Банное дело

Лесогорское княжество славилось многими вещами. Великолепными лесами, деревья которых внушали уважение к умевшим беречь их великолепие жителям; изобилием зверей, мех части из которых ценился дороже золота за тепло и красоту; уникальными магическими практиками и любопытными традициями не менее причудливых жителей этого дивного края. Как не только король, но и исследователь, Иоши был донельзя впечатлён Лесогорьем, надеясь на досуге послушать больше об истории края. Однако без пары минусов не обошлось.

Первый минус был погодным – лесогорская зима оказалась суровее соленурнской. Уроженец Восточных Островов и Соленурн-то в это время года считал чересчур холодным, но оказалось, что всегда есть, куда хуже. Некоторые сугробы были выше новоиспечённого короля, из окон княжеского терема было почти невозможно рассмотреть то, что происходит снаружи, из-за ледяных узоров на стёклах, а для того, чтобы ощущать себя комфортно во время прогулки, приходилось надевать несколько слоёв одежды. Что самое удивительное при этом, прогулки всё-таки случались, как, например, сейчас. Отчаянно пытаясь спрятать уши под любезно подаренной князем меховой шапкой, Иоши чувствовал, как при каждом вдохе его нос замерзает изнутри. И это вызывало только больше вопросов ко второму минусу Лесогорья, которому принадлежала идея куда-то выбраться в столь жуткий мороз.

У него было вполне конкретное имя – Симеон… нет, кажется, правильнее оно звучало как Семён, но здесь молодой король не был точно уверен. Выучить особенности местной фонетики ещё не успел, а кольцо-переводчик было склонно к адаптации некоторых имён и названий. Как бы то ни было, человеком его новый знакомый был специфическим. Но, страшнее всего, не последним в государстве – младший брат князя, как никак. Переводя на более привычные для Соленурна термины, наверное, его можно было считать герцогом, хотя поведение совершенно не вязалось со столь высоким происхождением. Или же эта озорная весёлость мужчины была некой политической хитростью для проверки искренности намерений гостя? Не в силах постичь замысел лесогорца, Иоши просто не отказывался от его приглашений к общению или, как сейчас, прогулке до некой бани. Как объяснил Семён, баня – это что-то вроде домика на горячем источнике, что делало вылазку в мороз хотя бы не бесцельной. Перспектива погреться радовала, как никогда.

— К слову, всё хотел поинтересоваться, однако никак не заходил разговор… — решил заговорить Иоши, чтобы меньше думать о том, через сколько шагов его нос может отвалиться. — У вас в поме… в тереме всегда столь… немноголюдно?

— А, это да, особо много холопов никогда не держим, — бодро кивнул шедший впереди Семён, казалось, вообще не чувствующий холода. — Ну, разве что если какой праздник большой, когда без помощи не сладить с хозяйством и комнат надо много.

— Практично… — ответил гость, плотнее натягивая шапку. — А далеко ещё?

— Да за поворотом ужо, — махнул рукой княжий брат, добродушно усмехнувшись. — Не обессудь, Величество, но ты мерзляк, прям как мой младший сынок.

— Я вырос в более тёплом краю… — отозвался Иоши, не сдержавшись и совершенно не царственно шмыгнув носом.

— Что ж, зато будет, что вспомнить, — панибратски похлопал его по плечу Семён, отчего его спутник издал жалобный хрип.

Тон проводника показался молодому королю до неприличия озорным, но отступать было поздно – позади терем, впереди баня. Строение оказалось весьма просторным, что поначалу заставило Иоши усомниться в том, что его можно хорошо прогреть, однако высеченные на древесине магические знаки и подтаявшая земля вокруг вселяли надежду. Неподалёку виднелся заледенелый водоём с прорубью, должно быть, для набора воды или зимней рыбалки. Маленькое озеро или крупный пруд гость сходу определить не смог, впрочем, вряд ли это имело особое значение. До него была протоптана дорожка через снег, что подтверждало хозяйственную важность. Как бы то ни было, путь лежал в баню.

