Цыпа-цыпа-цыпа

Все предыдущие эпизоды:

https://vk.com/wall-146476421_16222

https://vk.com/wall-146476421_16508

https://vk.com/wall-146476421_16509

https://vk.com/wall-146476421_16605

Пробравшись внутрь в числе первых, Ирида, как знатная прогульщица, тут же заняла идеальное место рядом с неприметной приоткрытой дверью чёрного выхода из просторной аудитории – если происходящее окажется скукой смертной, она просто улизнёт как можно быстрее. К тому же, в лекционной погасили свет, и стало так темно, что девчонка не сомневалась, что никто не заметит её ухода. Прямо как дома.

Но эти мысли отошли на второй план, потому что мрак прорезал луч, осветивший уже знакомую ей фигуру в роскошной накидке. Ирида поморщилась. Нет, конечно, представление впечатляло. Женщина уже затянула какой-то исторический экскурс, даже появились проекции наверное, по теме, но у неё не было и малейшего желания слушать эту расфуфыренную суку. Ей таких и в Семурге хватает.

Неожиданным в исполнении её плана оказалось то, что дверь вывела девчонку не в коридор, а в другой лекционный зал. Благо, что там тоже был полумрак, и никто не заметил её явления. Кажется. По крайней мере, карикатурный ботаник, ведший лекцию, этого не сделал. Зато ей помахал из-за парты Сарейн, сидевший наискосок от двери.

— Знал, что ты как задротка пойдёшь на лекцию, — естественно, на такое приветствие он получил очередной, далеко не первый и не последний, подзатыльник.

За возню на них зашикали, и Ирида, спускаясь в проход – мест по близости просто не было, мило извинилась перед другом:

— Прости, видимо, я скоро вытряхну из тебя те жалкие крошки мозгов, что у тебя были.

Садясь, она разглядела в толпе рыжую макушку и прищурилась.

— В общем-то да… — от замыслов девчонку отвлёк далёкий от поставленного голос лектора – щуплого мужчины неясного возраста, настолько стереотипно похожего на мультяшного учёного, что Ирида тихонько хихикнула. — Как хевогольтов в том виде, которых мы знаем и теперь, создала война, она же почти их и уничтожила. Куда как лучше об этом расскажет Госпожа Директриса, мне жаль, что вы попали на лекцию ко мне…

— Это профессор Дрэккинг, — торопливо зашептал Сарейн. — Вообще-то он сын директрисы, и он из Невзлетевших.

Пока Ирида недоумевала по поводу совершенно разной внешности преподавателей и тем, что именно значило это название, профессор вновь повысил голос, чтобы обратить её внимание на свою скромную персону:

— Мы в Академии занимаемся тем, что пытаемся восстановить былую популяцию хевогольтов в том числе и в дикой природе. Я верю, что им давно пора быть по-настоящему свободными, в том числе и от Всадников.

— Короче, про него говорят, что он отказался от птицы именно ради своих шизоидей, и мамка считает его позором, — гоготнул ей на ухо друг. — К этому шизу попадают все неудачники, кому хевик так и не достался. Ну, если они не решат уйти отсюда.

Ирида поморщилась от его слишком громкого ехидства и прислушалась внимательнее в речи Дрэккинга. Ей его поступок, если он и правда случился, показался скорее достойным уважения бунтом.

— Сегодня знаменательный день не просто потому, что вылупляются новые хевогольты. Хотя, и в этом-то ничего простого нет, — профессор с достоинством поправил свои очки. — В этом процессе активно участвует мой департамент Академии, мы в том числе занимаемся и искусственным оплодотворением. Но возможно на ближайшие оборотов пятьдесят, количество наших обязанностей станет пониже – сегодня на свет, наконец, появится самец.

Мужчина гордо нажал на пультик, переключая очередной кадр своей презентации, являя восторженно вздохнувшим зрителям рисунок цветного хевогольта. В основном его оперение было пронзительно-зелёного цвета, с бирюзовыми хохолком и кончиками крыльев, на фоне которого особенно ярко выделялись насыщенно-розовые лапы.

— Охренеть, они до последнего пиздели, что самца не будет! — выдохнул шокированный Сарейн. Судя по тому, какой взволнованный гул стоял кругом, новость была неожиданной для всех.

Вот только даже за этой пестротой и гомоном Ирида заметила, как другое яркое, рыжее, пятно выскользнуло со своего места, и отправилось потихоньку прочь из аудитории. Она встала, готовясь следовать за ним, когда друг недоумённо её окликнул.

