но, согласитесь, выглядит ужасно красиво?

Графики подогнаны под ответ, формулы и терминология стартапов о machine learning выглядят красиво, да вот толку ноль.

Как далеко зайдёт автоматизация при капитализме?

Мы уже обсуждали проблему влияния автоматизации при капитализме на рынок труда. Но красота ответа на нашу статью про калькуляционный аргумент в том, что помимо выхода из традиционной линии обороны либертарианцев и отказа от основных догм «калькуляционного аргумента», авторы невольно предлагают варианты улучшения работы Госплана. Посудите сами — с развитием производственных сил происходит перемена производственных отношений. И по мере открытия новых математических методов при составлении бизнес-планов крупнейших транс-национальных корпораций на помощь плановикам приходят и новые технологии: блокчейн, машинное обучение, и так далее и тому подобное. Мы знаем, что уже сейчас капиталисты не стесняются применять методы расчёта, основанные на трудах Леонтьева и Канторовича и пока рыночные профессора говорят о том, что якобы столько данных просчитать невозможно, сверх-рантье торгуют на биржах при помощи ботов. Кто знает, быть может, если мои придирки к модели, похожей на нейросеть, ошибочны и это больше, чем просто дерево «клиенты-корпорации», то не исключено, что «мозговой штурм» в данном направлении окажет услугу социалистическим плановикам будущего. Но здесь уже как в анекдоте.

В своём труде «Люди, роботы и ценности» левый информатик Кокшотт напоминает очевидную истину, что согласно марксизму и трудовой теории стоимости, прибыль получается только с помощью труда людей. Человека можно эксплуатировать, выплачивать ему в виде зарплаты малую часть создаваемой им дополнительной стоимости. На людях можно экономить и присваивать результат их труда. Если работа автоматизируется, а человеческого вклада станет меньше, то прибыль будет стремиться к нулю и экономика — стагнировать. (Напротив, если у нас открытый рынок дешёвой рабочей силы, экономической мотивации внедрять роботов просто не будет.) Такой сценарий мы видим в Японии.

Роберт Райх, бывший министр труда США, описывает в своей книге развитие кошмарной экономики, где роботы выполняют всю интеллектуально лёгкую работу, а люди ограничены немногочисленными задачами, которые роботам еще не под силу. Такие микрозадания, например по обслуживанию роботов или по обслуживанию роботов, которые обслуживают роботов, координируются онлайн-платформами, похожими на современный Mechanical Turk или Uber. Люди могут еще работать в сфере сервиса, где нужна эмоциональная отдача, хотя её тоже можно роботизировать. Это экономика без социальных гарантий. Здесь нет пенсий и больничных, а неравенство растет.

Это правда, что многие однообразные задания постепенно начинают выполняться в стиле Mechanical Turk (AMAZON предоставляет платформу, на которой вместо «ботов» рутинную работу для бизнеса выполняют люди). Но есть ещё другой фактор — это ставки заработной платы. Может статься, что будет достаточное количество дешёвой рабочей силы и мы будем постоянно использовать людей, выполняющих низкосортные механические работы по низким ценам.

За последние 30—40 лет многим капиталистическим странам удалось создать открытый рынок труда. Это стало возможным, с одной стороны, из-за запрета или значительного ограничения деятельности профсоюзов, которые ранее использовались для ограничения доступа к определённым трудовым контрактам. Во-вторых, эти страны в значительной степени полагаются на мигрантов, которые являются неиссякаемым потоком дешёвой рабочей силы. И в-третьих, они полагаются на аутсорсинг — рабочие места выносятся в страны, где труд относительно дёшев, в Китай или в Индию.

Больше всего с такой конкуренцией сталкиваются, например, программисты. Это традиционно было работой, требующей относительно высокой квалификации. Может быть, меньшей, чем требует физическая инженерия, но всё же. Но теперь рабочие места легко перенести в Индию. Это значительно снижает уровень заработных плат программистов на Западе.

В принципе, нам нужна общественная формация, гарантирующая, что вся прибыль, производимая в фирмах, будет принадлежать всем работникам. Как только мы это сделаем, люди больше не будут обманутыми, у них больше не будут отбирать прибавочную стоимость, которую они создают. Но, напротив, у них будет стимул использовать новые технологии, чтобы экономить свой труд, чтобы облегчить себе работу. И они не будут проигрывать от этого в финансовом отношении.

Заключение

Убедительно просим ни в коем случае не считать, что якобы мы пишем это с иронией. Мы на самом деле рады той работе, которую проделал авторских коллектив Freedom Pride. Судя по некоторым стилистическим и речевым ошибкам в статье, можно сделать предположение, что над ней работало несколько людей и специалистов (пускай даже самоучек, но ничего страшного) в определённых областях. В таком случае советуем более централизованно планировать составление заметки.

Несмотря на наши придирки и замечания, мы готовы поддержать FP в их отходе от догм АЭШ, как бы рьяно труЪ-адепты либертарианства на это не обижались. Они будут называть вас отступниками/еретиками и будут правы, но именно поэтому вы и лучше их, что не боитесь подвергнуть вопросу авторитет динозавров анкапа. Надеемся, что наши статьи вам так же интересно было читать. Советуем не забывать про макроэкономику и при написании статей с критикой марксистов, собственно, обращаться к самим классикам марксизма, а не краткому пересказу их предвзятых оппонентов. В конце концов, если есть какие-то вопросы по марксистской философии или политэкономии, то можете смело отправить письмо в редакцию http://vk.me/tankies

Самый важный совет по теме нашей дискуссии — определитесь, что вы хотите сказать «калькуляционным аргументом» (который сами и опровергли)? Что социализм якобы «не возможен»? А почему? Если вы решитесь окончательно разорвать с антинаучной праксиологией, которая, кстати, заявляет, что никакой эксперимент не способен опровергнуть никакую теорию (даже если это распад СССР в неравной схватке с капиталистическим блоком), то, пожалуйста, не останавливайтесь — идите дальше. Обратите внимание на более актуальные вопросы рабочего движения. Какова причина неравенства и какова настоящая причина того, что спонсируемые буржуазией рыночные профессора ненавидят профсоюзные объединения рабочих? Может быть, вопрос влияния рабочего движения на наш уровень жизни вам покажется интереснее, чем обсуждение фантазий о том, что без спекуляций с ценниками человечество не сможет организовать народное хозяйство. Уверены, что такого уровня обсуждения и нам и вам окажутся не только интереснее, но и полезнее.

Антикоммунистическая теория ради антикоммунизма — это несерьёзно и зачастую вредит самому носителю (потому что, скорее всего, почти все ваши админы и подписчики — наёмные рабочие, а не эксплуататоры). Ну серьёзно, к чему эти картиночки в статье, где Мизес угрожает пистолетом либералам? Вас интересует истина или очередная причина запретить профсоюзы трудящихся? Последний вариант сторонник свободы выбрать не может.