Возможно, кто-то другой на его месте счёл бы перспективу обнажения перед другим человеком совершенно неприличной, но уроженцу земли, знаменитой культурой онсенов, дикостью посиделки с омовением не казались. Баня, конечно, оказалась не особо похожей на горячие источники, но встретила приятным теплом, от которого наконец можно было почувствовать своё лицо. Семён, насвистывая какую-то бодрую местную песенку, занялся подготовкой, пока Иоши отогревался, растирая замёрзший нос. Наверное, даже к лучшему, что не источники в привычном понимании: меньше шансов намочить голову, меньше вероятность простудиться на обратном пути. От мысли о том, чтобы идти обратно, король невольно поджал губы. Княжьему брату легко будет, он, как и вся лесогорская династия, мог перекинуться в волка и зверем быстрее до терема добежать, может, даже и не одеваясь. У соленурнского колдуна предрасположенности к этому не было, а если б и вышло, вряд ли бы получилось столь могучее и пушистое животное. Крыса какая-нибудь или хорёк, наверное, с чем-то большим Иоши себя не соотносил.

— Величество, вылазь из шубы, вот сюда можешь одежду складывать, — окликнул его Семён, показывая на нужное место. — И не боись, девок я не звал, стесняться некого.

— Если бы это входило в приглашение, я бы его не принял, у меня невеста есть, — со всей серьёзностью ответил Иоши.

— Уважаю, — на удивление без балагурства кивнул княжий брат, и сам складывая вещи. — На самом деле, я б и не стал звать, ибо в жизни моей есть только моя Наденька. Даже когда ругается на меня, она прекрасна статью своей, а этот взгляд…

— Если мне не изменяет память, имена на «Н» удивительно часто встречаются у ва… у тебя в семье, — постарался улыбнуться король.

— А ты наблюдательный – это да, я всех детей в её честь называл, — довольно приосанился Семён, подхватывая спутника под руку и затаскивая в жаркую часть сооружения. — Красиво же – Надежда и дети Николай, Наталья и Никита. Вот с Никиткой вы как раз и похожи, с ворчуном этим маленьким.

— Задумка и в самом деле красивая, — кивнул Иоши, игнорируя вторую часть высказывания и стремительно ускользая от руки княжьего брата. — А вон те ветки на стене зачем висят?

Внутри было уже достаточно тепло и не показывалось никого постороннего, что позволяло вздохнуть с облегчением. В воздухе витал приятный запах древесины и каких-то трав, благодаря зачарованным светильникам не было лишней темноты, да и после мороза на улице баня казалась уютнейшим местом. Единственным, что зарождало тень нервозности, было лишнее осознание собственного физического несовершенства. Несмотря на то, что они с Семёном были практически одного роста, в плане телосложения он безнадёжно уступал княжьему брату. Разумеется, это не повод расстраиваться, тем более, у его собеседника было преимущество ещё и по возрасту, но в голове некстати всплывало старое замечание Марии о том, что стоило бы порой тренироваться с рыцарями. А ведь Иоши не был слабым, просто… не очень внушительным.

— А, так это веник, — как нечто само собой разумеющееся ответил Семён, доставая из казавшегося пустым корыта у стены что-то вроде тканевой шапки. — Точно, у вас ж так не делают… в общем, для большей пользы в бане всегда хорошо правильно побить берёзовым веником по спине, но, полагаю, это мы как-нибудь в другой раз.

— Сколь… занятный обычай… — пробормотал молодой король, с опаской косясь то на веник, то на собеседника.

— Рано тебе ещё веник, Вашество, — усмехнулся лесогорец, водрузив широкой рукой шапку на голову гостя. — А вообще, ты там себе лишнего не надумывай, это от простуды хорошо помогает и для укрепления здоровья. И не так сильно хлестать надо, как плетью на пытках.

— Всё равно удивляет, — признался Иоши, устраиваясь на той части лавки, которая показалась ему наиболее гладкой. — Однако в мудрости ваших традиций сомневаться не смею.

Семён усмехнулся, услышав эту дежурную фразу, затем пристроился на скамье напротив, должно быть, чтобы было удобнее смотреть на лицо собеседника. Лицо самого княжьего брата выдавало в нём человека весёлого не только на словах, но и в жизни – пусть до старика ему было далековато, но линии будущих морщин были там, где обычно у людей, которые много смеются и улыбаются. Глядя на покрытое лёгкой тёмной щетиной лицо спутника, Иоши невольно задумался о том, каким будет сам, достигнув более зрелого возраста. Вряд ли ему суждено стать выше или шире в плечах, но вот изменения лица – тема интересная. Будут ли его морщины выдавать в нём вечно мрачного человека? Или старение будет настигать его, как людей Восточных Островов, медленно? А может, с такой слабой мимикой, и вовсе долго будет выглядеть весьма молодо…

— О чём задумался так глубоко, Вашество? — прервал мысленную философию Семён, снова широко улыбнувшись. — Расскажи лучше про невесту свою, раз уж семьи давеча вспоминали.