— Эй! Ты куда?

— Куда-куда… куд-куда, — проворчала девчонка. — Вернусь – проверю, как ты слушал лекцию.

Наверняка было куда как умнее позвать с собой Сарейна. С другой стороны, он так боялся Рупперта, что толку от него было бы немного. Главное – не потерять этого глиста снова. Уж слишком он расшевелился при упоминании самца, и странно, что вышел из лекционной именно когда все вокруг зашумели.

Уж что Ирида успела уяснить за то время, что её ребята здесь учились, так это то, насколько все отчаянно хотели хвастнуть своим хевогольтом. Рупперт летал лучше всех, и явно имел огромный вес, по крайней мере над младшими. Если он заполучит себе ещё и такую редкость и важность, как самец…

Девчонка теперь не отвлекалась и на секунду от того, чтобы не упустить его из виду – и так едва сумела догнать из-за форы, спасибо Сарейну и его тупости. Благо, что несмотря на лекции, в Академии всё ещё было очень людно. Ирида не задумывалась, что будет, когда она поймает его. Это было похоже на погоню за мячом во время матча: сплошной азарт.

Даже если он делал вид, что ничем таким не занимался и никуда не крался, а шёл вперёд увереннее некуда.

Толпа постепенно редела. Рано или поздно они останутся наедине, и Ирида не питала больших иллюзий на счёт своих умений действовать скрытно. К счастью, коридоры Академии были покрыты ковролином, жёстким, но хоть немного скрадывавшим её шаги. Всё чаще вместо туристов встречались ученики в простой одежде, серых комбезах и в чём-то вроде того же «халата учёного», что был на профессоре Дрэккинге. Третьих было больше всего, взволнованно шепчущихся о том, что хевик вот-вот появится.

Многие приветливо махали Руперту, обменивались с ним парой слов. Многие посматривали и на неё, но Ирида старательно играла глупенькую туристку, пялясь сквозь панорамные окна на опустевший двор. Они спускались всё ниже.

— Руп, куда идёшь? — окликнул его кто-то спереди.

Ирида тут же закопалась в свой рюкзак и свернула к одному из небольших окон на первом этаже.

— Что тебе делать рядом с инкубаторами, — продолжил говорить парень постарше в научном халате. — Или ты, наконец, решил посмотреть на церемонию отбора? Тогда пойдём, трибуны в совсем другой стороне.

— С чего ты вообще мне что-то указываешь, Обломанные Крылышки? — равнодушно протянул Рупперт.

Ирида едва сдержалась, чтобы не оглянуться. Вместо этого аккуратно шагнула в сторону длиннющей портьеры, тянувшейся вдоль стены. Если они продолжат сраться… Как это тупо…

— Я старше, — девчонка прижалась к стене, распласталась как могла.

— Я старше по званию, если ты решил зайти с этой стороны, — фыркнул Руперт. — Кроме того, что разные департаменты друг на друга не влияют.

— Что не мешает вам устраивать муштру младшим из департамента естественников, — ему в тон отозвался парень. — И все смотрят на это сквозь пальцы.

Частично ей хотелось остаться и подслушать больше о внутренней кухне, да и кто вообще победит… Под конец ей запоздало пришла в голову мысль, что она вообще-то могла присоединиться в обвинениях к этому парню из Невзлетевших. Вот только она уже прошла свой путь, и бежать обратно было глупо. Из-за плотной ткани ответ Руперта ей было уже не услышать, но зато звуки возни Ирида определила безошибочно. И бросилась вперед быстрее ветра.

Если его остановили здесь, то ничего, кроме инкубатора с самцом хевогольта, впереди нет.

Зато позади неё – топот.

Заветная дверь была большой, но закрытой, и приближалась скачками – во многом потому, что Ирида отчаянно петляла. Руперт был неожиданно быстрым и на своих двоих, и не разменивался на то, чтобы что-то ей кричать.

Девчонка отчаянно рванулась, заклиная дверь, чтобы та оказалась незапертой. Потому что это было бы так несправедливо!

Ребята описывали свои чувства к птицам так… тепло. У Сарейна даже менялся голос. Как будто у них всех наконец-то появилось в жизни кто-то по-настоящему близкий…

Инерция вынесла её на несколько шагов вперёд, и она завязла одним кроссовком в смеси песка, щебня и сена. В глаза ударил жаркий, жёлтый, ослепляющий после полумрака коридора свет. Да что там жаркий, Ирида тут же покрылась испариной, ошеломлённая потоком горячего воздуха, ударившего её, пробив до дрожи. Она затравленно огляделась, пытаясь понять, где яйцо. Или уже вылупившийся хевик. Заросли высохшей травы уходили под уклон.

