🎶Рок-лоботомия: Чему нас научили Цой, ДДТ, Алиса, Наутилус и другие?
Автор - Тайша Артская
В девятом классе над моим столом висел выдранный из «Ровесника» портрет Цоя. Очень скоро я знала наизусть весь «Чёрный альбом» — и добрую половину остальных песен тоже. В каждую долгую дорогу я брала с собой какой-нибудь сборник «Кино». Эта музыка идеально ложится на трассу.
Да и сейчас, спустя сколько лет, я с трёх нот угадаю любую песню «Кино». А многие — сыграю с закрытыми глазами (там, в общем, и думать особо не нужно).
Только слушаю я её теперь совсем иначе, чем тогда, в девятом классе. Остаётся лишь горько усмехаться — и удивляться тому, чего в этих песнях я раньше просто не замечала.
Есть живучий миф: русский рок якобы держится на текстах. Мол, даже если музыка хромает, всё компенсирует «высокая поэзия».
Это не просто ошибка. Это очень удобная иллюзия, за которой десятилетиями прячут профессиональную несостоятельность.
Практически все известные рокеры коверкают, упрощают и обедняют наш язык— и выдают это за «честность» и «нерв».
Начнём с очевидного: музыка в русском роке в массе своей вторична до неприличия. Заимствованные ходы, примитивные гармонии, бесконечные три аккорда без малейшей попытки выйти за пределы школьного уровня. Но это хотя бы честно: никто и не притворяется, что пишет новую музыку.
Проблема в другом — в текстах, которые принято объявлять «поэзией».
Русский рок с поэзией не пересекается в принципе. Разговоры о «высокой поэзии» в русском роке — это не оценка, а акт коллективного самоуспокоения.
Когда-то, возможно, отдельные исключения и существовали. Сегодня — не осталось даже видимости исключений.
Закат похож на таракана,
Он убегает от меня,
Бежать за ним мне слишком мало,
Мне слишком много жизнь твоя.
(В.Петкун, «Танцы Минус»).
Финал, в общем-то, закономерный. Ведь и «русский рок», и «русская попса» (надеюсь, здесь все взрослые люди и понимают, что это одно и тоже, просто с разных сторон) — неотъемлемая часть запущенного с разрушением СССР общего процесса культурного вырождения.
Самое неприятное — что именно так, через песни- шутки - прибаутки, и сдвигается языковая норма: речь упрощается, огрубляется, а вместе с ней деградирует и мышление.
Кривые согласования, переломанные падежи, бессильные, случайные рифмы — всё это подаётся как нечто естественное.
Рок-музыка здесь работает как конвейер «Макдональдса» : цех по производству бумажных котлет. В звуковую мясорубку можно закинуть что угодно — форму, смысл, язык.
Перемелется. Проглотят. Попросят добавки. И это — только форма.
С содержанием всё ещё хуже. Любой самопровозглашённый гений рок-н-ролльной словесности прикрывается универсальной отговоркой: «я так вижу».
Не поняли? Значит, вы недостаточно чутки. Не оценили? Значит, вам не хватает высоты восприятия. Удобная, почти неуязвимая позиция — и откровенно жульническая.
Отсюда и «пророческие» тексты русского рока: не мысли, а нагромождение существительных. Слова навалены друг на друга без связей, без логики, без ответственности за смысл.
Такая конструкция идеальна — она позволяет «иметь в виду» всё что угодно. И, соответственно, не отвечать ни за что. Как хотите, так и понимайте.
Пример — наугад:
Соль боли – верой за кровь!
Зов воли – мир да любовь!
Пульс ветра – ленты дорог!
Ток неба – звезда по имени Рок.
Четыре восклицательных знака. Семнадцать существительных подряд. Семнадцать! Настоящий зов боли. Прямой крик души — только без самой души.
Это не строки — это бельевые верёвки: вешай что угодно. Хочешь — трусы, хочешь — собственную «глубину». Смысл здесь не рождается — он навязывается задним числом, усилием слушателя.
Будь среди нас хоть один толковый программист, он бы без труда написал генератор таких текстов.
