Белая Ночь. Часть первая

Если кто спросит – Серафима никогда не любила непрошеных гостей. Так уж вышло. Непрошеные гости всегда несут за собой некоторые неприятности. То обзовут самыми последними словами, то доведут и так уже седеющего консильери до беспрерывного цикла чаепитий, то… Слов не найти на описание всех ситуаций. А сколько патронов спряталось в газоне – не пересчитать.

Вспомните сами, в сказках непрошеные гости всегда тащили за собой отборное зло. Знаете, очень не хочется оказаться на месте Спящей красавицы.

Да, Серафима не любила непрошеных гостей, но пришедшим никогда не отказывала в приеме. Неприятная обязанность хозяйки. Был, конечно, один молодой человек, перед которым Серафима могла и дверь закрыть; либо попросить своих людей устроить ему веселый побег с территории особняка под звуки холостых патронов; но к её же сожалению, этот молодой человек всегда приносил нужные вести. От него возражений на подобное еще не поступало, а если девушка считала его противным, то почему бы и не выразить все свое недовольство хозяйскими заботами хотя бы на одном? Змей он все равно не пугается, так бы мог передавать сведения по почте, а не заявляться собственной персоной без предупреждений.

Сегодняшний гость тоже решил посетить ее по собственному решению.

Они случайно столкнулись на Ночи, когда Серафима решила выпить красного вина. Как итог – рубашка молодого человека окрасилась винным пятном, Серафима долго извинялась за причиненные неудобства, пока юноша с непонятным восточным акцентом извинялся перед ней за свою невнимательность. Его спутник, с ужасно яркими зелеными волосами и азиатской внешностью бурчал все про какое-то время, но девушка могла поклясться – увидь она этого парня еще раз, точно бы попросила его остаться. Было в нем что-то… что-то…

— Кхм, — молодой человек кашлянул в кулак, привлекая к себе внимание, продолжая снова говорить со своим восточным акцентом, —мы не успели толком поговорить на Ночи, и я хотел увидеть вас еще раз. Вы не против моего общества?

— Я все еще чувствую некоторую вину за ваш испорченный образ, —вежливо ответила Серафима, пытаясь разобраться со странной появившейся неприязнью. Только не хватало сейчас еще всяких глупых чувств — это ведь не из-за воспоминаний о том мужчине? Неужели она разочарована, что видит совершенно другого?

— Не стоит, — дружелюбно отмахнулся молодой человек, будто был перед давней знакомой, — это была моя вина. Мой друг меня предупреждал быть осторожнее, а я совершенно его не слышал. Тот зал был изумительно красив, не находите?

— Возможно, — нет, это чувство явно не связано с воспоминаниями. Уильям всегда говорил доверять своей интуиции, если она что-то подсказывает, но…что-то сбивает. Что-то не так, как должно быть.

— Видимо, вы бывали и в лучших залах?

— С другими вчерашний сложно сравнивать, — ответила Серафима, намекая, что тему разговора необходимо сменить. – О чем же вы хотели поговорить? Вы столько дней потратили на мои поиски, мне становится любопытно.

Мужчина легко улыбнулся. Что-то подсказывало, будто он вскоре засмеется. Неужели ее вопрос был понят неправильно или за проявляющимся интересом стоит что-то иное?

«Что-то не так. Не так. Не то» — кружилось в голове девушки, но не получало ответа. Она точно не могла видеть этого человека раньше — шатен, с прямыми волосами по плечи, с яркими голубыми глазами — такую внешность легко запомнить. Серафима никогда не имела проблем с запоминанием обликов. И понять, что перед ней уже знакомый человек она бы точно смогла. Это ведь просто, главное только быть внимательной. Как при игре в покер против сильного игрока, чтобы обернуть все в свою пользу.

Однако, мужчина так и продолжал смотреть на девушку с улыбкой, будто насмехаясь над ней.

— А я думал, вы узнаете меня первой, — ответил мужчина знакомым голосом без акцента, зачем-то проведя рукой по волосам.