— Эй, ты! — Ирида даже не стала снисходит до ответа — просто швырнула фирменным броском в его лицо свой рюкзак – камеру она засунула в чехол, который не раз уже сохранял её; шлепнулась на четвереньки и устремилась вниз.

Посреди землистых и высохших оттенков растений что-то смутно блестело. В воздухе стоял тяжёлый запах, железный и резкий – он слабо ассоциировался с рождением. Но Ирида знала не понаслышке, что животные могли быть довольно противными, а хевогольты и вовсе всеядны. Откуда-то сверху доносились смутные голоса толпы.

Девчонка протянула дрожащую, взмокшую, потёртую гравием ладонь, убирая траву от чуть шершавой поверхности скорлупы. Яйцо было больше похоже на довольно большой валун – чуть крупнее её головы. Кончики пальцев отчётливо почувствовали, что внутри есть… что-то. Оно качнулось в её сторону, горячее, чем воздух кругом.

И в этот… волшебный момент, её схватили за щиколотку и рванули.

— Ты его не разобьёшь! — прорычал Руперт.

Ирида завизжала и постаралась лягнуть его в красное лицо, но рыжий оказался неожиданно сильным и разве что слегка потерял равновесие, чем она воспользовалась, продолжая отчаянно трясти ногой, заваливая парня. Не на ту напал, три предыдущих оборота она дралась за мяч во время матчей и тренировок с толпами таких, как он. Они сцепились в один пыхтящий, потный клубок, где каждый изо всех сил пытался оттянуть другого подальше от яйца, поднимая тучи пыли и взметая мелкие камешки.

В какой-то момент Ирида ощутила, как врезалась головой во что-то мягкое и вонючее – мясной фарш. Они замерли. Судя по тому, какими огромными глазами на неё уставился Руперт, нависший над ней, её светлые кудри тут же впитали в себя кровь.

А затем, они оба услышали треск.

Прежде чем он успел среагировать, девчонка изо всех последних сил впечатала ему в лоб ладонь, полную фарша, отталкивая его от себя в том числе и пинком колена в живот.

Оказалось, что они были совсем близко к яйцу. Ирида села, дрожа от усталости, нависая над ним. В крупной трещине мелькнул бледный острый уголок, и тут же скорлупе был нанесён сокрушительный удар.

— Во-о-от это я понимаю, характер, — рассмеялась Ирида, заслоняясь от осколков.

Ей ответил довольно противно прозвучавший скрежет.

Перед ней предстало скрюченное, покрытое слизью голое существо. Слишком длинный кривой клюв был тяжёл, и длинная слабая шея лежала на боку, похожая на огромного червяка. Круглый, мерзко выпирающий на вытянутом узком красно-розовом черепе тёмной сферой опухший глаз распахнулся, внимательно вглядываясь в неё мелким зрачком среди ядовито-жёлтой радужки.

— В жизни не видела ничего гаже…

Кажется, Руперт что-то крикнул ей, но она не успела отреагировать, потому что обманчиво-слабая тварь бросилась на неё, будто змея.

Разрывающая боль, будто череп раскроили, красные искры – кровь, тут же залепившая глаза, погружая её в темноту.

— Как же воняет, блин — она едва сумела распознать голос Альбы, когда в нос тут же ударил запах тухлятины.

Кто-то все время тянул её за волосы, но Ирида чувствовала себя слишком слабой, чтобы не то что физически остановить наглеца, дёргавшего их, но просто наехать словесно. По факту, ей было сложно даже открыть глаза.

Опыт спортсменки позволял ей понять, что у неё хорошее такое сотрясение.

— Я до сих пор в ахуе, — пробубнил Сарейн.

— С чего это, это же Хершер, — фыркнул Иерулан. — Я бы скорее удивился, что она не попала бы в историю.

Эта фраза заставила всех вокруг засмеяться, а саму девчонку – недовольно открыть явно опухшие глаза. Видимо, гримаса у неё получилась знатная, потому что это развеселило всех ещё сильнее.

— И правда, типичное поведение хершеровской породы, — прервал всеобщую радость голос директрисы.

На самом деле это было даже хорошо, что она явилась. Во-первых, Ирида начинала паниковать от того, что не чувствовала своего лица, во-вторых, Ирида начинала паниковать, потому что боковым зрением вместо носа видела что-то красное. Раздражитель здорово помогал отвлечься.

