Начало конца
Рука болела нещадно уже несколько дней. Этой ночью Саша долго не могла уснуть: ворочалась в гамаке с боку на бок, пытаясь найти положение, в котором боль была бы более-менее сносной, но потерпела с этой затеей полнейшее поражение. Только к рассвету усталость окончательно ее сморила, и девушка отключилась, на несколько часов забыв о руке.
На утро боль только усилилась. В каюте было пусто и тихо - все уже наверняка собрались на палубе - и Саша с трудом стянула с себя футболку. Плечо было покрыто гематомами всевозможных цветов - фиолетового, синего, желтого, даже зеленого кое-где. А проглядывающие сквозь истончившуюся кожу капилляры начали чернеть. Пальцы еще кое-как шевелились, но что толку, если даже слегка приподнять руку девушка не могла. Стоило ей попытаться сделать это, от кончиков пальцев до уха как электрический разряд прошел. А глупая конечность, тем не менее, не двинулась и на миллиметр.
Все началось чуть больше недели назад, когда Рух, юный подмастерье корабельного плотника, ненароком свалил девушку за борт, неудачно махнув досками. Приводнение тоже оказалось не из лучших: Саша не успела нормально сгруппироваться до входа в воду, и ее левая рука лихо отлетела назад от удара о гладь океана. Итогом - вывихнутое плечо. Казалось бы, сущий пустяк. Его тут же вправили, и через пару часов отек полностью прошел, но... через день боль вернулась. Надоедливая, ноющая, усиливающаяся от любого движения и прикосновения - такая бывает, если застудишь шею, вот только эта даже в тот первый день была сильнее.
Саша не стала никому ничего говорить. С такими мелкими неприятностями вполне можно справиться, самостоятельно, не беспокоя команду. Пусть они вместе всего пару месяцев, большинство из них очень добродушные люди, и, вероятно, узнав о ее проблеме, начнут переживать. Она была уверена, что скоро все придет в норму, но ошибалась. Ни через день, ни через два боль не прошла. А на третий стали появляться гематомы.
Девушка долго не могла понять, что пошло не так. Может, ее регенерация дала сбой? Странно, конечно, ведь она до автоматизма отточила этот прием и даже не задумывалась, используя его, но мало ли. Или это какой-нибудь местный вирус? Хотя она уже пару десятилетий не болела. В любом случае, до этого дня любой из вариантов казался пустяком, который она бы легко преодолела. Но вот отказ руки - это уже серьезно, и заставляет начать волноваться всерьез.
Тем не менее, Саша надела кое-как кофту с длинными, доходящими до самых пальцев рукавами, чтобы скрыть гематомы, и выбралась на палубу, стараясь не подавать виду.
Дальше все было как обычно: завтрак кашей на воде с разбавленным вином и парой кусков яблок, шутки, мелкие перебранки, смех. Сложнее всего было не реагировать, когда кто-то хлопал ее по спине или случайно задевал локтем. Но, кажется, особого внимания ей удалось не привлекать.
Когда все разошлись кто куда, девушка тихо спустилась на нижнюю палубу и незамеченной шмыгнула в каюту того, кто в этом сборище хоть как-то мог сойти за врача.
- Эй, док, - Зорах сидел, согнувшись, над низким столом и растирал нечто, напоминающее розовый мел, в порошок. - Отвлекись на минуту от своих склянок, будь добр, и погляди кое на что.
Парень будто и не замечал ее, пока Саша не швырнула свою кофту ему аккурат на голову. Раздраженно он повернулся к ней, стянув ткань.
- Ну что там еще у тебя? Если болит плечо - забей, через неделю-другую пройдет, - удивительный парень. Даже не дернулся на ее грудь посмотреть, прямо в глаза пялит.
- Ты сначала глянь, а потом языком мели, - Саша повернулась к нему левым плечом. Что ж, к такому общению она уже привыкла. Из всей команды, как ни странно, самым сварливым оказался именно врач.
И все же, девушке, видимо, удалось его заинтересовать. Зорах поднялся со своего места и осторожно приподнял ее руку - по сравнению с его темной кожей она выглядела почти белой, если не считать гематом. Саша стиснула зубы до скрипа.
Док еще долго рассматривал следы на коже девушки, и она его не отвлекала. Только под конец осмотра заметила, что самые старые следы стали заметно чернеть, а ближе к локтю появилось несколько новых.
- Так что думаешь? - спросила она, когда парень отпустил ее руку, хотя по его нахмуренным бровям и тяжелому взгляду уже было ясно, что ничего хорошего он не скажет.
- Я не уверен... такого раньше не видел, - он явно медлил с ответом и Саша, устав ждать, села на чужую аккуратно заправленную кровать.