В следующие несколько секунд под париком с коричневыми волосами показалась белоснежная голова. Легко растрепав приглаженные волосы, мужчина переменил позу, закинув ногу на ногу, как было ему удобно.

Девушку ударило осознанием.

— Ты?!

Тот, кого она была и сама не против проводить парой славных пуль все это время сидел прямо напротив нее!

Чертов Ричард Пенниворд!

— Тупой план.

Сакураги всегда был прямолинеен во всем: что в своих взглядах, что в своих высказываниях. Насколько Рик мог помнить, самым первым кто высказался против назначения Алана Пенниворда на пост главы, был как раз таки Сантьяго. А сколько «мудак» слышалось в его общении с ним… но то ли бывший глава был слегка тугоух, то ли это принималось за шутку -- администратор колл-центра самым удивительным образом оставался живее всех живых.

Вероятно, это была его обязанность как правой руки боссов Организации — правдиво говорить об их глупости.

— Это гениально тупой план, прошу заметить, — с иронией ответил ему подготавливающийся новый босс Организации.

Менять внешность, пусть даже и не слишком усиленно, всегда энергозатратно. Подумайте сами: сколько грима необходимо нанести; сколько париков перепробовать, чтобы подобрать тот самый; перебрать и придумать новые мелкие движения рук и ног, что могут сразу вас выдать… Допустим, со сменой одежды у Рика проблем не будет – подумаешь, прикупить пару костюмов на чужой вкус и благо есть кому это доверить.

И все для чего?

— Я хочу надеяться, что ты не решил безумствовать и запереться на Ночь в таком виде, — Сакураги еще не был уверен правда ли то, что он видит, но предчувствие подсказывало, что все происходило взаправду. — Потому что, я вынужден предупредить, нет, я клянусь, нас порубят на китайское рагу сразу же, как только этот маскарад вскроется!

— Ночь и так по сути, как маскарад, — нанося еще один слой телесного грима на лицо, отозвался Рик, мельком взглянув в зеркале на своего напарника. — Одной маской больше, одной меньше —никто и не заметит.

— Рик, нас убьют!

— Никто ничего не заметит, —совершенно беспечно ответил ему Пенниворд.

Саку прикрыл глаза ладонью, кажется практикуясь в иноязычных недовольных высказываниях. Слов не находится, чтобы описать все его состояние. Представьте сами: вы просите взрослого серьезного – пусть это и сомнительно говорить в сторону Рика – человека подумать о хорошем плане, чтобы не получить на пару несколько пуль от многих мафиозных глав и как итог получаете что? Абсолютное безумство. Хоть в храм иди и проси богов скинуть на эту голову прозрение – только где найти синтоитский храм и ответят ли боги на такую просьбу.

Аргументов для противостояния этой идее Сантьяго не находил. Если его боссу что-то и приходило в голову, то заседало там крепко и надолго, а объяснить все минусы идеи, что биться об стену головой – совершенно бесполезное и болезненное занятие.

— Ладно, допустим, — сдался Сакураги, бросая попытки осмыслить безумство его босса. —Я просил тебя придумать отличный ответ от «наш босс в поле». Чего мы будем придерживаться?

— Наш босс в поле и не может подойти на Ночь, потому просит передать его огромные сожаления о произо..

Послышался раздосадованный крик с иноязычными ругательствами. До Сантьяго дошло насколько они оба близки к своей смерти.

— Чем тебе не нравится эта версия? —Пенниворд отложил грим и отошел от зеркала, осматривая точно ли хорошо тот лег на кожу. — Мы говорим правду и ничего придумывать не нужно. Нам никто и не поверит, если услышат правду.

— Нас убьют за эту правду!

— Пусть попробуют, — подвел итог всем препирательствам новый босс Организации и занялся переодеванием.

До их похода на Ночь оставалось еще пару часов.

Добраться до парка Золотые ворота, чтобы выпить японского чаю и успокоиться Сантьяго уже не успеет.