— Убирайтесь и эту гниль возьмите с собой прочь, — повелела директриса, и девчонка почувствовала, как Сарейн и Альба то ли решили поволочь её за руки из местного медпункта, то ли попытались ободрить её. Впрочем, она не сомневалась, что они и сами не решили.

Ирида нахмурилась, насколько теперь её лицо было на это способно. Эта Дрэккинг имела что-то против её папы? Сейчас, избавившись от своей величавой мантии, она выглядела достаточно старой, чтобы быть директрисой ещё при нём – ему-то всего сорок три. Хотя сейчас он казался её ровесником. У девчонки в целом были проблемы с определением возраста. Но эта карга, глядевшая на неё и правда как на тухлятину, точно была старше, у неё всё же есть вполне взрослый сын.

Стоило только о нём подумать, как в лазарет вошёл хмурый и задумчивый профессор Дрэккинг, а вместе с ним Руперт, не менее кислый и даже не взглянувший на неё.

— Думаю, вы имеете слабое представление о том, что натворили, — наконец процедила карга, когда новопришедшие заняли свои места. — Кроме того, что сорвали фестиваль и подорвали репутацию Академии.

— Может, репутация ваша – фальши…

— Вы, — взгляд у директрисы стал такой же бешеный, как и у птенца, Ириде даже показалось, что он пожелтел, и ехидный ответ застрял в горле. — Пробрались на территорию, охраняемую Вольным Городом, инкогнито, в сговоре с местными студентами. Напрямую помешали исследованиям и миссии Академии… Вас обязательно ждут должные взыскания, — Ирида похолодела. Конечно, кто-нибудь типа Руперта с его доносами обязательно вмешает в дело и обоих Стивиеннов. И ладно семья Альбы, их-то предки были строже некуда – наверняка не станут помогать. Директриса Дрэккинг холодно улыбнулась. — Бартолд Хершер отлично Вас воспитал. Вы столь же безответственны и неблагодарны, и Вам так же наплевать на труды…

Профессор Дрэккинг чихнул так неожиданно и громко, что гнев на такую откровенную ложь в сторону папы тут же исчез внутри Ириды. Ей захотелось смеяться.

Директриса выдохнула, пожелав своему сыночку не болеть, оправила седую чёлку в свою аккуратную короткую укладку.

— Что же, раз Вы уже осведомлены о юридической стороне вопроса, — проговорила она. — Извольте выслушать полный объём Вашей ответственности перед Исследовательским департаментом.

В короткий миг, когда директриса покидала лазарет, Ирида успела разглядеть в проёме преисполненную достоинством фигуру отца. Ей тут же стало спокойно и легко.

— Итак, Госпожа Хершер, Руперт, — рыжий прищурился, будто пытался решить, стоит ли ему обижаться на такую разницу в обращении. — Боюсь, мне придётся вновь начать всё издалека для вас обоих, — девчонка чуть поёжилась. Она не ожидала, что её побег был таким очевидным, хотя в тоне Дрэккинга, кроме последнего слова, не было осуждения, а когда оно появилось, Ирида предпочла отнести его на счёт парня.

— Возможно вы знаете, что в Сабадо постоянно происходили вечные феодальные войны. В каком-то смысле, они были мотивацией для развития науки. В том числе и для селекции, и, как следствие, генетики, — мужчина печально улыбнулся и снял свои очки, принявшись их протирать. — Хевогольты были одомашнены, судя по свидетельствам, едва ли не на заре истории. И за эти 800 оборотов мы изменили их совершенно, — он подслеповато прищурился на ребят, а затем водрузил очки обратно на свой тонкий длинный нос. Судя по всему, его зрители его не вдохновили. — Не буду утомлять вас подробностями, которые вы либо уже должны были знать, либо вы должны будете изучить детально…

— Что вы имеете в виду? — насторожилась Ирида.

— Для общего развития, тебе явно бы не помешало, — фыркнул Руперт.

Девчонка, несмотря на неясную голову, была готова вскочить и заставить его ответить за его слова, но её остановили слова профессора Дэккинга:

— Любому человеку не помешает общее развитие, Руперт. В любом положении и возрасте.

Ирида едва удержалась от того, чтобы показать парню язык.