Впрочем, никакой алгоритм не нужен. Можно и без алгоритма всё и так работает на автомате:
Музыка крыш, слезы воды
Ветер улиц и кровь городов
Свист тормозов, шелест звезды
Красный рассвет в стране дураков.
Но есть одна неудобная вещь — семантический анализ. Язык — это не «самовыражение», это прежде всего передача смысла. И в массовой коммуникации любая, даже самая пьяная заумь, неизбежно распадается на простые, усваиваемые сигналы.
Проще говоря, не имеет значения, что «имел в виду автор». Имеет значение только то, что реально считывает слушатель.
Если на заборе написано слово из трёх букв, большинство увидит именно его — а не «скрытую метафору» и не «многослойный подтекст».
И вот здесь начинаются вещи, от которых так удобно отмахиваться.
Можно сколько угодно возмущаться, спорить, кидаться табуретками — но смысловые сигналы русского рока считываются предельно однозначно:
валить страну. валить из страны.
Это не «кто-то неправильно понял». Это то, что из песен «Кино», «Наутилуса», БГ, ДДТ десятилетиями извлекали миллионы.
Так работает агитация и пропаганда: не через точность, а через повторяемость и массовое считывание. И отменить эти законы не способен ни один фан-клуб.
Дальше — несколько случайных цитат. С переводом на нормальный русский — для тех, кто всё ещё делает вид, что «там про другое».
📝Анализ текстов популярных рок-музыкантов
Группа «Кино»:
В наших глазах крики «Вперёд!»
В наших глазах окрики «Стой!»
…Мы хотели песен, не было слов.
Мы хотели спать, не было снов.
Мы носили траур, оркестр играл туш…
(Перевод: «Советская тоталитарная система подавляет инициативу молодёжи, издевается над её лучшими побуждениями»).
Муравейник живёт,
Кто-то лапку сломал – не в счёт.
(Перевод: «В СССР проблемы личности вторичны. Для системы все её граждане — муравьи»).
Довольно весёлую шутку
Сыграли с солдатом ребята:
Раскрасили красным и синим,
Заставляли ругаться матом.
(Перевод: «Хулиганы избили военнослужащего Советской Армии. В стране наступает время неограниченной свободы»).
И мы могли бы вести войну
Против тех, кто против нас,
Так как те, кто против тех, кто против нас,
Не справляются с ними без нас.
(Перевод: «Утверждения советской пропаганды о том, что страна окружена врагами, — абсурд и бессмыслица. Оказание помощи союзникам СССР, таким как Афганистан или Никарагуа – бред. Гондурас далеко. Мы окружены друзьями»).
Здесь непонятно, где лицо, а где рыло,
И не понятно, где пряник, где плеть.
И мне не нравится то, что здесь было,
И мне не нравится то, что здесь есть.
Чёрная ночь да в реке вода – нам с тобой.
И беда станет не беда. Уезжай…
(Перевод: «В СССР нет ничего подлинного. Все ощущения фальшивы, все истины недостоверны. СССР — страна с уродливым прошлым и настоящим. Чтобы не пить «из заплёванных колодцев», имеет смысл покинуть эту страну»).
Мама, мы все тяжело больны.
Мама, я знаю, мы все сошли с ума…
Если к дверям не подходят ключи, вышиби двери плечом.
(Перевод: «Необходимы революционные изменения, требующие разрушения окончательно прогнившей системы»).
Группа ДДТ:
Человечье мясо сладко на вкус.
Это знают Иуды блокадных зим.
(Перевод: «Советская история блокады Ленинграда лжива. В Ленинграде были распространены случаи каннибализма»).
«Наутилус Помпилиус»:
Я ищу глаза, а чувствую взгляд,
Где выше голов находится зад.
За красным восходом – розовый закат
(Перевод: «В советской системе людьми руководят дегенераты. Идеалы революции выхолощены»).
Здесь нет негодяев в кабинетах из кожи,
Здесь первые на последних похожи.
(Перевод: «Советская пропаганда выставляет негодяями западных предпринимателей, называет их буржуями. В то же время советский мир, где буржуев нет, безлик и однообразен, он делает людей похожими друг на друга»).
Здесь суставы смяли,
Чтобы сделать колонны.