Белая Ночь. Удивительнейшее событие последних лет.

Во время организации такого масштабного мероприятия на время забываются все конфликты. Весь город вздыхает спокойно: ближайшие пару дней не придется оттаскивать трупы тех, кто убит в случайно устроенной перестрелке; никаких резких мафиозных разборок; а самое главное те самые «хозяева» города очень быстро приводят город в порядок, убирая следы своих дел то тут, то там.

Наверное, именно поэтому эту праздничную ночь и назвали «белой» -- как недолгое перемирие между всеми мафиозными бандами.

Устроить Ночь может любой более властный клан – таких не много. В основном, властными являются те, кто имеет большую территорию своего «правления». К примеру, «Церберов», что устраивают сбор в этот раз, как раз можно причислить к таковым.

Ночь — это не просто мероприятие для всеобщего отдыха, как города, так и самих «хозяев». Помните ведь про перемирие? В это мероприятие укладывается всеобщий разбор масштабных и мелких вопросов. К примеру, один из сборов был по обсуждению разделения территорий власти и договоренности о некоторых правилах, которых все банды будут придерживаться, пока не установится единая власть. И пусть это обсуждение было много лет назад, еще даже до рождения госпожи Майер — все ныне живущие мафиозники придерживаются тех выведенных законов.

«Но, если никто не будет рассказывать о нарушении — никто и не узнает», — добавлял к своему рассказу о важности этого мероприятия Уильям, чем подтвердил закрадывающуюся мысль.

Серафима сильно сомневалась, что ее призыв на Ночь закончится только передачей документов просящим. Сами представляете, как публика реагирует, когда видит какой-то конфликт – всем будет интересно, что происходит.

— Это унизительно, — буркнула девушка, выходя из машины по приезду на мероприятие.

Будто она самая главная лгунья на этом празднике притворства.

— На это они и рассчитывают, — рядом с девушкой вскоре оказался ее самый главный помощник — ее консильери, который будто следуя кодексу джентльмена предложил свою руку для опоры. — Вы знаете, что правда на вашей стороне, молодая госпожа. Не позволяйте этому чувству затмить ваш разум.

Сколько часов поисков, вскрытий коробок с еле уцелевшими после пожара вещами и все не ради приятной ностальгии по ушедшим временам. Удивительно, что среди всех вещей Серафима нашла плотный блокнот ее приемной родительницы, где она описывала разные события ее жизни. Что-то вроде дневника, но в личных заметках вряд ли кто будет описывать свои планы на ближайший день. Пришлось отдать его консильери на оценку – отдать полностью или вырвать несколько страниц, нарушив оставшуюся память.

И все это памятное, в чем-то дорогое сердцу, единственное оставшееся от столь чудесной женщины скоро будет очернено завистливыми идиотами.

— Они только на это и рассчитывают, — снова мягко повторил мужчина, привлекая к себе внимание. — Не думайте об этом.

Серафима взглянула еще раз на своего ближайшего помощника. Наверное, любую растрогала бы та забота, которую сейчас получала девушка, только ей, молодой главе мафиозного клана, принимать эту заботу было сложно. Слишком волнительное событие предстоит, где снова придется закидывать подальше надвигающийся взрыв эмоций от несправедливости и неверия.

Но пока, приняв приглашение и взяв своего кавалера под локоть, девушка мысленно дала себе неслабую пощечину. Нужно собраться и биться. Не время раскисать. Девушка оправила пиджак, будто скинув с себя всю неуверенность.

— Сделаем так, чтобы больше никто не смел высказать сомнения в моем назначении, — твердо ответила девушка.

В шикарном зале яблоку негде было упасть — так было много пришедших гостей. Одна из договоренностей гласила, что на Ночь можно отправить от клана двух человек: это может быть, как и сам глава, так и его консильери; это могут быть назначенные замещающие, одобренные главой и консильери; либо только консильери и один из назначенных замещающих. Правда, в последнее время, чаще всего на таком мероприятии появлялись только консильери и замещающие. Видимо главы стали слишком сильно бояться за свою шкуру. Пусть на Ночи еще никто не открывал пальбы, только в атмосфере чувствуется некая напряженность.