- Хорош яйца мять, говори уже.
- Это напоминает некроз, но... он обычно начинается с кончиков пальцев. При переохлаждении, например. Не уверен, может ли он протекать так.
- Некроз - это, вроде, когда к тканям не поступает кровь, так?
- Ну... и так тоже. Можно сказать, человек начинает постепенно гнить заживо. Но я не понимаю, с чего бы ему взяться у тебя. Ты, вроде, в последнее время на морозе голой не гуляла, и…
Большую часть его слов Саша пропустила мимо ушей. Она замолкла ненадолго, прислушиваясь к ощущениям в теле, и, кажется, взволновала этим парня.
- Ау, ты меня слышишь? - переспросил он, выведя девушку из состояния задумчивости.
- Да. Дай мне что-нибудь острое.
- Это еще зачем? Убить себя я не дам, так и знай.
- Да больно надо. Давай уже, - внутри нее росла тревога. Где-то на подкорке включился сигнал "SOS", но точно понять, о чем он орет, Саша пока не могла. Или просто боялась признать.
- Ладно, хрен с тобой, - он протянул ей со стола небольшой нож. - Только будь умницей, не делай глупостей.
- Ага, - девушка взяла инструмент правой рукой и, сжав зубы, слегка ткнула им в почерневшую гематому. Кожа легко лопнула, и руку пронзила такая боль, что девушку согнуло пополам. Нож выпал из ее руки и упал на пол.
Когда боль слегка отступила, и зрение прояснилось, Саша посмотрела на рану.
- Она не заживает, - заключила она. Порез хоть и был не очень глубоким, рассмотреть ткань внутри с трудом можно было. Сухая и темная, как вяленая конина. Только по краям заметно немного почти прозрачной желтоватой жидкости. - И крови нет.
- Вообще, у нормальных людей раны на глазах и не заживают, дура. Еще членовредительством у меня здесь не занимались, вот же, - сетовал Зорах, поднимая свой драгоценный инструмент.
- В этом плане я человек не совсем нормальный, ты ведь понял уже, - сердце в груди девушки стучало, как бешеное. Так не должно быть. Это не нормально. Она не только пошевелить рукой не могла - она вообще ее не контролировала. Даже магия крови не пробивалась через эту заразу, а ведь яды, даже смертельные, ей удавалось вывести из тела, если они не расходились слишком далеко. Но сейчас она не ощущала собственную кровь. И в здоровой части руки тоже.
- Ты можешь что-то с этим сделать? - после небольшой паузы спросила Саша. Скорее для проформы, чем с надеждой на что-то, ведь самый очевидный ответ она уже знала.
- Я... подумаю над этим. Может, найду что-то в книгах, но... - парень запнулся и поднял виноватый взгляд на девушку. Похоже, он испуган не меньше, чем она сама, - но, скорее всего, только ампутировать руку.
Что ж, ожидать большего было глупо. Встав с кровати, Саша снова влезла в свою одежду.
- Понятно. Ладно, забей, - она подошла к двери, но напоследок обернулась. - И не смей никому об этом проболтаться. Хоть слово скажешь - убью, как ты и боялся.
Она вышла, тихо закрыла дверь, оставив врача наедине с его многочисленными склянками и порошками. В голове стучало старое, почти забытое воспоминание.
В той огромной пустой библиотеке, где она очутилась еще в самом начале своего пути, она прочла странную книгу, до боли напомнившую ей тогда ее собственную жизнь. И в ней была фраза, одна из многих, зацепивших ее тогда.
"Душа не может бесконечно находиться вдали от своего сосуда. Даже если душа найдет новый сосуд, схожий с истинным, со временем она истончится. И в этот момент сосуд начнет отвергать чужеродную энергию и всеми силами постарается от нее избавиться."
Возможно ли, что это оно? Начало конца? Если так, то и ампутация здесь ничем не поможет. Раз одна рука начала гнить, то и другие части тела скоро подключатся, что ни делай. И, если это действительно оно... выходит, что ее душа истончилась настолько, что даже несколько месяцев не может поддерживать связь с чужим телом. И...
...выходит, она скоро исчезнет. Куда раньше, чем ей казалось.
Здоровая пока рука девушки сама собой сжала сквозь ткань алый камень. В ответ на движение лазурное перо слегка щекотнуло ей кожу ниже груди. Она уже не помнила, откуда у нее эти вещи: потеря воспоминаний о прежней жизни - первый признак истончения души. Но она была уверена, что их оставил ей кто-то важный. И... пускай это глупо, но когда эти маленькие талисманы были при ней, Саше казалось, что где-то среди бесконечности для нее все же есть место.