(Перевод: «В СССР интересы отдельной личности всегда безжалостно приносятся в жертву коллективным интересам»).
Башлачёв:
Мы – выродки крыс. Мы – пасынки птиц.
И каждый на треть – патрон.
Лежи и смотри, как ядерный принц
Несёт свою плеть на трон.
(Перевод: «Советский народ не имеет корней. Его сознание милитаризовано, подчинено военным страхам»).
«Алиса»:
И заревели истошно глотки:
Всех причесать!
И глохли тонкие перепонки.
Лечь! Встать!
Нас поднимали вовсю сонетом,
Мы же стремились вниз.
И имена героических песен,
Ваших тарелок слизь…
(Перевод: «Советская система подавляет творческую энергию молодёжи, своим героическим пафосом препятствует самореализации нового поколения»).
БГ:
Полковник Васин собрал свой полк и сказал им: «Пошли домой»…
Нам казалось, что жизнь это бой…
Нас рожали под звуки маршей,
Нас пугали тюрьмой.
(Перевод: «В дезертирстве нет ничего преступного. Ведь советская система основана на подавлении личности, которую приносят в жертву военной машине»).
И так далее. И так далее. Из подобных цитат можно было бы составить книгу.
Но, открыв этим убогим шаманским заклинаниям доступ к массовой аудитории, система фактически сделала шаг к собственному разрушению. Зачем? По какой логике?
Почему «лабораторные» колбы рок-клубов вдруг оказались разбиты — и вся эта мутная смесь свободно разлилась по стране? Это один из тех вопросов, на которые до сих пор нет внятного ответа.
Разумеется, не рок-музыка обрушила СССР.
Она была лишь инструментом — одним из многих. Инструментом в руках предательской элиты, стремившейся к «конвергенции», к обмену власти на собственность, к тихой распродаже системы изнутри. Несовместимые с жизнью удары наносились государству с разных сторон — и рок оказался удобным проводником и ментальным оружием.
Но если организм внезапно теряет иммунитет, это не повод игнорировать инфекцию. Наоборот — её изучают. И это, кстати, не приговор. Это диагноз.
А любой диагноз — это прежде всего сигнал: иммунитет нужно восстанавливать.
📢Рок-музыка как разрушительный вирус.
Итак, существовали ли внешние силы, готовые воспользоваться ослабевшим иммунитетом советской системы, утратившей эволюционный импульс 20-х, 30-х и 40-х, погрязшей в потребительские и мещанстве? Ответ очевиден.
Стала ли рок-музыка разрушительным вирусом, ускорившим этот процесс? Безусловно.
Что бы там ни думал Аристотель, популярное искусство — это прежде всего способ само-выражения масс. Из множества вариантов человек выбирает ту музыку или литературу, которая точнее всего совпадает с его внутренним состоянием, как бы «озвучивает» уже существующие мысли и чувства.
Таким образом он не просто делегирует другому — зачастую, как ему кажется, более талантливому — право говорить за себя. Он одновременно ищет и находит себе подобных, приобщается к коллективу единомышленников: «Ты не один». Наощупь подбирая «своё», человек тем самым обозначает своё место в мире, тянется к себе подобным и преодолевает одиночество.
Так формируется то, что Бурдьё описывал как систему различающих знаков вкуса: эстетический выбор становится социальной маркировкой.
Виктор Цой — маркер культурной позиции «я неформал».
Михаил Круг — «я принадлежу к миру братства и силы».
Бетховен — «я ориентирован на высокую культуру и легитимированный канон».
И в этом смысле популярное искусство функционирует не как пространство свободного самовыражения, а как механизм воспроизводства различий — тонкий, но устойчивый способ социальной самоидентификации.
Таким образом, популярная музыка внутри уже сложившегося, но идеологически ослабленного коллектива, может становиться средой, в которой формируются новые, враждебные ему микрогруппы.
Которые в конечном счёте разорвут единое культурное, идеологическое, смысловое и духовное пространство на куски.
Происходит фрагментация и дробление массового сознания.
По механике это во многом напоминает процессы, характерные для религиозных сект: распад общей картины мира и формирование замкнутых сообществ со своими символами, языком и системой лояльности.