— С радостью. Её зовут Мария, графиня Малакити… пока ещё, — кивнул Иоши, улыбнувшись уголками губ с лёгким смущением. — Стыдно признать, но со свадьбой я вынужден был затянуть, чтобы прежде решить все навалившиеся проблемы, но, с другой стороны, буду уверен, что смогу организовать всё идеально. У неё очень развито чувство прекрасного, поэтому я просто не могу ударить в грязь лицом…

— Я, конечно, пока мало понял, но, когда рассказ о любимой начинается с оправданий, начинает казаться, что тема скорее болезненная, чем приятная, — приподнял бровь княжий брат.

— Дело не в Марии, дело в моих особенностях характера, — с усмешкой покачал головой Иоши, постаравшись вздохнуть и чувствуя, что начинает чуть жечь. — Она же просто очаровательна. Говорят, что в паре мы находим то, чего нет в нас, и здесь как раз тот случай. В отличие от меня, Мария лёгкая, весёлая и общительная, умеет нравиться людям. У неё прекраснейшая в мире улыбка…

— Понима-аю, всяк кулик своё болото хвалит, — ответил Семён, мечтательно улыбнувшись. — Я свою Наденьку тоже считаю лучшей женщиной на свете. Она прекрасна даже когда ворчит на меня за очередную выходку, но я же по глазам вижу, ей тоже бывает весело. Надя строже меня, больше за приличия и прочее этикетное, но тем и лучше, наверное, брат говорит, что иначе меня б никто удерживать не мог.

Иоши едва заметно улыбнулся, вспомнив, как интересно смотрелись вместе Семён и Надежда. Как день и ночь, если вдуматься: муж-балагур и почтенная супруга, мать семейства. Получается, как они с Марией, только наоборот. Крепкий союз столь непохожих людей вселял надежду на то, что промедление со свадьбой всё же не станет непреодолимым препятствием на пути к семейному счастью.

— Но вообще, если хочешь полезный совет от опытного семьянина, то вот, что я тебе скажу: не расстраивайся, если не понравишься матери своей Машеньки, — с видом просветлённого мудреца выдал Семён, краснеющий от жара бани. — Тёщам никогда не нравятся те, кто забирает в другую семью их дочерей. Даже если ты самый лучший мужчина, какого можно вообразить, изъян найдут и тыкнут туда.

— Мы, признаться, не так много общались… — качнул головой Иоши, не сразу поняв, что странное «Машенька» – это ласковое «Мария». — Да и причина недолюбливать меня у леди очевидная: происхождение…

— А чего не так? Не любит островных? Не слушай эту ведьму, — отмахнулся княжий брат. — Да и, говорю же, будь ты хоть чистокровный соленурнец с идеальным древом предков, тёще ты бы всё равно не понравился…

Молодой король с лёгкой усмешкой кивал этим рассуждениям, но ощущал, что начинает понимать их несколько хуже. Баня накалялась всё сильнее, при движении рук кольцо-переводчик неприятно укололо жаром палец, ибо металл разогрелся сильнее кожи. Семёну, казалось, нипочём, даже не осекался от сухости в горле, а вот Иоши начинал ощущать себя пирогом в печи. Или льдинкой на солнце, что вот-вот расплавится. Но сообщить об этом казалось знаком неуважения и слабости: времени прошло не так много, да и собеседник подобного дискомфорта не испытывал, а значит, вынужден будет прервать приятное времяпрепровождение по его прихоти. Ссориться с ним было нельзя, вдруг его отношение способно повлиять на решение его брата о союзе? Князь Евгений (которого кольцо так и норовило перевести Юджином, но по губам было видно, что иначе) ещё не вынес вердикт по поводу предложения торгового союза, что держало молодого короля в куда более напряжённом состоянии, чем любая некомфортная температура.

— Величество, ты в порядке? — осторожно поинтересовался Семён, прервав очередную забавную историю о семье. — Хорошо держишься, но, если насиделся, то можем к следующей части переходить.

— К следующей? — склонил голову набок Иоши, моргнув и ощутив, как горячи собственные веки.

— К самой весёлой, я бы сказал, — загадочно улыбнулся княжий брат. — Вставай, по дороге расскажу.

Молодой король послушно поднялся, следуя за спутником и пытаясь заранее догадаться, в чём же смысл. Никаких дополнительных помещений он в бане не заметил, однако и за веником не тянулся, что уже не могло не обрадовать. Но почему они тогда шли к выходу? Тот самый следующий этап был в тереме? Однако почему-то задатки интуиции подсказывали Иоши, что это далеко не что-то безобидное вроде дегустации медовухи.

