Добро пожаловать в Меч Каина. Часть 1

⠀⠀⠀⠀⠀Афоня смотрел на пенку в высоком пивном бокале. Так близко и так далеко… Вот жеж дерьмо, даже не набухаться нормально! Обязательно спаивать кого-нибудь надо, удостовериться, что этот “кто-нибудь” не болен ничем и все в этом духе… Не хотелось бы стать причиной какой-нибудь вспышки СПИДа.

⠀⠀⠀⠀⠀Да и травануться самому тоже не хотелось бы.

⠀⠀⠀⠀⠀И ведь контингент в баре, где он сидел, самый “злачный”: Афоня с омерзением наблюдал отсутствующие зубы у задохлика неподалеку от него. На него даже смотреть тошно, а пить кровь - и подавно. Была б здесь Таня, сказала б че-нить умное. И сразу б на душе легче стало.

⠀⠀⠀⠀⠀Но ее здесь нет.

⠀⠀⠀⠀⠀Одним из посмертных напутствий Танюхи была сердечная просьба найти Анархов; вот только Афоня про этих загадочных “Анархов” ни сном, ни духом. Сир держала его у ноги, в изоляции от сообщества сородичей, и единственные, с кем теперь мог поговорить на эту тему Афоня – парочка сторчавшихся вакхов-каитифов, которые и буквы не проронят, пока не притащишь им трясущегося на отходосах “грибника”.

⠀⠀⠀⠀⠀К несчастью, эти каитифы не то, что об Анархах, они даже про существование Камарильи догадывались очень слабо. И как их еще не покосили палачи? Хреново шерифы работают, ничего не сказать.

⠀⠀⠀⠀⠀Москва перенаселена, и Таня постоянно говорила об этом. Афоня, если так посмотреть, был одним из тех “лишних”, которые подлежали истреблению. И, как только его найдут опытные палачи Камарильи, ему не останется ничего, кроме как бежать и прятаться. За город нельзя, там страшно. Там – стая (а может, и не одна) оборотней.

⠀⠀⠀⠀⠀Танюха говорила, что у Анархов хорошо. Что Анархи не особенно парятся о традициях, законах и всяких там перенаселениях. Ну, то есть, судя по всему, парятся, но по-своему. Афоня не знал, в любом случае.

⠀⠀⠀⠀⠀Спустя полгода после Окончательной смерти сира он уже начал сомневаться в существовании таинственных Анархов и мистического Совета Бруха, который оказался “съеден” не менее мистической Бабой Ягой. Да и кто вообще в эту херню поверит?

⠀⠀⠀⠀⠀Но Афоня верил. Пожалуй, вплоть до последней пары ночей. Или тройки… Или какую уже ночь подряд он зависал в этом обоссанном баре, где каждое закрытие венчалось дракой и матерными причитаниями администратора?

⠀⠀⠀⠀⠀Последний час на него пристально пялилась какая-то лысая баба с большой татухой на виске. Поначалу Афоня даже не обращал на это внимание, но сейчас напрягся. Скоро пойдет первый час ночи, затем – закрытие бара. Народ расходился. Лысая телка оставалась. Все смотрела на него, смотрела своими блестящими глазищами. Повязка на руке у нее чудная была: типа бандана насыщенного красного цвета; чуть ли не сверкала в свете одинокой лампочки, свисающей с потолка на одном несчастном проводке.

⠀⠀⠀⠀⠀И – вот жеж твою мать – стоило Афоне снова о ней подумать, она встала, продемонстрировав всем присутствующим редкие куски одежды на бледном забитом татухами теле, и решительно двинулась в сторону барной стойки, где Афоня продолжал мариновать так и не початый стакан пива.

⠀⠀⠀⠀⠀– Светлый лагер? – просевшим голосом практически просипела лысая. – Фу. Моча.

⠀⠀⠀⠀⠀Рука в повязке легла прямо перед лицом Афони. Секунда – и барышня уже сидела на высокой столешнице, закинув ногу на ногу и сократив длину своей мини-юбки еще вдвое. Афоня лишь ненадолго задержал взгляд на кокетливо выглядывающих бедрах, вместе с юбкой оставляющих в тени все самое интересное. Бабёнка не в его вкусе, да и он уже двенадцать лет как “латентный импотент”, коим его обозвала Таня в первую же ночь после Объятий[1].

⠀⠀⠀⠀⠀– Все сказала? – плюнул Афоня.

⠀⠀⠀⠀⠀Его слегка донимал голод. После закрытия бара он наверняка зацепит кого-нибудь; в этом деле главное не переборщить и не довести до очередного вызова скорой помощи…

⠀⠀⠀⠀⠀– Слушай, красавчик, я знаю, что ты из наших: за пять с лишним часов даже на язык не попробовал. А все почему?

⠀⠀⠀⠀⠀Афоня чуть дернулся. Эта телка перед ним – тоже сородич? Он опасливо взглянул в ее лицо. Незнакомка. Но на рядового камарильца не похожа… Почему – хрен знает, просто интуиция.

⠀⠀⠀⠀⠀– Правильно, сладик: потому, что то, что пахнет, как моча, и выглядит, как моча, на вкус будет тоже, как моча.