Не случайно пик популярности рок-музыки совпал с триумфальным шествием массовых паракультов и движений — от свидетелей Иеговы до различных «братств» и эзотерических групп. В тот же ряд легко встраиваются и феномены вроде Анатолия Кашпировского и Алана Чумака: в определённом смысле это тоже рок-звёзды новой веры, работающие с теми же механизмами массового внушения и эмоциональной синхронизации.
Прикрепив себя к «микроколлективу», человек довольно быстро становится заложником собственного выбора. Он врастает в образ кумира — и одновременно кумир врастает в него. Возникает взаимная зависимость, в которой уже трудно провести границу между личным и заимствованным.
В этом — одна из причин любого музыкального фанатизма. В этом же — источник мобилизационного потенциала толпы.
И этим, в том числе, объясняются болезненные реакции на любые попытки критического взгляда — условные «сеансы рок-лоботомии», воспринимаемые как атака не на явление, а на идентичность. Впрочем, на этом — не останавливаемся. Едем дальше.
Виктор Цой.
В пантеоне рок-идолов 80-х Виктор Цой занимает особое, почти исключительное место. Он — не «мурлыкающий себе под нос» Гребенщиков. Он — «Последний герой». Все остальные в сравнении с Цоем — просто банальные «алкоголики, тунеядцы и хулиганы».
Для разуверившегося поколения конца 80-х Цой занял символическое место прежних героев — Павки Корчагина, Молодогвардейцев, «Неуловимых мстителей».
Однако если прежние герои были фигурами созидания и объединения, то новый герой с самого начала тяготел к иной роли — героя-разрушителя. Байронического персонажа перестройки, не верящего ни во что, кроме «крепко до боли сжатого кулака».
Увлечение единоборствами, надо заметить, тут абсолютно не случайно.
С маркетинговой точки зрения, чтобы получился образ Цоя, который легко собирался из готовых культурных модулей: надо было взять немного Брюса Ли, щепотку Виктора Хары, и всё это упаковать в эстетику нью-вейва, условного «костюма» от Роберта Смита.
В конце 80-х СССР, переходивший к гласности и хозрасчёту, одновременно привыкал и к уличному насилию: дворовым «стенка на стенку», первым кооперативам, рэкету, сожжённым палаткам. Рост бытовой преступности в этот период был не просто фоном — он стал симптомом системного распада. Индикатор зашкаливал.
Страна тихонько сливала идеалы социализма, раздувавшиеся ноздри её бюрократии уже трепетали от дыма чужих отечеств, а уютная и милая сердцу типовая застройка Жени Лукашина превращалась в арену жестоких битв.
«Крыши домов задрожали под тяжестью дней». Города поделились на районы, районы на кварталы, кварталы на улицы. Массовые побоища с применением цепей и арматуры перестали быть исключением. Формировалась почва, на которой вырастут в 90-е все крупнейшие криминальные структуры страны.
Этому времени — эпохе видеосалонов, оклееных с плакатами Брюса Ли и эстетики уличной силы — требовался собственный саундтрек. И он появился.
Популярность Цоя во многом совпала с популярностью Брюса Ли: не случайно их образы легко накладывались друг на друга.
Ведь что такое стандартный боевик про каратистов-кунгфуистов?
Стандартный боевик о каратистах — это всегда история о «последнем герое», который в одиночку побеждает систему - одним махом семерых побивахом. Именно отсюда культ «один против всех», закреплённый массовым кино и видеосалонной культурой. «Удар выше кисти, терзающий плоть», «пьяный кулак», кунг-фу, киокусинкай — всё это стало частью массовой мифологии силы.
Правда, потом многие выяснят, что жизнь – не кино, что реальность устроена иначе: один точный удар часто означает не киношную победу, а потерю сознания или здоровья. Что советские бокс и самбо куда практичнее в уличной драке любых экранных фантазий и голливудских "премудростей". Однако у бокса или самбо не было той самой привлекательной товарной упаковки.
И главное — советский спорт основывался на коллективизме, а Брюс, Шварц и Рэмбо несли с собой философию индивидуалиста, одиночки, супергероя, воюющего с системой и побеждающего её. Один в поле воин.