— Итак, мы сделали хевогольтов чудовищно-сильными, быстрыми, выносливыми… А ещё мы лишили их свободы. Сейчас их не встретить в дикой природе. Мы сломали то, как они размножаются и развиваются – самцов, и так появлявшихся не так часто, раз-два в одну кладку, сейчас, можно пересчитать на пальцах. А так как все птицы были боевыми единицами в практически каждой битве, то мы ещё и стали их убивать. Академия, да и сам город Вармаакво с его вольным статусом, появились из-за того, что мы попытались спасти их. Пытаемся. До сих пор. Тот малыш, — Ирида бы фыркнула на столь нежное обращение, если бы головокружение от раны не усилилось. — Которого Вы присвоили – первый самец, которого нам удалось вывести за двадцать оборотов.

— Присвоила? — её удивление было встречено неменьшим удивлением со стороны профессора и насмешкой со стороны Руперта.

— Думаю, Ваши друзья рассказывали о том, как Всадники встречаются со своими птицами, — спокойно проговорил мужчина. — Впрочем, это уже и не важно, знали ли Вы об этом или нет. Хевогольт выбрал именно Вас.

Ирида нервно засмеялась, указывая на своё лицо, которое ещё сама пока не видела:

— Вы это называете выбором и признанием хозяйкой? По-моему меня посчитали едой.

— А кто тебя заставлял вываливаться в мясе? — фыркнул Руперт.

— Ты! — вскинулась девчонка, запуская в него свою подушку.

К сожалению в этот раз резкости ей не хватило – сотрясение снова дало о себе знать, и с закружившейся головой она промазала по и так увернувшемуся парню. Ирида изо всех сил постаралась сдержать поток желчи внутри, едва фокусируясь на том, как он уютно пристроил её подушку под свою тощую задницу на подоконнике.

Дрэккинг, дождавшись тишины, вновь откашлялся.

— Не болейте, — буркнула Ирида, злая на то, какую несправедливость он допускал.

— Спасибо, — совершенно спокойно отозвался мужчина. — Так вот, дело было не совсем в мясе. Этот момент встречи – ещё одна естественная для хевогольтов вещь, исковерканная нами. В дикой среде малыши, вылупившись, искали своих матерей. В каком-то смысле, они воспринимают Всадников как родителей поначалу, а потом – как драгоценнейших птенцов, раз мы не можем летать рядом, — профессор Дрэккинг грустно усмехнулся. — В общем-то, хевик думал, что Вы принесли ему лакомств, и прямо полез за едой. Мы готовим новичков к этому, чтобы избежать подобных травм… — под выразительным взглядом мужчины Ирида несколько стушевалась. — До сих пор мы так и не сумели разгадать, что именно предки изменили в хевогольтах, чтобы они начали воспринимать нас так. В этот раз была надежда, что нам удалось избавиться от этой особенности поведения, и малыш будет равнодушен к людям, и даст потомство, закрепив это, но…

Ирида совсем притихла, что заставило профессора смягчиться:

— Я этих надежд не питал и был против одиночного выращивания. Мне подобный вариант эксперимента, да ещё и с единственным самцом, совершенно не нравился. Однако для Вас, Госпожа Хершер, это мало на что влияет. В любом случае, Ваша безответственность обрушила на Вас куда более тяжёлую ношу, — он будто перевёл взгляд на Руперта. — Вам может показаться, что в этом есть что-то почётное, отличающее Вас. Но скоро Вы поймёте, что по большей части Ваша жизнь не будет отличаться от тех, кто связан с самками. Вы все будете разделять один груз, важнейший груз. Хевогольты не выносят предательств и разлук. Помните об этом.

Руперт продолжил пофигистично пялиться в окно на густые деревья и заросли, и Ирида присоединилась к нему, потому что впервые за долгое время она не придумала, что ответить. К счастью, долго эта тишина не продлилась – в лазарет вновь вошла Дрэккинг.

— Рано или поздно, Госпожа Хершер, Ваш отец придёт к Вам. А пока ему нужно будет обсудить с правительством нашего города, сколько убытков принесло Ваше поведение, и сколько нам будет должен Эрноэрт, — равнодушно проговорила карга. — Как только Ваше здоровье позволит, наказания для всех участников этого события, после должных разбирательств, будут приведены в силу.

— Наказания? — подал голос Руперт.

— О, Вы же знаете, в Академии ни одно доброе дело не останется безнаказанным. Я слышала, что Вы пытались остановить нарушительницу. Разбирательство всё расставит по своим местам. И верните подушку Госпоже Хершер. Или у Вас есть проводы бояться за своё мягкое место на опросе? — Ирида не могла не улыбнуться тому, как вытянулась рожа Руперта.

На прощание девчонка брезгливо сбросила подушку с постели.