— Лесогорскими лекарями издревле доказано, что перепад температур полезен для здоровья, — придав голосу назидательный тон поднял палец вверх Семён, уверенно идя к выходу. — Морщины разглаживаются, болеешь потом реже и всё такое. И именно поэтому нет варианта лучше, чем баня зимой.

— Мы что, в таком виде на улицу пойдём? — ужаснулся Иоши.

— И это только начало! — бодро заявил лесогорец, потянув гостя за руку и вытаскивая к открытой двери. — Нельзя не соблюсти самую важную часть традиционного похода в баню!

— Я уже на веник согласен! — только и успел выдать соленурнец, чувствуя, как тени, до этого притихшие, начали предательски толкать его наружу.

— Да ладно, Величество, традиции уважать надо! — отозвался Семён.

Вот оно, истинное испытание для установления крепких союзнических отношений. Мысль о том, что отказ от этого сомнительного ритуала станет угрозой для главной цели поездки, пронзила сознание Иоши не менее ощутимо, чем холод от снега – нагретые ноги. На что он готов ради усиления Соленурна? Должно быть, пришло время решить, что на многое. Утешало, что хотя бы увидеть никто не должен, свиту с собой никто не брал. Лишь тени запомнят эти минуты непередаваемого позора. Главное, выжить.

Холод ощущался поистине обжигающим, пруд, к которому уже куда торопливее тащил его Семён, неожиданно далёким, но наиболее страшным открытием оказалось то, что в эту прорубь надо нырять. Княжий брат чуть ли не с разбегу туда сиганул, вызывая соблазн отказаться от участия в этом безумии и под шумок убежать обратно. Вылезал бы всё равно не сразу, может, пронесло бы. Но у судьбы были совершенно иные планы на молодого короля, поэтому при попытке остановиться он поскользнулся. Благо, тени не дали удариться головой об лёд, но вот полёт всего остального тела охотно перенаправили прямиком в воду. Удивительно, но судорогами его не свело, однако контраст между баней и прорубью был непередаваем. И воздух после воды казался почти тёплым, пусть обычно там и замерзали даже ноздри…

***

— А если бы наш гость плавать не умел?! — сокрушался Евгений, единственной рукой колотя пестиком по содержимому ступки. — Вот что бы ты тогда делал, остолоп? Что бы мы потом объявляли?

— Я спрашивал, он сказал, что умеет! — оправдывался Семён, опуская меховую накидку на плечи приютившегося в углу мастерской князя Иоши. — Так ведь, Вашество?

Вместо ответа молодой король чихнул, прикрывая лицо и кивая. Обошлось без обморожений и каких-либо других последствий, но в силу не очень здорового вида гостя узнавший о выходке брата князь всё-таки предложил свои услуги знахаря. Отказаться от чести побывать в его рабочих покоях Иоши не смог, да и за тем, с какой точностью отмерял Евгений, наблюдать было для целителя сущим удовольствием. И в то же время необычным представлением, учитывая тот факт, что рука у главы рода Ужас была всего одна. Молодой король не знал, потерял вторую тот в ходе сражения или неудачного эксперимента, однако, очевидно, случилось это давно, учитывая естественную ловкость его движений. Интересный человек, удивительно располагающий к себе и внушающий уважение тем, что седина волос в его случае и впрямь свидетельствовала о нажитой мудрости.

Однако мудрость мудростью, а отчитывать брата – дело не последнее.

— И всё равно не стоило сразу переходить к проруби, — ворчал Евгений, поглядывая на младшего. — Я на следующий дипломатический визит приглашу погостить уважаемую матушку твоей супруги…

— Это слишком суровое наказание! — подскочил Семён, возмущённо размахивая руками. — Окстись, ты же и сам не хочешь видеть эту змею чаще семейных праздников!

— Зато отлично заставляет тебя задуматься над своим поведением, — усмехнулся князь, заваривая травы. — Быть может, мне есть, чему у неё поучиться…

— Женя, будь человеком…. — взмолился младший. — Вашество, хоть ты ему скажи, что вызов тёщи – это перебор!

Иоши не сдержал едва заметной улыбки, прочистив горло и кивнув. Может, это был не самый приятный момент его жизни, но почему-то наблюдение за братьями позволяло проникнуться… уютом. Ругались, но по-семейному, по-простому, без лишней манерности или строгости. Наверное, стоит чаще бывать в Лесогорье.