На этой, по сути, сугубо мифологической платформе и был собран весь видеосалонный репертуар. Недаром один из отцов-основателей неоконсерватизма, Ирвинг Кристол, называл фильм «Рэмбо» американским идеологическим супер-оружием.
Именно на этой платформе зиждется и всё «творчество» Цоя. Отсюда этот удивительный образ рокера-пэтэушника-алкоголика-тхеквондиста с обязательной сигаретой в зубах, машущего ногами из фильма в фильм.
День вызывает меня на бой.
Я чувствую, закрывая глаза,
Весь мир идёт на меня войной.
***
Кто судьбою больше любим,
Кто живёт по законам иным
И кому умирать молодым.
Ради чего умирать? Во имя чего? Нет ответа. Герой Цоя — это не Чацкий, не Овод, не Раскольников. Это вообще не литературный герой в привычном смысле. У него нет цели, нет ясно обозначенного вектора — это вообще не пойми кто. Почему? Потому что под отсутствие цели легко подогнать любую цель.
Вакуум смысла можно заполнить хоть паклей, хоть стекловатой, хоть алмазами. А Цой просто наматывает шарф, садится в поезд и уезжает — куда-нибудь, где можно «не остаться в этой траве».
Однако всем нам, остающимся, он постоянно намекает, что тоскливый совок скоро закончится, а затем начнётся настоящая веселуха. Дескать, спите-спите, и пусть вам «слышится стук копыт».
Завтра кто-то, вернувшись домой,
Застанет в руинах свои города.
Завтра где-то, кто знает где,
Война, эпидемия, снежный буран…
Какой выход предлагается? Правильно: «следи за собой, будь осторожен». За собой. Каждый умирает в одиночку. Надеяться не на кого, ведь «некому, кроме звезды, нам помочь». Спасайся сам. Что будет с окружающими — наплевать.
И как настоящий «пророк» и «гений» Цой оказался абсолютно прав. Через некоторое время «стук копыт» услышали в каждом советском захолустье. А вместе с ним и войну, и эпидемию, и снежный буран. Теперь вот дожидаемся «чёрных дыр».
Невероятная прозорливость. Впрочем, она ведь свойственна всем гениям, верно?
И если Блок мог предчувствовать революцию, то почему Цой не мог предчувствовать распад государства?
Вот только, Блоку, никто не нашёптывал на ухо — «Ne nado musorit!»
#цой#кино##джоанастингрей#рок#ссср#русскийрок#бг#викторцой#борисгребенщиков#кинчев#алиса#кинчевалиса#ддт#шевчук#юрийшевчук#макаревич#андреймакаревич#гариксукачёв#сукачёв#сергейгаланин#галанин#дмитрийревякин#вячеславбутусов#бутусов#ревякин#наутилуспампилиус#гаркуша#артемийтроицкий#сергейкурёхин#троицкий#курёхин#музыка#андеграунд#русскийандеграунд#машинавремени#александрбашлачёв#сашбаш#юрийайзеншпиц#майкнауменко#юрийклинских#юрахой#панк#панкрок#егорлетов#гражданскаяоборона#евгениймаргулис#маргулис#кгб#цру#горбачёв#ленинградскийрокклуб#краснаяволна#аквариум#странныеигры#зоопарк#пикник#звукиму#зеркало#земляне#аргонавты#дилижанс#правдаокоммунизме#социализм#капитализм#звездапоименисолнце#ночь#последнийгерой#перементребуютнашисердца#чёрныйальбом#мыждёмперемен#мамарусскогорока#титов#каспарян#рикошет#музыкальныйринг#этотпоездвогне#пётрмамонов#мамонов#эдуардшеварнадзе#беверлихилз#голливуд#ЧАЭС#чернобыль#горбачёв#васильев#юрийкаспарян#смертьвикторацоя#рокеры#рокнрол#рокнролвссср#земфира#сплин#корольишут#горшок#би-2#арбенина#шнур#ленинград#ария#кипелов#агатакристи#самойлов#шахрин#чайф#мумийтроль#танцыминус