Наконец, она осталась одна.

Ветер мягко покачивал верхушки деревьев в окне, а может, кружилась её голова. Ирида не знала точно, сколько прошло времени с тех пор, как она ввязалась в кутерьму с птенцом, но Саруутс неуклонно следовал всё ниже. В отличие от богатого на красивые закаты неба Эрноэрта, здесь, в Вармаакво, оно просто скучно серело.

Интересно, как там поживает бешеная тварюшка? Не решил ли тот безумный учёный его усыпить, чтобы не мучался?

Вопреки ожиданиям, эта шуточка почему-то скорее встревожила Ириду. Но вроде бы Дрэккинг был не такой. Слишком похож на папу.

В лазарете давно уже совсем стемнело, а папа всё не шёл.

Её мысли всё текли и текли: она пыталась представить, что с её друзьями, чем сейчас занята Скилла, сказали ли ей вообще, где она, и думала ли сестра о ней вообще? Телефон, лежавший в рюкзаке, не подавал признаков жизни, а тянуться куда-либо Ириде было тяжело – тут же накатывала дурнота.

Она только моргнула, а в порядком надоевшем ей лазарете оказалось зажжённое освещение. Девчонка поморщилась, стараясь привыкнуть к давящим лампам, и медленно перевела взгляд на остальную палату. На сердце было откровенно скверно. А затем Ирида увидела, что папа сидел рядом – и облегчение тут же сжалось комом в горле. Она сама не заметила, как ей легко было броситься к нему на шею, утопая в тепле и надёжности его объятия. От него пахло дорогой шерстью костюма и чернилами – можно было зажмуриться и забыть, куда её занесло и что случилось. Можно было перенестись хотя бы в Месяц Сна, когда они со Скиллой наперегонки бежали его обнимать, и она оказывалась первее.

— Осторожно, Рида, ты сильно пострадала, — его большая ладонь ласково коснулась её кудрей. Ирида не заметила, как он одним ловким движением извлёк из них остатки мяса и выбросил их в открытое окно.

Она отстранилась, заглядывая папе в глаза. Он казался таким уставшим. Что-то было странное в его глазах, что-то, что заставило её сердце сжаться.

— Мы можем уехать сейчас. Цеппелин уже подготовили, тебе лишняя тряска ни к чему. Остаётся только забрать птицу, они не имеют права его удерживать от хозяйки, тем более, что ты не являешься ученицей Академии.

Ирида смотрела в его глаза. Она знала, что папа считается самым лучшим, самым честным мэром Эрноэрта за последнюю сотню оборотов уж точно. Она думала, что знает его так хорошо.

— То, что эта Дрэккинг мне рассказала, это правда? — технически, ничего конкретного карга не сказала, только побросалась оскорблениями. Но то, как погас свет в глазах папы, лишь подтвердило то, чего она боялась.

— Я был старше тебя на два оборота, когда сбежал вместе с Роуч, моей птицей, — отозвался, наконец, Бартолд. — Я узнал, что твоей бабушке стало значительно хуже, и больше не мог позволить себе быть от неё так далеко.

Ирида сама не заметила, как сжала в пальцах простыню. Папа очень редко говорил о том, как бабушка болела Гейдерольфом, и никогда не называл клички своего хевогольта. Больше даже рассказывала мама, лежавшая с тем же диагнозом в то же время в той же больнице. Ох, мама…

— Роуч была моей семьёй, частью меня. Я и представить не мог, чтобы оставить её, да и это было невозможно. Хевогольт не живёт без всадника, — Бартолд горько усмехнулся. — Жизнь слишком закрутилась, чтобы у меня было время на разбирательства с Академией. Из положенных для хевогольтов семидесяти оборотов, Роуч прожила всего одиннадцать. Шесть из них в Эрноэрте. И это полностью моя… — из кармана его пиджака раздалась громкая вибрация – кто-то звонил ему. — Вина. Прости, — он даже не взглянул ей в глаза, доставая на ходу телефон.

Ирида завернулась в одеяло и прикрыла глаза. Она знала, что это надолго. Поджав колени к груди, девчонка думала о пустом желудке, шраме на лице, о друзьях, о птенце, что наверняка был совсем один, и о том, как её папа когда-то тоже был совсем один и не знал, что делать. Но у него хотя бы была его Роуч. Как у Скиллы есть её треклятая сучка.

По её ощущениям, минуло не менее часа, прежде чем папа вернулся. Едва их взглядам стоило встретиться, он понял, какое решение она приняла.