Даже Серафиме могло бы прилететь, если так подумать — кто знает, может ее не близкие родственники решат отложить все юридические разбирательства и урегулировать все привычным способом.

По крайней мере, прислуга, что сновала между гостями туда-сюда, разнося напитки и легкие закуски всегда была вооружена на какой-то «особый случай».

— Как думаете, сколько заплатят всем тем, кто здесь работает? — решила поинтересоваться Серафима у своего спутника.

— При благоприятном исходе — отпустят с миром и хорошо набитым карманом за молчание; при мелких ошибках — с парой травм и некой денежной компенсацией. Вы точно хотите знать, что будет с этими людьми?

«Вот и мирная Ночь», — подумала про себя девушка, отмечая, что стоит с прислуживающими быть помягче.

Для нее это мероприятие все же было первым в новой роли. Как-то Белинда брала ее с собой, как замещающую и из всего запомнившегося был только пустой конфликт, устроенный одним консильери из-за своего недовольства обслуживанием. Помнится, ту пару официантов Мадам сразу постаралась прибрать к своим рукам, дабы вся честная публика не выстроилась в очередь на разборку с ними. Надо бы справиться потом о их делах.

Голоса обсуждающих сливались с прекрасной музыкой. Пройдя мимо одной пары мужчин, Серафима случайно уловила обрывок разговоров про новую партию наркотиков.

Красота, смешанная с грязью. Теперь понятно, почему Белинда не любила присутствовать на таких собраниях.

— Не обращайте внимания, — заметив недовольство на лице своей ученицы, поспешил успокоить консильери. — Вы же хотели уйти сразу после передачи.

— Здесь мерзко настолько, сколько я не могла представить, — Серафима хотела что-то добавить, но чей-то противный голос окликнул ее, нарушая любой этикет.

Или здесь есть еще кто сможет подойти под «Эй, сука»? Сомнительно, что Рузвельт Майер будет называть так кого-то еще.

Но повернуться и встретить своего сводного брата Серафиме не дал ее же консильери. В это самое время Уильям увидел знакомого человека в толпе и с усилием потянул девушку за собой.

— Вам нужно познакомиться, —быстро причитал мужчина, успевая еще и приветственно махать кому-то в толпе. — Это консильери одного прекрасного босса, их клан мог бы стать для нашего дружественным.

И сколько Серафима не силилась разглядеть силуэт того, к кому ее вели – за спиной ее помощника так и не было никого видно, но продолжала идти.

— Да твою ж мать, —возмущался, идя за ними Рузвельт Майер, расталкивая проходящих мимо официантов, —Слышь, ты! Да, ты! Майер, а ну стоять!

— Мисс Майер! — позвал знакомый голос юриста, сменив противный Рузвельта.

И только после этого консильери остановился, разочарованно вздохнув.

— Вот ведь, —Уильям повернулся к своей ученице с выражением легкой грусти, —отвлекли, представляете? —мужчина тут же постарался оправдаться за те несколько минут тяги за собой через толпу. —Как жаль, как жаль.

Серафиме и не нужно было это оправдание. Она стала понимать, почему ее консильери так поступил.

Пока мужчина оправдывался, перебиваемый изредка успевшей вставить хоть какое-нибудь словечко главой, успели подойти догонявшие. Заметив подошедших, мужчина тут же переключился на них.

— Мистер Майер! —будто обрадованный новой встрече, сказал консильери, протянув юноше руку для приветствия. —Я надеюсь, вы успели найти ту убежавшую собаку, что искали недавно? Раз вы были заняты поиском некоторое время, я решил познакомить молодую госпожу с одним чудесным человеком, но, —мужчина повернул голову, пытаясь рассмотреть кого-то в толпе, —кажется нас сильно определи и…

—О какой собаке речь?! —возопил рассерженный таратореньем консильери Рузвельт, потерявший мысль после упоминания животных.

