Оставшийся в тенях

Варуна́р — великое имя принадлежащее обычному городскому парнише, который каждое третье утро собирался со своими друзьями за стенами города, тайком проскальзывая мимо стражников через лазейку в стене. Своими корнями это имя уходит в древнесурийскую легенду про ворона, которого всегда путают с сорокой и именно из-за этого общество ворон не принимает нерадивого брата, а сороки не хотят иметь дел с воронами. Родители называют так не очень любимых детей, но чем взрослее становился Варунар, тем сильнее мать с отцом гордились им.

Как бы сына не любили в доме, он всегда предпочитал общество своих друзей. С ними и беда не страшна, и стража и даже более старшие ребята. Всегда находился способ выйти из ситуации, обмануть вторых и обхитрить третьих. А всё благодаря тому, что “Бедовые тени”, банда Варунара, всегда держались вместе и никогда не бросали общей идеи — победить несправедливость.

— Задницей шевели!

— Я стараюсь!

— Заткнитесь оба, мне дышать тут сложно.

Двигаясь ползком по бреши в стене, трое разномастных парней всё никак не могли успокоиться, пока все вместе не вывались на свежую от недавнего дождя землю. Снаружи их ждал высокий для своих лет парниша. Густые и чёрные волосы, такие же глаза и острые черты лица — совсем не как у ребёнка. Это и был Варунар Соберек. А рядом с ним стояла девочка, которых называют детьми гнева солнца: огненные кудри, россыпь веснушек по всему телу, обжигающий взгляд и неукротимый характер.

— Мы уж думали вы там и застряли, невежи.

— Да ладно тебе, Най, — Варунар по-дружески ударил локтем в плечо, — им просто сноровки не хватает.

— А вы вперед всегда ускакиваете, чтобы целоваться пока нас нет? — Хелет, благородное и светлое дитя храма, убрал от лица чужую ногу и потихоньку выбрался из завала двух тел.

— А может и так, — Ная поджала губы, задрала голову и повернулась от Хелета, — а вот первее меня выползешь, то может и тебя поцелую. Чего не сделаешь, чтобы вы, болваны, научились лазать.

— Тогда тебе придётся обогнать и нас! — Почти хором сказали два брата, пиная друг друга в попытках встать.

Тил и Фел были не похожи друг на друга. Ни цвет глаз, ни форма лица у них не были схожи. Только характер выдавал в них явное родство. Они всегда любили приключения и какие-то интересные места, которые, впрочем, кажутся интересными только этим двум неугомонным. Однако Варунар все время благодарил их за находки: будь то брешь в стене, заброшенный колодец или гигантское дерево, к которому все сейчас и идут. Оно раскинуло листву так широко, что одна особо тяжёлая ветвь прогнулась под собственным весом и едва не касалась земли. Многолетний тис пережил не только войны, но и осаду города Ро́вурда — важного проходного пункта не только для солдат, но и торговцев.

— Наконец-то в тени, — выдохнул Фел, взбираясь на рукав дерева, — однако здорово мы вчера проучили этого пекаря Эни́ва…

— Всё никак забыть не мож-э-а, откуда у тебя булка! — Тил недоуменно развёл руками

— Ну так, — откусывая кусок, продолжил брат, — будет знать, как свежее другим продавать, сам-то чёрствое всё на прилавок выставлял!

— У нас тут дела посерьёзнее намечаются! — воодушевлённо заявил Варунар, выставив ногу вперёд. — Хелет, сводку.

— В общем… — русый парень наклонился и рукой созвал всех поближе. — В городском храме я, пока убирался у епископа в комнате, обнаружил книги по магии теней.

— И вы хотите их украсть? Не считаете это… несправедливым? — Ная сложила руки на груди, и приподняла бровь.

— Нет, если мы вернём её потом, — Варунар был настроен решительно, что отражалось в его голосе. Он продолжил за Хелета, — магию теней храмовники не используют, а вот мы вполне можем. Вспомни название нашего отряда! Это наш шанс, его нельзя упустить.

— А ты уверен, что мы сможем освоить заклинания?

— Я верю в то, что судьба даровала нам всем сильные души. Хелет — храмовник, который уже может врачевать. Тил и Фел проворны и даже могут делать вещи невидимыми на пару секунд. Ная уже может взять с факела огонь! — Варунар так взглянул на девушку, что ей пришлось отвести взгляд и прикрыться слегка ладонью. — А я… Это и мой шанс научится чему-нибудь. Благодаря теням мы сможем вершить справедливость не только над обычным людом, но и мешать синдикату портить нам жизнь! Синдикат главная угроза нет только для города и людей, а опасность для всего королевства! Ну что, вы со мной? Защитим же нашу родину от тех беспринципных, безнравственных и бессердечных синдикатовцев.

— Я украду первый том, а на его месте положу фальшивку. — Хелет положил руку в центр.

— Мы привлечем внимание! — Тил и фел присоединились, правда перед этим слегка потолкались, ведь никому не нравилось быть нижней рукой.

— Я помогу им, — Ная с улыбкой протянула ладонь, — думаю, пару горящих гобеленов привлекает достаточно внимания.

— А я, — когда Варунар аккуратно сжал кисть девушки, она неловко вздохнула, — проникну незаметно в храм, возьму у Хелета книгу и спрячу её в надёжное место. Согласны? Тогда…

— Устроят беду бедовые тени! — хором крикнули ребята, и вскинули ладони вверх.

И когда все обсудили план более детально, то оставалось совсем немного времени перед тем, как солнце начнёт уходить. Когда братья остались между собой и Хелем, разговаривая про что-то своё, Ная подошла со спины к Варунару. Он был поглощён раздумьями, поэтому ладонь на плече стала для него неожиданностью, заставившая вздрогнуть.