⠀⠀⠀⠀⠀Она явно положила на него глаз. Этот интерес чувствовался в ее позе и в том, как она вечно пыталась коснуться его.

⠀⠀⠀⠀⠀– Я – Надя. В своих кругах – Гадалка. Или Нагадалка. Ну или Гадюка, в честь татухи, – она постучала по виску наманикюренным пальцем. – Тут уж как кому угодно. Ты?

⠀⠀⠀⠀⠀Он замешкался прежде, чем представиться. Страшно стало, будто он шкет малолетний; лошок, не способный даже за сижками для дяди сгонять. Танюхины кенты, с которыми он разорвал все связи после смерти сира, засмеяли бы его. Или взяли бы на понт.

⠀⠀⠀⠀⠀Но их здесь не было. Зато была загадочная Гадюка.

⠀⠀⠀⠀⠀– Афанасий, – фамилию называть не стал. Уж очень нравилось бандосам величать его “Любавой”, а ставить их на место Афоня пока не умел. – Своих кругов нет, чужих тоже.

⠀⠀⠀⠀⠀Плечами пожал, поправляя косуху. Кинул мимолетный взгляд на Надю. Как-то слишком довольно она улыбалась…

⠀⠀⠀⠀⠀– Приятно познакомиться, Афанасий. Ждешь кого? Не первую ночь тебя здесь замечают… А ты, небось, и знать не знаешь, чья это территория.

⠀⠀⠀⠀⠀Ну едрена ж ты по голове, как же он не понял-то с первого раза! Афоня аж за голову схватился, судорожно соображая, как дать ответных люлей и по-быстрому смотать в туман.

⠀⠀⠀⠀⠀И больше никогда, никогда сюда не возвращаться.

⠀⠀⠀⠀⠀– Ой, да ладно тебе. Испугался что ли? – Гадюка загоготала.

⠀⠀⠀⠀⠀Смех ее звучал еще более мерзко, чем она выглядела.

⠀⠀⠀⠀⠀– Мы не звери какие. Просто любопытно, кто ты такой и чем можешь нам грозить.

⠀⠀⠀⠀⠀– Ничем я вам не грожу, – Афоня слез с барного стула, собираясь идти.

⠀⠀⠀⠀⠀На стойке уже лежали положенные за невыпитое пиво рубли. Он остановился, когда женский голос стал нежнее и ласковее:

⠀⠀⠀⠀⠀– Да стой же… Я же вижу, что тебя все это достало. Небось, от стариков камарильских бежишь, а куда – не знаешь. Ищешь таких же: потерянных, свободолюбивых. Тех, кто снимет с тебя все эти оковы… Знакомо мне это всё.

⠀⠀⠀⠀⠀Афоня остановился. Еще не решался продолжить разговор, но явно заинтересовался.

⠀⠀⠀⠀⠀– Палачи Камарильи грохнули моего сира за то, что она нарушила Маскарад. Глупо, не правда ли? С чего мы должны прятаться? Мы не хуже стада смертных, мы отлично существуем даже с теми проклятиями, что ограничивают нас…

⠀⠀⠀⠀⠀Когда Афоня, стоя у самого выхода, повернулся обратно к стойке, Гадюка уже не сидела на ней, а стояла спиной к свету, из-за чего выражения ее лица попросту не было видно. Врала она или нет – Афоня не понимал.

⠀⠀⠀⠀⠀Факт в том, что она задела его за живое. Несмотря на поучения Тани, ему всегда казалось, что Маскарад – полное дерьмо, он только ограничивает и ничего более. Почему он не может делать то, чего хотел бы? Подойти, например, к девчонке и сказать, кто он такой и что он собирается сделать?

⠀⠀⠀⠀⠀Глупо это все, в общем-то.

⠀⠀⠀⠀⠀– Слушай. Пойдем со мной… Здесь не место для таких деликатных разговоров. К тому же, – в мгновение ока Надя оказалась чертовски близко. Афоня чувствовал, как ее тело касалось его, – я знаю одного сородича, которому ты будешь крайне интересен. Просто познакомься с ней. А дальше никто не запрещает тебе просто уйти. Мы тут все делаем то, что захотим.

⠀⠀⠀⠀⠀Подмигнув, Гадюка пошла прочь из бара, маня за собой жестом.

⠀⠀⠀⠀⠀И он бы отказался.

⠀⠀⠀⠀⠀И он бы “просто ушел”, даже не знакомясь с таинственной незнакомкой. Но Надя, эта шлюховатая лысая девка, зацепила его. Она говорила о том, что было для него так же близко, как собственная кожа.

⠀⠀⠀⠀⠀И он понимал, что, вероятно, это совсем не те “Анархи”, о которых размышляла Таня. Вероятно, это тот самый “Шабаш”, с которым Камарилья с переменным успехом воевала еще с девяностых годов…

⠀⠀⠀⠀⠀Однако у него слишком мало опыта, а Надя предложила слишком много заманчивых вещей. К тому же, это же всего лишь один разговор, верно?

⠀⠀⠀⠀⠀Ничего страшного не случится.

____

[1] – то же самое, что и Становление – процесс превращения из смертного в вампира.