— Мне показалось, что вы искали какое-то животное, —тут же сменив тон, ответил Уильям, —Ну и клички вы выбираете, честно говоря. «Сука», как так можно только…

Слушая весь этот разговор, Серафиме приходилось сдерживать смех. Она не понимала почему ее помощник связал ругательное слово с собакой, но наблюдать за недоумением братца было выше ее сил.

Легко откашлявшись в кулак, чтобы откинуть подходящий спазм в горле, Серафима вмешалась в разговор:

— Уильям, достаточно. Кажется, мы и так задержали ожидающих, —девушка серьезно взглянула на своего помощника и консильери тут же извинился за свое поведение.— Добрый вечер, мистер Майер и…

— Оставь свою гребанную вежливость и отдай до..

— Мистер Майер, можно задать на правах такого же гостя, как и все здесь присутствующие, один вопрос? – но не утруждая себя ожиданиями, Уильям тут же продолжил, не обращая внимания на злость юноши. – Вы ведь в курсе, что на Ночь никто не приходит со своими юристами? Разве это правило вам не объяснили, как будущему главе?

Любые заключающиеся сделки на Ночи чаще всего проходили под контролем самих гостей. В конце концов, сколько среди консильери людей разбирающихся в тонкостях юридических проблем, уж они-то точно смогут проконтролировать, чтобы ни одной стороне не достался от сделки больший кусок. Потому, приглашать собой, даже в качестве замещающих любых юристов считалось, в некотором роде, моветоном. В худшем случае, организующий клан мог бы расценить такое от своих гостей как оскорбление и высказывание недоверия.

Оливер, слегка бледный от природы, кажется побледнел на еще один тон. Не в их положении было нарываться на немилость мафиозников.

— С чего бы вдруг мне нельзя… —попытался высказаться Рузвельт, но присутствующий при нем юрист тут же одернул юношу, пытаясь что-то полушепотом объяснить.

— Дорогие гости, —обратился ко всем присутствующим гостям Уильям, не обращая внимания на замешку их собеседников, —у нас имеется некоторый конфликт сторон, который не разрешить без помощи юриста. Есть ли здесь те, кто осмелится задокументировать некоторые вещи?

Серафима взглянула на своих собеседников. Им явно было не нужно это внимание. Но прервать своего помощника она уже не могла —будто назло, на них обратили внимание многие люди вокруг.

— Мистер Сойер, —отозвался кто-то из толпы, —помнится раньше это вы часто соглашались на подобные услуги. Неужели в этот раз помощь уже нужна вам?

— Как ни странно, —слегка усмехнувшись, проговорил Уильям, повернув голову к уточняющему, —но в этот раз именно я одна из сторон конфликта. Разве я могу?

Теперь до Рузвельта дошло. Вся поднятая шумиха противным консильери —не блеф. Обещающаяся пройти слишком мирно и незаметно ситуация теперь становилась достоянием общественности, до чего отец просил не доводить. Он с нескрываемой яростью, сменяющейся мольбой взглянул на свою сводную сестру, ожидая, что та остановит своего помощника.

Но Серафима не могла ответить на его немые просьбы. Если Уильям говорил, что так правило существует – значит, он говорит чистейшую правду. И пусть ей не хотелось самой привлекать такого усиленного внимания к своей персоне, но если ее помощник не стерпел таких нарушений всех давно принятых договоренностей – каким образом она сможет остановить его?

— Я думаю, —девушка сложила руки, будто, не желая дальше наблюдать эти упрашивания, —мой консильери следует своему опыту. Это ведь вы предложили здесь встретиться, не так ли, мистер Майер?

— Но, мисс Майер, тогда… —проблеял Оливер, пытаясь возвать к голосу разума девушки.

— Договоренности есть договоренности, —обрезала Серафима. —Мы лишь следуем им, как и положено.

Последний гвоздь забитый в гроб «незаметного» дела.