— Вару… Береги себя, хорошо? — обеспокоенный взгляд отражался в золотых глазах.

— Ты так говоришь почти каждый раз, — как только парень прикоснулся к пальцам на плече, Ная тут отдёрнула руку, — и каждый раз я говорю, что здесь нет ничего опасного. Всё будет хорошо. Будь осторожнее с огнём только, в прошлый раз мне пришлось Хелета из храма похищать.

— То был всего лишь ожог.

— Почти на всё плечо!

— Ну зажил же благодаря тебе.

— Хелету, я всего лишь принёс мази.

— Не скромничай, все знают, что если бы не ты, мы бы ничего не смогли.

— Зато я знаю, что только благодаря вам я что-то смог.

В этот же момент Варунар глянул на тень тиса и тревожно крикнул ребятам:

— Мы уже засиделись, пошлите в город иначе пропустим чего!

И после этого все двинулись с места бегом к бреши — единственному безопасному проходу от города к убежищу отряда Варунара.

— Ная!

В легенде о Варунаре никогда ничего не кончалось хорошо. Из поколения в поколение история менялась. Каждый народ имел свои слоги, но одно оставалось неизменным — каждый раз Варунар был проклят на одиночество.

— Хелет!

Вступая в ряды лиросовских разведчиков, отряд быстро завоевал звание лучших шпионов. Заклинания теней никогда не была источником угрозы или разрушения, она направлена на скрытность, неприметность, шпионаж или саботаж, поэтому несмотря на общую боевую подготовку, отряду, руководствующимся нестандартной магией, было непросто в столкновении в лоб.

— Тил, Фел!

План был прост. Отряд Варунара, за день до нападения легиона королевских рыцарей Лироса, должен был проникнуть в защищённый форт и устранить пару дозорных, а затем ждать пока их прикроют для отступления. Удалось выполнить весь план — четыре из четырёх башен были полностью опустошены от Рэшеровских душ. В одной из башен и укрепилась группа Варунара, пока не начался штурм. Форт Су́рэм был большой проблемой не только в рамках стратегических, но и сам по себе занимал большую площадь.

Знаком того, где нужно эвакуировать отряд было развёрнутое полотно с рэшеровским гербом в месте, где его не было изначально. Но сколько бы звуки бойни не шли, никто так и не спешил прийти на помощь. Варунаром было принято решение самим уйти из форта, ведь последний снаряд из катапульты попал точь в бойницу на верхнем этаже, после чего рэшеровский знак упал, а выход к стене форта закрыт.

С каждой секундой надеясь на подкрепление, Варунар с остальными бежали что есть сил между казармами, скрываясь в тенях, пока из одного из здания не выбежали солдаты, а вместе с ними и рыцарь в латах. Бой был быстрый и неимоверно смертоносный. Все лежали на земле кроме рыцаря, на коем даже и царапины не прибавилось. Только кровь. Во время битвы Варунар ловко ретировался с помощью теней, однако был не способен продолжать бой. Ему оставалось лишь беспомощно лежать на земле в укрытии и наблюдать за тем, как каждого друга пронзают копьём, мечом и рубят топором.

— Ная… — Варунар, превозмогая невероятные агонии, приподнял девушку и стал в надежде смотреть в глаза, — слышишь меня! Шевелись, моргни, сделай вдох!

Соберек рассмотрел её ранения и внутри него самого пропала боль. Лишь сжалось сердце, и окаменели руки. Даже в отчаяние можно было понять, что с таким не живут. А ведь даже не было сказано последних слов, лишь совместный страх от всей этой бойни. Он держал её за запястье, посмотрел на то кольцо, подаренное заранее для свадьбы после войны.

Хотелось так громко кричать, но болела грудь не то от ранений, сколько от реальности, разрушающей разум и причиняющая так много страданий. Было тяжело прощаться с родителями, хоронить верную собаку, участвовать в первом бою, однако сейчас всё это казалось такой песчинкой в горстке песка уходящего сквозь пальцы. И не сжать кулак — страх парализовал тело. Только и остаётся смотреть за тем, как жизнь теряет смысл без любимого человека и верных друзей.

Они осознавали риск.

А он верил, что Хелет сможет всю оставшуюся жизнь посвятить храму в их родном городе, ведь все нуждались в справедливом, честном и добродушном епископе, проводящего детей в жизнь и мёртвых в лабиринты богов.

Он верил и в то, что два брата, мечтающих напиться до амнезии, смогли бы это сделать на свадьбе, запланированную ещё с самого детства. И они держали своё обещание и никогда не брали больше алкоголя чем один кубок сидра на двоих.

А теперь они лежат и не дышат. Нет ни единого звука кроме звука войны. Удары снарядов рядом с Варунаром никак его не пошатнули, лишь заставили приподнять взгляд и увидеть вдалеке как пламенеющий солдат, с гербом на спине, шёл вперёд. Он прорубал путь прямиком в цитадель и даже не задумывался о том плане, который был оговорен ранее десятки раз. Линзелий Анрес. Архонтский выродок слушал стратегию, но всё равно сделал всё по своему и ему теперь за это ничего не будет.

Кто такие бродяги из Ровурда, а кто будущий Архонт? Каждый должен отвечать за свои поступки, но Варунар был уверен: кроме него, никто не свершит над ним справедливую месть. И только месть двигала Соберека после войны.

Добравшись до лагеря лиросовских войск, он залечил свои раны и доложил всё своему командиру. Но когда тот пожал плечами и лишь выразил своё соболезнование, то Варунар забрал у него клинки-реликвии ночью и растерзал ими плоть командира в собственном шатре.

Королевство само погрязло в несправедливости. Остался только единственный верный путь.

Путь синдиката.