Сквозь толпу, заметив происходящее, приближался кто-то столь же рассерженный как Рузвельт пару минут назад. Если подошедшего мужчину слегка подкрасить, скрыв поседевшие волосы, чуть растрепать, обрить козлиную бородку и поставить рядом с юношей – было бы не отличить. Таким образом, на разгоревшийся конфликт вышел тот, кого Серафима уже давно не видела и с отвращением могла называть «отчимом» —Жиль Майер, собственной персоной.

— Мистер Майер, —так же радостно поприветствовал подошедшего Уильям, оторвавшись от своего зазывания, —довольно давно мы с вами не виделись.

Жиль Майер в чем-то, полностью оправдывал свое имя, данное ему при рождении. С одной лишь поправкой —с возрастом, ему было необходимо его сменить. Он также, как и сын, не ответил на приветливость в его сторону со стороны Уильяма, начав по какой-то причине почесывать нос и тут же обратился к своему сыну:

— А еще громче ты не мог устроить тут все?! —пусть мужчина и тишил голос, но различить что же он спросил было вполне возможно.

— Пап, д-да я тут в-вообще ничего не с-с-сделал, это все… —попытался оправдаться Рузвельт, запинаясь на каждом слове.

— Вот именно! —буркнул Жиль, тут же переведя свой взгляд на собеседников сына. — Я буду вести ваше дело.

— Боюсь, это тоже невозможно, мистер Майер, —легко улыбнувшись, будто от неловкости за происходящее, Уильям продолжил. —Вы ведь сами понимаете—заинтересованные стороны тоже не могут участвовать в подобном.

Серафима готова была покляться —материться приучил своего сына сам Жиль. Брошенное слово в сторону прямо и отдавало чем-то знакомым.

— И где я сейчас отыщу вам юриста?! —возопил мистер Майер, чуть не зацепив раскинутыми руками случайно одного из близкостоящих гостей.— Вот где? Где?! Никто на вашу просьбу так и не отозвался!

— Боюсь здесь, вы ошибаетесь, мистер Майер, —послышался голос одного из гостей недалеко от Фимы.

К ним подошел слегка седовласый мужчина, чуть ниже ростом девушки. Мужчина снял очки, подул на них и, достав платок, начал протирать.

— Так в чем же дело, мистер Сойер? —обратился он к одному из своих знакомых. —Когда же вы успели попасть в какое-то дело?

Серафима взглянула на своего консильери. Неужели, это и был тот человек, с которым ее пытались так усиленно познакомить? Но помощник на этот взгляд никак не отреагировал.

— Мистер Клинтон, —обойдя главу, Уильям подошел поприветствовать одного старого знакомого. —Вы бы очень нас выручили, если бы взялись за это дело.

Мистер Клинтон был на слуху у многих мафиозников. Когда-то, в бытность до всех событий, он обучался юридическому и судейскому делу, а потому его беспринципность в связанных с этими областями вопросах была известная многим.

— Я потому и отозвался, —мужчина надел очки обратно, протянул руку для приветствия и тут же оглянул всех присутствующих. —Думаю, нам нужна небольшая комната. Мистер Майер, —посмотрел на Жиля, —вы ведь один из принимающих – не подскажете нам такую?

План Жиля Майера трещал по швам. За то, чтобы зафиксировать передачу, взялся тот человек, который уж точно не даст высказать никаких сомнений в его решении. А оспорить решение, произведенное на Ночи после —вызвать гнев всей общественности.

— Прошу за мной, господа, —сквозь зубы ответил мистер Майер, проходя вперед. Он знал одну комнату, где можно было все разрешить.

Перед тем как пойти, Серафима еще раз взглянула на своего сводного брата. На нем не было лица. Его явно ожидает слишком серьезный разговор после, к которому он совершенно не готов.

«Бедняга», —подумала про себя девушка и пропущенная вперед своим, явно излишне довольствующимся всем происходящим, консильери, прошла вперед за господином Майером и мистером Клинтоном.

Продолжение следует…